Я буду твоим ангелом./I’ll Be Your Angel.

***

      У Эндрю был один нож.       Он подумал о том, чтобы использовать его.       В то утро Дрейк схватил блондина за бедро за прилавком, пока Кэсс готовила блины. Эндрю сжимал пальцы на ноже до тех пор, пока не перестал чувствовать свои пальцы, а мужчина сжимал пальцы на его бедре до тех пор, пока блондин чуть не ударил его. Хватка Дрейка обещала нечто такое, чего Эндрю не хотел предвидеть. Было бы намного проще, если бы тот сдох.       Затем Кэсс повернулась, и Спир убрал руку. Она притворилась, что не заметила, как его рука опустилась на нижнюю часть тела блондина, и поставила две тарелки с блинами.       Эндрю скрывал это, что облегчало задачу Дрейку, но отвратительный монстр все еще был чертовски очевиден в этом.       В тот день, в школе. Дети переоделись в раздевалке для физкультуры, и блондин знал, что у него слишком много синяков после ночи несколько дней назад, чтобы переодеться, не вызвав подозрений, поэтому он переоделся в ванной. Он не пропустил обувь кого-то в соседней кабинке.       Он подумал о том, чтобы воспользоваться ножом, когда вернулся домой, после того как зашел на свалку и долго ходил вокруг. Дрейк сидел на диване, смотрел телевизор, и его уши навострились, когда открылись двери. Он не повернул головы, но Эндрю мог видеть покрытые налетом зубы и песочного цвета лицо Спира.       — Эндрю? — спросила Кэсс. — Хочешь горячего какао?       Он сел и выпил его. Сложенный нож в его кармане порезал бедро.       Блондин представил себе темно-красную, горячую, с чернильными и маслянистыми блестящими узорами, разлитую по ковру кровь. Он представил, как потрошит Дрейка, вспарывает ему живот и наблюдает, как вываливаются кишки мужчины, когда по коридору послышались шаги и зазвенела дверная ручка.       Он этого не сделал.       Поскольку он спрятал нож под одеждой в своем комоде, Эндрю решил, что ненавидит себя больше, чем Дрейка. Он усилием воли подавил ненависть. Бесполезно что-то чувствовать.       — Ты проснулся, — сказал Спир. И тогда Дрейк сделал все, что обещал.       Было слишком темно, чтобы что-то разглядеть. Эндрю было все равно. Он думал о том, чтобы использовать нож после того, как тот закончит, но использовал его только на себе.       Он уставился в потолок который знал вдоль и поперек после бесчисленных ночей, изучая узоры, ожидая, пока его эндорфины остынут.       Он сдался много лет назад. Его крики, его мольбы, как словесные, так и безмолвные. Никакие слезы, переживания или крики ничего не сделают.       Мимо проехала машина, Эндрю наблюдал, как свет скользит по постоянно меняющейся трапеции с одной стороны его стены на другую. Он осветил углубление на стене, которое блондин запомнил.       Он знал каждый дюйм потолка, но эта форма была новой.       Одной десятой секунды хватило, чтобы изображение запечатлелось в сознании Эндрю. Он не мог не расшифровать форму, как будто интерпретируя Роршаха.       Смутно это было похоже на ангела.       Уважаемый, кто бы там, блядь, не был с верху. Эндрю не молился. Он не сложил руки вместе, просто закрыл глаза и задумался.       Пошел ты.Блондин чувствовал, как ярость в нем скручивается в клубящуюся массу трубок, потрескавшихся и разорванных монстрами со стальными когтями, которые оставляли трубки острыми и зазубренными и заставляли их впиваться в его плоть.       Это бесполезно, подумал он. Жалкий. Но в миллионный раз волны настигают его. Нож вонзается, и Эндрю вдыхает соль и хлор, как уксус, в нос. Его носовые пазухи наполнены водой, глаза наполняются влагой. Не крик, а чистый сарказм, когда он зажмуривает глаза. Ничего не чувствуя.       Тихий звук сорвался с его губ, прежде чем он смог его остановить.       В последний раз.       Это будет последний раз, когда он когда-либо попросит.       — Помогите.

***

      Эндрю выругал себя, когда его локоть ударился о стенку маленькой кабинки. Он натянул рубашку и вышел. В зеркале глаза блондина встретились с глазами другого мальчика, который вышел в то же время.       В темных глазах напротив мелькнул страх. Нормально, поскольку у Эндрю была репутация жестокого человека в школе. Но мальчик смотрел на себя, и его взгляд внезапно стал далеким, похоронив страх, как труп под землей.       Интересно, подумал Эндрю. Как яркий свет или блестящий камень. Вероятно, это было что-то незначительное.       Он держался настороже на физкультуре, никто не мог предсказать настроения блондина. В некоторые дни он играл без всяких усилий, а в другие дни играл яростно. Он включал его случайным образом, чтобы держать людей в напряжении.       Парень в воротах, Рис, сложил руки рупором и крикнул:       — Эй, Энди, твоя защита — отстой!       Эндрю хотел послать мяч для боулинга ему в лицо.       Это был его последний урок, поэтому блондин потратил время на переодевание. Он специально оставил свою одежду в шкафчике в спортзале, чтобы под предлогом дойти до школьного шкафчика и обратно. Время между окончанием школы и возвращением домой было чистилищем. Эндрю хотел продлить его как можно дольше.       Он не мог не вспомнить мальчика с темными волосами и невероятно темными глазами, когда Эндрю вошел в раздевалку во второй раз. Он не спешил хватать свою одежду и запихивать ее в рюкзак.       Царапина привлекла внимание Эндрю.       Он остановился на мгновение, ничего не слыша, и обвел взглядом пустую раздевалку.       Странно.       Эндрю подошел к двери и открыл ее. Подождал секунду. Затем закрыл.       Откуда-то донесся тихий вздох, тихий, как дуновение ветерка.       Эндрю присел в коридоре и подошел к стене, за которой мог спрятаться. Он услышал чье-то шарканье и щелчок молнии. Писк. Нежные струи душа.       В младших классах никто никогда не принимал душ после физкультуры. Только люди из спортивных команд или люди, которые тренировались достаточно усердно, чтобы пот пропитал их одежду. Этот незнакомец был один.       Он подождал, пока закроется вода, и хладнокровно прислонился к шкафчикам.       Из-за угла вышел темноволосый мальчик. Увидев фигуру Эндрю, его волосы встали дыбом, и он подпрыгнул на фут над землей.       Эндрю поднял глаза, чтобы встретиться взглядом с темноглазым мальчиком.       — Принимаешь душ? — спросил он       — Да, мой дома сломан, поэтому моя мама сказала мне просто пользоваться школьным. — Реплика была отрепетирована. Мальчик переложил свой рюкзак в более надежное положение на плечах и согнул ноги. Он готовился бежать.       — Это ложь, — сказал блондин наблюдая, как тот пытался скрыть свое беспокойство.       — Это не твое дело.       О, интересно.       — Настоящая причина, — начал Эндрю, вспоминая все свои накопленные подсказки. — Это та же самая причина, по которой ты переодеваешься в душевой.       Плохо скрытая дрожь мальчика подтвердила его подозрения.       — Ты тоже иногда переодеваешься в душевой. Не лезь не в свое дело.       — Слишком поздно. Я уже это сделал.       Мальчик скрестил руки на груди.       — Я не спрашиваю тебя о твоих проблемах, так что не спрашивай меня о моих.       Эндрю напрягся.       — Что ты имеешь в виду под моими проблемами? — Чтобы подчеркнуть свои слова, он произнес это слово медленнее, не меняя тона.       Почувствовав угрозу, мальчик сделал шаг в сторону.       — Я имею в виду то, как ты пришел в школу травмированным.       В три шага блондин пересек комнату и подошел к незнакомцу. Мальчик отступил назад, но уперся в шкафчики.       Маска Эндрю была тем, что он совершенствовал в течение многих лет. Когда ему было семь лет, он понял бесполезность определенного слова и оглушительную тишину, которая отвечала ему, когда он просил о помощи. Он узнал все о том, как люди по всей системе приемных семей игнорировали очевидные крики, когда были люди повыше ростом, которых можно было слушать. Когда ему было девять лет, то он понял бесполезность религии. К тому времени, когда ему исполнилось одиннадцать, Эндрю понял, что он единственный человек в мире, которому можно доверять. С тех пор он отказывался позволять кому-либо видеть его слабости.       — Подробнее, — сказал он.       Глаза мальчика забегали по комнате.       — Рис дразнил тебя, а ты из тех, кто затаил обиду, поэтому я подумал, что ты забьешь назло. Но ты этого не сделал. И когда вы пошли, чтобы сесть на скамейку запасных, была доля секунды, когда ты колебался.       Эндрю сжал карманный нож в кармане джинсов.       — Это убило бы тебя, если бы ты был менее наблюдательным?       — Может быть.       — В данном случае противоположное более смертоносно. — Блондин щелчком раскрыл нож.       Глаза мальчика сверкнули от страха, когда нож сверкнул в его поле зрения. Он попытался убежать, но Эндрю выбросил вперед твердую, как столб, руку, и мальчик врезался в нее. Он повалил мальчика на землю, держа нож у его горла и оба запястья мальчика в одной руке.       — Отвечай честно или я перережу тебе горло. Почему ты наблюдал за мной?       Мальчик несколько мгновений смотрел на блондина, прежде чем ответить. Когда он это сделал, что-то в выражении его лица изменилось.       — Я много знаю о том, как слиться с толпой. Если бы ты действительно не хотел, чтобы тебя заметили, ты бы старался усерднее.       — Я ничего не хочу, — прорычал Эндрю.       — То, как ты так долго задерживаешься после уроков, говорит об обратном. — Несмотря на лезвие, приставленное к его горлу, темноглазый мальчик, казалось, не мог остановиться.       — Заткнись.       — Если ты не хочешь слышать правду, не проси об этом.       — Мне не нужна правда. Моя жизнь просто требует этого. Так скажи мне честно, что еще ты заметил?       — Я знаю, что ты не убьешь меня. Давай использовать лучшие рычаги воздействия.       Эндрю тяжело вздохнул через нос.       Парень воспринял это как сигнал к продолжению.       — Я честно отвечу на каждый твой вопрос, а ты ответишь на мой.       Эндрю ослабил хватку на запястьях мальчика.       — Отлично. Как тебя зовут?       — У меня несколько имен.       Интересно.       — Скажи мне настоящее.       — Абрам. А твое имя?       — Эндрю. — Земля впилась ему в колени, и он снова сосредоточил свое внимание на ноже. — Тестовый раунд окончен. Что еще ты заметил, Абрам?       — Я знаю, кто это.       У блондина кровь застыла в жилах.       — Что?       — Это было очевидно, когда я впервые увидел тебя с ним в одном и том же месте.       — Когда? — Голос Эндрю был мрачен.       — Книжная ярмарка.       Он был настолько очевиден или этот парень просто сумасшедший? Конечно, он встал напротив него за столиками и отодвинулся от Дрейка. Конечно, он слишком сильно вздрогнул, когда тот ударил его книгой по заднице, но в той комнате было много людей, которые просто смеялись. Никто не видел ничего существенного. Очевидно, никто, кроме этого парня. Эндрю не помнил, чтобы видел этого мальчика хоть раз, кроме сегодняшнего дня.       — Тебе было бы все равно, если бы он умер? — спросил Абрам.       Эндрю усмехнулся.       — Я бы научился танцевать только для того, чтобы проявить неуважение к его могиле.       — Тогда заключи со мной сделку.       Эндрю наклонил голову.       — Я убью его.       Блондин посмотрел на парня так, словно видел его впервые. Он искал нервного мальчика, которого видел раньше. У мальчика были мягкие темно-каштановые волосы, которые приятно обрамляли его темные глаза. Абрам был стройным. Он был симпатичным мальчиком, и это все, что видел Дрейк.       — Я могу сделать это сам.       — Но ты этого не сделаешь.       Нож почти рассек мягкую кожу на шее Абрама.       — Я убью тебя.       Это не погасило вызов в глазах Абрама.       — Ты не знаешь, как обращаться с ножом.       Это ударило куда глубже, чем Эндрю мог себе представить, и что-то сдвинуло с места в его груди.       — Я знаю как, — хрипло прошептал он. Эндрю наклонился ближе, надеясь, что его уничтожающий взгляд воспламенит темные кудри Абрама. Он почти мог видеть дым.       Теперь, когда он мог видеть их в деталях, Эндрю заметил, что в этих глазах была тревожная глубина. Итак, это был Абрам, мальчик, под именем «Крис.»       Их бездонные взгляды отражались друг от друга. Это было все равно, что держать два черных как смоль зеркала в темноте и искать свет. У Эндрю не было ничего лишнего, и он поднес нож ближе к горлу Абрама, чтобы вызвать еще один проблеск страха.       В глазах Абрама вспыхнуло нечто противоположное страху. Уголки его рта изогнулись в улыбке, более острой, чем клинок Эндрю.       — Ты неправильно держишь, — прошептал он.       Блондин подавил дрожь.       Тогда он понял, что после миллиона безответных обращений ко всем богам всех религий его молитвы наконец были услышаны. И все же в офисе на небесах были работники того же качества, что и работники социальной службы. Они неправильно разобрались с его делом и допустили ошибку. Эндрю молил об Ангеле. Вместо этого они послали ему демона.       — Я могу научиться держать его правильно, — сказал Эндрю.       Глаза Абрама потемнели. — Если ты хочешь, чтобы он умер, знание того, как пользоваться ножом, не поможет. Тебе нужно будет научиться вещам, которые невозможно выучить за короткий промежуток времени: как не вызвать подозрений, где спрятать тело, способы угона автомобиля, как остаться незамеченным.       Какой младшеклассник знал, как делать что-либо из этого?       В голову Эндрю пришел глупый вопрос, который он задал только потому, что у него случайно оказался нож.       — Ты демон или ангел?       Глаза Абрама в замешательстве сужаются.       — Я пришел из ада, так что, думаю, мне придется быть демоном. Что, ты ищешь шутценгеля?       — Шутценгель? — Эндрю сделал все возможное, чтобы подчеркнуть иностранное слово.       — Это означает «ангел-хранитель». У меня есть моя мама, но у тебя никого нет.       — Я могу защитить себя.       — Как было установлено ранее, не можешь, — сказал Абрам.       — Я ненавижу тебя.       — Ты никогда никого не убивал.       — А ты?       — Да.       В худшем случае Абрам был сумасшедшим лжецом, который заметил какие-то подозрительные вещи, замахнулся и ударил. И все же эти глаза, которые отражали его взгляд, не могли скрыть ложь. Что-то в этом разговоре было слишком откровенным, слишком искренним, как кристально чистая вода озера глубиной в тысячу футов. Озеро настолько прозрачное, что свет проникает до скалистого дна, и все свидетельства глубины невидимы, но слишком проницательны для самых внимательных наблюдателей.       — Я позабочусь о нем, — сказал Абрам. — Ты просто слушай мои инструкции.       — Что ты хочешь взамен?       — Позволь мне быть твоим шутценгелем.       В этом не было никакого смысла. Любопытство охладило пылающий гнев Эндрю. Что побудило случайного ребенка искренне заявить, что он убьет человека? Почему такая односторонняя сделка? Он искал ответы в глазах Абрама, и то, что он увидел, было неразборчиво.       Не то чтобы он верил, что из этого что-нибудь получится. Простой факт заключался в том, что ему нечего было терять.       — Договорились, — сказал Эндрю.

Продолжение следует…