Я буду твоим ангелом./I’ll Be Your Angel.

***

       Эндрю следовал инструкциям Абрама до буквы «Т». В ту пятницу он старался как можно больше находиться в поле зрения Кэсс и ждал неизбежного возвращения Дрейка. Это были моменты, которые он ненавидел меньше всего, когда они с Кэсс могли смотреть фильм или играть в настольные игры, а Дрейка не существовало. Однако это никогда не длилось долго. Дрейк всегда возвращался.        В ту ночь он ждал в своей комнате. Его сердце колотилось все громче и громче, когда Эндрю думал о невыполнимом обещании и глазах Абрама. Его глаза, как две бочки патоки, в которых можно утонуть. Если бы Эндрю это сделал и медленно погрузился на самую их глубину, что бы он увидел?        Заткнись. Сказал блондин своему мозгу.        Он не заметил, как заснул.

***

       Эндрю проснулся, чувствуя себя лишенным чего бы то ни было. Он изо всех сил старался сохранить это чувство. В коридоре послышались чьи-то шаги. Звуковые волны толкали его вниз, как океанские волны. Блондин снова погрузился в воду. Он тонул.        Он вспомнил Абрама, своего ангела, и Эндрю осторожно выглянул из комнаты.        — О, ты проснулся, — сказала Кэсс, шмыгая носом. Макияж растекся по ее опухшему лицу. С боку от нее стоял полицейский. — Это… Эндрю. Милый, сядь.        Блондин сел на свою кровать, а Кэсс села рядом с ним.        — Дрейк. Прошлой ночью он… Прости, детка. Все будет хорошо.        Полицейский ободряюще положил Кэсс руку на плечо.        — Мне жаль, — сказала она. — Прошлой ночью произошла автомобильная авария. Твой брат скончался.

***

       Идя по асфальту, Эндрю почувствовал странное отсутствие давления, которое сдавливало его спину. Осознание того, что Дрейк не будет ждать дома, было столь же облегчающим, сколь и невероятным.        Его ноги касались травы, и блондин испытывал странное чувство, что он находится вне себя. Наблюдая за небом, которое он не мог понять, и загипнотизированный колыханием сухой травы. Его мысли были подобны безвкусному меду. Почему? Почему Абрам помог ему? Почувствовала ли Кэсс облегчение? Что подразумевал за собой ангел-хранитель?        Писк предупредил его об Абраме, который болтал ногами на качелях.               — Как ты это сделал? — спросил Эндрю.        Абрам пожал плечами.        — Есть способы подделать транспортные средства, которые не будут замечены, как только металл превратится в пыль. Помогла склонность Дрейка к выпивке и вождению.        Блондин схватил парня за подбородок и наклонил неподатливую голову мальчика. На его шее был темный синяк.        Он усилил хватку.        — Это было не от Дрейка, — Сказал Абрам, увидев вопрос в глазах на против. — Я не был с ним настолько близок.        — Тогда кто это был?        — Моя мама. Полиция тебя в чем-нибудь подозревала?        — Нет, — Эндрю отпустил его. — Зачем твоя мама ударила тебя?        — Я поздно вернулся домой. Твоя мама представляет опасность?        — Кэсс не представляет угрозы. Я думал, ты сказал, что твоя мама была ангелом.        — Не ангел, а хранитель. Она защищает меня.        — Она жестока, — блондин сел на качели рядом с Абрамом. — От чего она тебя «защищает»? — Он процитировал в воздухе слово «защита».        Абрам прищурился и посмотрел на кору у ног Эндрю.        — Слушай, моя мама как… кошка. Она схватит меня за шиворот и укусит, чтобы уберечь от опасности, но это лучше, чем альтернатива. Она не монстр. — он проглотил слово «монстр» с языка, как будто это была черная лакрица.        — Кто это?        — Что?        — Монстр?        Глаза Абрама потемнели как смоль.        — Мой отец.        — Чем он хуже?        — Я не могу говорить об этом.        — У нас была сделка, ангел, — насмешливо сказал Эндрю. — Тебе лучше найти способ поговорить об этом.        Парень замолчал ровно на десять секунд, он что-то пробормотал себе под нос. Затем он медленно вдохнул.        — Я могу… показать тебе. Нам просто нужно найти безопасное место.        Это был компромисс, на который блондин согласился.        Ни один из их домов не был пуст, поэтому Эндрю решил отвести Абрама на свалку. Они прошли мимо штабелей разбитых машин и добрались до участка, где была частично разрушенная стена и небольшой участок с одуванчиками.        — Здесь безопасно, — заверил его блондин. — Никто никогда не приходит сюда.        Ни секунды не колеблясь, Абрам стянул рубашку через голову.        Эндрю моргнул один раз.        Затем несколько раз моргнул.        Слово «интересный» было недостаточно сильным, чтобы охватить всю картину.        Серебристые полосы были размечены по телу Абрама, как по полю битвы. Шрамы напомнили Эндрю о его собственной руке. Они были больше и отличались большим разнообразием. Некоторые прорисовывали длинные тонкие линии, другие были параллельными, прямыми или изогнутыми. Там были градиенты аберрированной кожи, где использовались различные виды оружия, о которых Эндрю не мог догадаться. Его рука протянулась и коснулась шрама, который тянулся вдоль груди Абрама, как разорванная белая ткань.        Абрам напрягся от его прикосновения.        Эндрю отпрянул.        — Ты можешь прикоснуться, — сказал парень. — Это было, когда я выкатился из движущейся машины.        Другие, однако, были более обдуманными. Отвратительно.        Абрам не стал комментировать те, которые не были случайными, когда Эндрю провел по ним пальцами.        Ключевое различие между этими шрамами и шрамами блондина заключалось не в форме, текстуре или тяжести, а в мотиве. Шрамы блондина хранили сдерживаемую ярость всех его тринадцати лет. Глаза Абрама были намеренно вырезаны с той же эйфорией, которая была в глазах Дрейка, когда они светились в темноте комнаты Эндрю после того, как Кэсс вставила затычки в уши, чтобы заснуть, и дверная ручка повернулась, и в коридоре заскрипело.        Наблюдая за бесстрастным лицом Абрама, Эндрю закатал рукава и размотал повязку, которая была у него на руке.        Абрам с минуту молчал, пока его глаза скользили по предплечьям блондина. Тот представил себе реакцию парня. Он был ангелом, поэтому он ругал блондина за то, что тот причинил себе боль, и заключал с ним сделку, чтобы он прекратил. Он неправильно истолковал бы причину, стоящую за ними, видя, что ему всегда причинял боль другой человек.        — Ты знаешь, как лечить порезы? — спросил Абрам.        Эндрю моргнул, глядя на парня. Так много сюрпризов. Он пожал плечами.               — Обычно я их заворачиваю.        — Хочешь, я научу тебя?        — Я ничего не хочу, — немедленно ответил блондин.        Абрам поднял брови.        — Мне научить тебя оказывать первую помощь?        Он не планировал снова использовать нож на себе, но медицинские знания могли бы пригодиться. Закатив глаза, Эндрю сказал.        — Конечно.               Он рассказывал ему о лечении ран, иногда указывая на собственную грудь и имитируя описанные им действия. Эндрю слушал и чувствовал шрамы Абрама, слушая истории, которые Абрам был готов рассказать, даже если ему рассказывали только о процессе исцеления, который произошел после.        Когда солнце село и тень удлинилась на несколько дюймов, Абрам последовал за Эндрю со свалки, осторожно переступая через разбитые предметы, валявшиеся на земле.        Звук осторожных шагов Абрама прекратился. Блондин обернулся и увидел, что он смотрит на старый, но чистый ржаво-красный грузовик. Передняя половина была сжата, как смятая консервная банка. Задняя половина машины была совершенно цела, и ни одно окно не пострадало.               Из-за красного цвета было трудно сказать, была ли на нем кровь Дрейка.        Эндрю схватил с земли мяч и бросил его. Окно разлетелось вдребезги с приятным треском. Он пошарил вокруг и схватил ржавый кусок металла. С помощью гаечного ключа сломанный кусок трубы вылетел из того места, где он застрял. Он подошел к машине и ударил ее. Грохот разнесся далеко. На металле остались вмятины. Он использовал свое тяжелое оружие, чтобы разбить все стекла в машине. Уже потушенные фары, задние фонари. Он взобрался на грузовик, чтобы дотянуться до заднего лобового стекла. Когда это было сделано, Эндрю начал наносить удар за ударом, пока его руки не загудели от крови, а машина не сложилась, как скомканный лист бумаги.        Трубка с грохотом упала на землю.        Эндрю тяжело дышал.        — Эндрю? — спросил Абрам.        Парень не ответил.        — У тебя идет кровь.        Эндрю заметил струйку крови, стекающую по его руке.        — Заткнись.        — Это было бы хорошей практикой того, что я сказал тебе ранее.        — Заткнись, — повторил он.        — У меня в рюкзаке есть аптечка первой помощи.        — Нет.        — Хорошо.        Эндрю стиснул зубы. Это была своего рода уважительная уступка, которую ему никто никогда не делал. Он всегда был вынужден делать что-то для своего же блага. «Скажи, пожалуйста, Энди». или «Иди поиграй со своим старшим братом, Энди». или «Открой дверь. Ты же не хочешь, чтобы Кэсс плакала, Энди.»        — Я ненавижу тебя, — сказал Эндрю.        — Хочешь, чтобы я ушел?        Он крепко зажмурился.        — Нет.        Эндрю сидел в грузовом отсеке грузовика Дрейка, а солнце растекалось по небу, как пролитый кровавый апельсиновый сок. Абрам встал рядом с ним. Сжав кулаки, блондин вытащил аптечку первой помощи из рюкзака парня и обработал порез от стекла на своей руке, отмечая постоянное присутствие Абрама, как часового над ним. Чем дольше Абрам оставался, тем больше было шансов, что его сука-мать причинит ему боль.        — Поехали, — сказал Эндрю, как только закончил.

Продолжение следует…