О чем молчат стены

— А это, — Мужчина вновь достает что-то из кармана пиджака, на этот раз паспорт в черной обложке, — Что такое?       Он сидит. Правая рука с золотистыми часами на запястье вытянута, перебирает пальцами. Паша следит за рукой, как будто на ней написан ответ на поставленный вопрос. Ну что он ему скажет? «Ладно, вы меня раскусили! Мы с друзьями переместились во времени. Знаете, через двадцать семь лет от Припяти останутся только серые, заброшенные панели, ржавое колесо обозрения, а четвертый реактор будет погребен под саркофаг. А, да, СССР тоже не будет». Ну, нет, скажи такое советскому человеку… Он с ума сойдет. Да и не поверит, сразу дуло подставит.       От него ждут ответа. Парень тянет время, поднимает взгляд на офицера. Что ты скрываешь? Ты правда такой черствый или только на работе маску надеваешь? Я же видел, как ты можешь улыбаться. Струится время без конца у тихой рощи, Венчает юные сердца седой паромщик,       Павел поджимает губы, ведь мысли опять отправляются не в ту степь, и парень, как ответственный кучер, направляет вожжи, собирается с мыслями. Для собственного убеждения подросток паспорт проверяет, точно его. — А ты зря молчишь, — терпение у мужчины не резиновое, — Я тебе скажу, что это такое.       Паника внутри растет в геометрической прогрессии, вместе с уровнем наклона Офицера. Тот специально наклоняется ближе, глубже заглядывает в глаза, в душу. А в душеньке то и ничего не осталось, кроме ненависти и слабого пульсирующего чувства, желания ощутить покой. Вернуться домой. — Это паспорт. По крайней мере, там так написано, — взгляд холодеет, Паша неосознанно ежится, — Выдан Вершинину Павлу девятнадцатого апреля две тысячи девятого года. Фотография твоя, герб Царский. Выдан Гражданину Российской Федерации. Может, хотя бы приблизительно, объяснишь? — Это друзья… — Паша начинает выдумывать на ходу, — Друзья пошутили. — Друзья пошутили… — Сергей кивает головой, отводя взгляд в сторону окон: погода солнечная, жаркая. Из-за яркого света глаза офицера стали совсем бесцветными. Паше хочется, чтобы они смотрели на него. — Я книжки люблю, — Парень внимательно следит за реакцией, — Фантастические всякие там. Про будущее. Жюль Верн, Герберт Уэллс про машину времени, — Машину времени?.. — Да, друзья сделали подарок на день рождения.       Офицер неторопливо поправляет часы, — Подарок? — Он удивленно поднимает взгляд на Павла. Но это удивление притворно, будто мужчина все видит насквозь: он все знает. И про Чернобыль, и про машину времени, знает подкастера. Знает самого Пашу и его нутро.       Ему не верят. Вершинин и сам бы вряд ли поверил в такой фантастический бред, но, если бы этот фантастический бред звучал из уст Рыжеволосого, он не сомневается, поверил бы. Паша улавливает нотки раздражительности в поведении мужчины, но продолжает говорить. Лишь бы не молчать. — Вот такой вот паспорт, как будто из будущего. Как будто другой страны, — Офицер произносит краткое «угу» и достает паспорт Лехи Горелова, — А другу твоему, они тоже подарок сделали? — Ну, да. Вот и пошел раскол. У Паши голос дрожит, а в глазах огонек играет. Возникает противоречие: страх смешивается с интересом и неким желанием принять вызов. Вот только принимать вызов у Офицера КГБ СССР не самая лучшая затея.       Мужчина больше не сдерживается, он быстро подхватывает Вершинина за грудки, намертво сжимая воротник куртки, — Ты что несешь, парень? Ты думаешь, я добренький, потому что тебя кружкой кваса угостил?       А Паша ничего не думает. От такой близости он забыл, как дышать, казалось, будто время взяли и остановили. Перед ним только зеленые глаза с янтарными вкраплениями и голос. Паша устал врать, устал быть для кого-то щитом. Ему самому хочется защиты и, возможно, тепла. Не отдавая себе отчета, он чуть наклонил голову и коснулся сухих губ. Такой невинный и детский поцелуй — простое касание губ. Хватка Офицера немного ослабла, он опешил. Что этот пацан с ним вытворяет? — Ты это прекрати.       Три слова, произнесенные вполголоса, отрезвляют Пашу и он тут же распахивает глаза, смотрит, как щенок, на мужчину. Время снова идет в привычном темпе, а в кабинете как-то слишком заметно стало душно, от чего щеки обдает румянцем. У Вершинина целый рой мыслей в голове и ни одной о том, как теперь выкручиваться. Он находится в паре сантиметров от лица офицера, все еще ощущая призрачное касание на губах. Наступает тишина, и лишь тихое пение радио заглушает ее: Но нас с тобой соединить паром не в силах, Нам никогда не повторить того, что было.       «Вот точно, блин, не повторить» думает Паша и опускает глаза, лишь бы только не напороться на пронзительный взгляд серо-зеленых глаз. Мужчина тоже молчит. Он сбит с толку. А если бы их кто-то увидел? Офицер КГБ СССР целуется с пацаненком! Да его не только с комсомола выгонят, под трибунал попрут…       Наконец, он тихо вздыхает, будто что-то взвешав в голове. Косится на дверь и ему буквально хватает несколько секунд, чтобы обдумать все и приблизится к Вершинину, коснуться чужих губ своими. Целует требовательно, грубо, будто вымещая все свое недовольство в этот поцелуй. Разлук так много на земле и разных судеб, Надежду дарит на заре паромщик людям. То берег левый нужен им, то берег правый. Влюбленных много- он один У переправы.       Парень не сразу подхватывает, опешив от действий мужчины и никак не ожидая такого поворота событий. Вот такие допросы ему нравятся.       Их прерывает лязг упавших ключей за дверью, Паша дергается, от чего и сам Офицер отстраняется и наконец, отпускает куртку парня, приглаживая ее от помятых складок. Паспорта со стола убирает в свой карман и смотрит на парня. — Встать, — произносит спокойным тоном, и Вершинин покорно поднимается, создавая забавную разницу в росте между ними. Теперь рыжеволосый смотрит на Вершинина снизу вверх. — Только попробуй кому-нибудь доложить об этом. Я тебя из-под земли достану. Я Офицер КГБ СССР, а не какой-то там участковый. А за эти вещи, — Он хлопает ладонью по карману, — тебя и расстрелять могут.              Паша слушает его, а у самого губы горят и щеки. Он еще не отошел от последних событий. Даже сказать что-то сейчас это выше его сил, он только кивает. — Ну, ты мне потом все расскажешь.       Мужчина поспешно выходит из кабинета, оставляя Пашу наедине с собственными мыслями. Разговаривает с младшим капитаном, что стоял за дверью все это время, предупреждает, что этого парня и других ребят он забирает к себе в отдел. Влюбленных много — он один, У переправы.