Полночный шёпот

Автобус медленно затормозил у остановки, выпустив серое и вонючее облачко выхлопных газов. Двери открылись, и на асфальт ступила симпатичная молодая девушка. Светлые волосы тут же подхватил лёгкий ветерок, а подол дорогого сарафана, желая подключиться к игре стихии, начал развеваться в причудливом танце. Пасифика Нортвест вдохнула свежий воздух и пододвинула аккуратный чемодан персикового цвета поближе к себе. В маленьком городке Гравити Фолз ей предстояло начать новую жизнь. Жизнь, которой она грезила с детства, слушая на ночь сказки от своей матери, но в которую до сих пор не могла поверить, настолько нереальной она казалась. Девушку должны были встретить, но на остановке она была совершенно одна. Подумав, что могла что-то перепутать или вообще не заметить встречающего, она начала озираться по сторонам. — Привет! — вдруг раздался весёлый голос за её спиной. Пасифика подпрыгнула от неожиданности и выругалась. Она обернулась и увидела парня примерно её возраста. Несмотря на жаркую погоду, одет он был довольно строго: классические чёрные брюки, чёрная шёлковая рубашка и бирюзовый жилет. На рубашке поблёскивала идеально подходящая к жилету бирюзовая брошь. Услышав реакцию Пасифики на своё появление, юноша удивлённо присвистнул. — Ох ты, какие мы слова знаем. А мне говорили, что приедет приличная девушка. — Я испугалась, — нервно сказала Нортвест. — Ты как тут вообще оказался? — А я давно тут был, — пожал плечами парень и кивнул головой куда-то на другую сторону дороги. — Вон там сидел, — он указал пальцем на высокую ветвистую ель. Пасифика немного испуганно посмотрела сначала на ель, потом на парня, думая о том, как она могла не услышать его. — Так это ты та ведьмочка, которую мне надо было встретить? — поинтересовался он. Нортвест, решив, что вряд ли сюда могла приехать ещё одна девушка, которой буквально пару дней назад сказали, что она потомственная ведьма и ей нужно отправляться на обучение в какой-то мистический городок, утвердительно кивнула. — Отлично, — в голосе юноши она услышала облегчение. — Что ж, давай знакомиться. Сама можешь не представляться. Ты Пасифика Нортвест, дочь Присциллы и Престона Нортвестов. Твои родители очень уважаемы в колдовских кругах да и в нашем мире в принципе, так что тебе нужно учиться очень прилежно, чтобы соответствовать статусу твоей семьи. Меня зовут Ламаник Глифул, я высший вампир, а по совместительству твой куратор на время твоего пребывания здесь. Учить тебя ведьминскому ремеслу буду, конечно, не я, это не в моей компетенции, сама понимаешь. Но я постараюсь посвятить тебя во все особенности нашего мира и помогу освоиться в потустороннем обществе. Ну и, разумеется, я надеюсь стать для тебя хорошим другом не только на время обучения, но и в дальнейшем, — он протянул девушке руку, но, как только она подала свою в ответ, отдёрнул её. — Кстати, категорически не советую в меня влюбляться. Понимаю, это может быть трудно, ведь я был неотразим даже человеком, что уж говорить про вампирское обличие. Но, сама понимаешь, это будет сильно мешать учебному процессу, — после этих слов он всё-таки соизволил пожать Пасифике руку. — Не переживай, — усмехнулась она. — После твоего перформанса у меня не ни малейшего желания в тебя влюбляться. — Не осуждай меня, — виновато улыбнулся Ламаник. — Когда живёшь на свете двести лет, начинаешь ценить такие маленькие шалости. Нортвест поперхнулась. — Двести лет? Я думала, тебе не больше восемнадцати! — Ну разумеется, — хмыкнул парень. — Я стал вампиром в восемнадцать и с тех пор не менялся, это же очевидно. На самом деле это даже мало. Я всё расскажу подробнее, но позже. А сейчас надо бы поторопиться, нас уже заждались, — он суетливым шагом пошёл прочь от автобусной остановки. — Ты ничего не забыл? — насмешливо крикнула ему вслед Пасифика. Вампир обернулся и увидел, что девушка требовательно выставила перед собой чемодан. Видимо, она хотела, чтобы он галантно предложил донести его. Ламаник усмехнулся. — Первое правило хорошей ведьмы: быть независимой и самостоятельной. Пора избавляться от гендерных стереотипов. Так что не позорь своих предшественниц и тащи его сама. Пасифика подошла к нему и с наглым видом вручила чемодан. — Первое правило Пасифики Нортвест: не слушать правила хорошей ведьмы, придуманные вампиром. И это не гендерные стереотипы, а простая гостеприимность. Я устала с дороги, а вещи не из воздуха сделаны, знаешь ли. Так что не выпендривайся и бери мой багаж. Юноша смерил её взглядом, в котором смешалось недоумение и капелька восторга, после чего взял чемодан. — Из тебя выйдет замечательная ведьма, — гордо сказал он. По дороге Ламаник вёл себя очень непринуждённо, как и подобает двухсотлетнему существу, но Пасифика чувствовала его волнение, о чём поспешила спросить своего нового знакомого. — Любопытство у вашей колдовской сестры в крови, — покачал головой тот. — Это моё первое кураторство, конечно, я волнуюсь. Всем видом показывая, что недоволен таким быстрым разоблачением, он демонстративно отвернулся. — Первое за двести лет? — уточнила Пасифика. Она всё ещё не могла до конца осознать и принять возраст своего куратора. Зато теперь у неё точно не осталось никаких мыслей о влюблённости, поскольку вековые деды её никогда не привлекали. — Я же говорил, это не так уж и много для бессмертных, — пожал плечами Глифул. — По сути, два века со дня обращения — это некое совершеннолетие, по достижении которого представитель высших рангов становится полноценным членом бессмертного общества, получая возможность стать наставником для нового поколения, вступить в брак, стать членом верхушки своего ранга, а также полностью сепарироваться от своего обратителя либо от родителей в случае с третьим высшим рангом. — Подожди, что ещё за ранги? — из старательного объяснения Ламаника Пасифика не поняла почти ничего. — Я же сказал, потом всё объясню, — раздражённо фыркнул тот. — А почему не сейчас? — Нортвест посчитала вполне справедливым требовать удовлетворить её здоровое любопытство как можно скорее. — Потому что мне лень, — Ламаник закатил глаза. — Моему мозгу и так нужно тратить энергию на то, чтобы передвигать правую ногу, левую ногу, тащить твой чемодан, ещё и разговаривать с тобой. Если ему придётся тебе всё разжёвывать, он просто перегреется! И вообще, знаешь, что бывает, если задаёшь вампиру слишком много вопросов? — Что? — Пасифика усмехнулась. — Сеанс кровопускания, — отрезал Ламаник. — Слышала о таком? Выпускаем плохую кровь, в которой скопилась излишняя тяга к знаниям. — Фи, как несовременно, — в шутку поморщилась девушка. — Что ты вообще за куратор такой, если ничего мне не рассказываешь? — Лучший в мире, — заверил её парень. — Ты потом ещё убедишься в этом и тысячу раз поблагодаришь судьбу за то, что именно я тебе достался. Кстати, мы почти пришли, — он указал рукой вперёд, и Пасифика увидела вдалеке деревянный дом, больше похожий на заброшенную хибару. Она недоумённо посмотрела на своего куратора. — Это что за убожество? — скривившись, медленно произнесла она. Глифул обернулся на неё и обиженно сморщил нос. — Не убожество, а дом милый дом, — осадил он её. — Это, между прочим, прекрасные апартаменты для ведьмы! Или ты пятизвёздочный люкс ожидала? — Я ожидала, что буду жить вон там, — Нортвест аккуратным ноготком ткнула в виднеющийся из-за деревьев большой особняк на холме, который заприметила ещё с момента прибытия. Посмотрев в указанном направлении, Ламаник резко поменялся в лице. — Губа не дура! — воскликнул он. — Знала бы ты, чей это дом, дважды бы подумала. — Дай угадаю, твой? — усмехнулась девушка. Вампир замялся и насупился. — Не мой, — пробурчал он. — Но живу я на данный момент там. Это дом моего обратителя, по совместительству далёкого предка. Я не знаю, сколько раз нужно поставить «пра», чтобы установить точную степень родства, поэтому зову его просто дядей. Он, между прочим, очень уважаемый высший вампир, один из тринадцати имеющих право обращать других высших, — последние слова он произнёс с нескрываемой гордостью. — А ты довольствуйся тем, что дают, и не жалуйся. Для ученицы подобный дом — это просто рай на земле. Они наконец подошли к дому. Настроение у Пасифики с момента приезда упало ниже плинтуса. Мало того, что Ламаник её напугал с самого начала, не соизволил ответить на её вопросы, так ещё и жить ей надо будет в разваливающейся халупе с клоунской вывеской «Хижина Чудес», в то время как он будет попивать четвёртую отрицательную в огромном особняке. И после этого он надеется стать её другом? Девушка твёрдо решила, что построить хорошие взаимоотношения со своим куратором она даже пытаться не будет. Детская мечта постепенно разбивалась об острые камни суровой реальности. Нортвест уже не была так уверена, хочет ли она вообще быть ведьмой. Однако теперь у неё выбора не оставалось. Ламаник подошёл к двери и постучал. Видимо, хозяева уже стояли за ней в ожидании, потому что открылась она почти сразу. На пороге показался толстый мужчина среднего роста и такого же возраста. Хотя, насчёт последнего Пасифика сильно сомневалась. Из-за широкой спины мужчины выглядывал пухлый низенький паренёк. В глаза сразу бросались его лишённые какого-либо пигмента волосы. «Ну этот-то точно древний старикашка», — заключила Пасифика. Несмотря на то, что парень выглядел даже младше её самой, она уже не доверяла внешности от слова совсем, а полностью седая копна на его голове вселила в неё уверенность, что ему не меньше века. — Ну наконец-то! — громогласно воскликнул мужчина. — Ты бы ещё дольше девчушку по лесам водил! — он всплеснул руками. — Пока вас дождёшься, и помереть недолго. Гидеон вон весь извёлся уже, — на этой фразе парень за его спиной густо покраснел и злобно зыркнул на мужчину. Ламаник закатил глаза. — Начинается, — недовольно протянул он. — Бад, я тебе в прадеды гожусь, и то не ворчу на каждом шагу. А если на вас давит груз быстротечности вашей жизни, так это исключительно ваши личные проблемы. Мальчик за спиной Бада, по всей видимости, Гидеон, округлил глаза и застыл с потерянным выражением лица. Ламаник усмехнулся. — У него опять экзистенциальный кризис? В прочем, неважно, — он наконец подал знак Пасифике, чтобы та подошла ближе. — Знакомьтесь, это Пасифика Нортвест. Пасифика, это Бад Пайнс и его сын Гидеон. Эти люди любезно согласились поселить тебя у себя, пока ты обучаешься магии. «Люди?» — подумала Пасифика. Вряд ли Ламаник мог оговориться. Видимо, в этом городе действительно есть обычные люди, и эти двое — одни из них. Получается, она опять ошиблась с возрастом, потому что у людей способности жить сотни лет и не стареть не было. Девушка поздоровалась. Мужчина улыбнулся и посторонился, пропуская её и Ламаника в дом. На этот раз куратор не стал заявлять о гендерном равноправии и молча пропустил её вперёд. «Это тебя не реабилитирует», — подумала она. Внутри дома обстановка была такой же плачевной, как и снаружи. Коридор встретил Пасифику обшарпанными деревянными стенами, которые так и норовили подарить парочку заноз при малейшем прикосновении. «Может быть, это проверка?» — с надеждой подумала она. — «Если я сейчас скажу, что я обожаю старьё и грязную работу, меня похвалят и дадут нормальную жилплощадь?» — Какой чудный интерьер! — воскликнула она. — Всегда мечтала пожить как простые смертные! Ламаник кашлянул в кулак, пытаясь сдержать смех. В данной ситуации слова «простые смертные» особенно ему понравились. Хозяева дома неладное не заподозрили. Бад расплылся в улыбке. — Тогда добро пожаловать в Хижину Чудес! — объявил он. Надежды на то, что это розыгрыш, рухнули окончательно. Пасифика помрачнела, но всё-таки выдавила из себя вежливую улыбку. Заметив боковым зрением усмешку на лице своего куратора, она чуть было не зарычала от злости. «Да он просто издевается!» — взвыла она в мыслях. — «И по каким таким рейтингам он лучший в мире куратор? Почему его первой жертвой оказалась именно я?» — Так, — прервал её мысленный поток отчаяния Ламаник. — Располагайся, чувствуй себя как дома, отдыхай. Учеба начнётся не сразу. Первые дни у тебя будет процесс приспосабливания к новой жизни и подготовка к пятничному балу. — К какому ещё балу? — тут же заинтересовалась Пасифика. Балы и приёмы она любила, к тому же в этом она увидела возможность попасть в нормальную компанию. Если, конечно, Глифул не назвал балом деревенскую вечеринку. Но не может же он быть настолько безжалостным. — Бал в честь моего совершеннолетия, разумеется, — улыбнулся вампир. — Для тебя это первый выход в свет, так что ты должна быть неотразима. Пасифика вздохнула с облегчением. Хоть что-то хорошее она услышала из уст этого кровопийцы. Ламаник посмотрел на часы и ахнул. — Влад мой Цепеш, уже четыре! Мне же ещё нужно проверить список гостей и согласовать меню! — он судорожно всучил чемодан Пасифики Гидеону. — Мне пора бежать. Вверяю тебя в руки этих прекрасных людей. Загляну проведать утром! Надеюсь, ты не успеешь превратить их в тыквы за это время, — он скомканно попрощался с Бадом и его сыном и пулей вылетел из дома. Мужчина снисходительно хмыкнул. — Гидеон, положи пакеты обратно в холодильник, — попросил он мальчика и обернулся к Пасифике. — Волнуется парень. Даже про кровь не спросил. Куда мне теперь этот реципиентный рай девать? — он покачал головой. — Завтра придёт, надо не забыть ему отдать. — А чего волнуется? — спросила Пасифика. Вряд ли и в этот раз волнение Ламаника было связано с кураторством, поскольку, как показалось Пасифике, в этом плане он уже раскрепостился. Да и провалился целиком и полностью. — Как это, чего? — удивился Бад. — Это первый приём, который устраивает лично он, а не его дядя. Хочет, чтобы всё прошло идеально. — А как по мне, он просто выпендривается, — фыркнула Нортвест. — Послушай, — хозяин дома наклонился к самому уху Пасифики, как будто боялся, что кто-то может их подслушать. — Поначалу он может казаться несносным, но вообще он хороший. К тому же, сейчас ему очень непросто. Если поладишь с ним, он тебя из любой передряги вытащит. Ворчать, конечно, будет жутко, но вытащит. Но если ты серьёзно его обидишь, — он многозначительно поджал губы и кивнул головой. — Не только кровь, всю душу может из тебя высосать. Так что постарайся всё-таки с ним подружиться. Пасифика довольно скептично отнеслась к его словам. Ладить с Ламаником у неё не было никакого желания, поэтому она решила просто как можно меньше с ним контактировать. — Пойдём, покажу тебе дом, — выпрямившись, радостно воскликнул мужчина. Девушка вздохнула и, улыбнувшись, утвердительно кивнула. Дом был разделён на две части. Первая представляла собой жилое пространство с двумя этажами. На первом располагалась комната самого Бада. Будучи весьма тесной, она едва умещала небольшой диван (Пасифика едва ли могла представить, как человек такой немаленькой комплекции умещался на таком крошечном диване) и комод со стоящим на нём телевизором. На втором этаже, который, по сути, являлся чердаком, находилась комната Гидеона и одна пустая. Её и определили для Пасифики. Вторая часть дома показалась ей интереснее. Возможно, раньше здесь должна была быть гостиная, но Бад сделал из неё самый настоящий музей, совмещённый с сувенирным магазином. В качестве экспонатов здесь были выставлены чучела причудливых существ, странные артефакты и прочая сверхъестественная лабуда. Нортвест ни на йоту не сомневалась в том, что всё это — ни что иное как обычная подделка. Оленьи рога были настолько плохо приклеены к голове белки, что могли отвалиться при малейшем дуновении ветра, поэтому чучело было защищено стеклянным куполом. Пасифику даже позабавили такие нелепые попытки в шарлатанство. Но у неё возник резонный вопрос: зачем нужно было открывать подобное заведение в городе, который буквально был населён сверхъестественными существами. — А оно и не для местных, — пожал плечами Бад. — Оно для туристов. Для бессмертных мы кто-то вроде посредников между ними и обычными людьми. У меня есть связи в ближайшей больнице, поэтому я всегда могу достать для тех же Глифулов хорошую донорскую кровь. Как говорится, и волки сыты, и овцы целы. Но нам же тоже нужно на что-то жить. Вот и открыли это место. У людей этот город считается заброшенным, а мы с Гидеоном — отшельниками. Легенды о том, что раньше здесь жили вампиры, которые поубивали к чертям собачьим всех людей, делают своё дело. Идти в город боятся, а в нашу лавку ходят с удовольствием. Хорошая история может продать вообще всё что угодно, а мистическая и страшная история — даже такой хлам как белколень, — он с явной гордостью кивнул на чучело белки с рогами. — И как же эта страхолюдина связана с вампирами? — поинтересовалась Пасифика. — А очень просто, — усмехнулся мужчина. — Я же всё продумал. Раньше этих тварей в лесу было пруд пруди, но когда местным упырям жрать стало нечего, так как людей не осталось, они стали охотиться на них, поскольку те подходили им по составу крови и сопротивляться не могли. А когда и белколени закончились, вампиры свалили в другую деревню, где доблестные крестьяне и пожгли их. Бад подвёл девушку к главному экспонату: гнилой голове с ярко-красными глазами и огромными клыками, которые даже не помещались в рот. Голова лежала в закрытом аквариуме, на котором красовалась табличка с надписью «Голова настоящего вампира». Нортвест усмехнулась. — Папье-маше? — уточнила она. — Ты что! — воскликнул Бад. — Это вообще единственная настоящая штуковина здесь. Это какой-то искусственно кем-то выведенный наполовину оборотень, наполовину низший вампир, я особо не вникал. Мне Ламаник эту хрень притащил, сказал, что в пятидесятых они много шума наделали. Людей убивали, а те из-за следов от клыков начали про вампиров говорить. Хотя эти и не при делах вовсе были. Так что пришлось истреблять этих чудиков. Это, так сказать, трофей, — мужчина с гордостью показал рукой на голову, но когда Пасифика потянулась к крышке, взволнованно предупредил: — Аквариум советую не открывать, голова там уже несколько десятов лет лежит. Мне её в аквариуме и принесли. Представь, какой там сейчас запашок. Нортвест нервно хихикнула и отдернула руку. — Ну что, на этом наша экскурсия заканчивается, — весело сказал Бад. — Тебе, наверное, надо разобрать вещи, так что не буду тебя больше задерживать. Только ужин не пропусти, а то можешь ничего и не урвать, — он задорно подмигнул девушке. Пасифика поднялась в свою новую спальню. Конечно, она не шла ни в какое сравнение с её комнатой в доме родителей, но после изучения дома её гнев слегка поутих. Здесь хотя бы была вполне удобная кровать и шкаф, а на остальное она решила не обращать внимание. Утомлённая дорогой, неприятным куратором и долгой экскурсией по весьма убогому месту жительства, она решила разобрать чемодан после ужина и плюхнулась на кровать. Почувствовав, какими тяжёлыми стали её веки, она прикрыла глаза и сама не заметила, как провалилась в сон. Когда Гидеон осторожно приоткрыл дверь в комнату Пасифики, чтобы позвать её на ужин, она мирно сопела, обняв подушку. Решив не будить её, Гидеон ушёл вниз, в глубине души радуясь, что еды ему достанется больше.