Рождение-любовь-Эдем и опять по новой

      Страх вездесущ. Вязкий, липкий, неприятный, рассыпчатый, текучий. Он везде. Затянутое плотными облаками небо, пропитанный злобой и страхом песок, наверняка от этого и черный. Наполненные тьмой и едкими осадками почерневшие руины. Жизни тут давно нет, ничто не способно выжить в этом грязном месте. Или способно?       Очень быстро был усвоен урок — смотреть себе под ноги. Ты скатился по бархану к черной воде, если последнее вообще можно было назвать водой, моментально осознав, что это была крайне паршивая идея, ведь темная вода неприятно обожгла ноги. Хоть следов она не оставляла, но само по себе ощущение было очень неприятно.       Крабы кусаются не менее неприятно. Если в лесу мы с тобой выяснили, что ты можешь просто избежать встречи с ними, то сейчас пришлось столкнуться с ними лицом к лицу. Лишь 4 лапки, крепкий панцирь, абсолютная устойчивость к темной массе, но полное отсутствие иммунитета к нашим голосам; даже спустя столько времени эти маленькие создания не обрели никакой защиты от нас.       Сейчас ты был уже гораздо смелее, чем в лесу, и уверенно шел вперед, оглушая крабов на пути к каменному мосту, точнее редким кирпичам и опорам, которые от него остались. На краю небольшого каменного выступа, оставшегося от роскошного строения, сидела девушка, ее очертания лишь слегка колебались из-за движения отравленного воздуха, а вокруг ползали крабы, противно щелкая челюстями и хлюпая конечностями в воде.       Громким криком я оглушил крабов вокруг, расчищая тебе путь для воспоминания. Оно входило в список тех, которое я не хотел, чтобы ты видел. Но ты уже достаточно вырос и окреп, чтобы пережить это и буквально посмотреть страху в лицо.       Оглушающий крыши грохот, крик отчаяния, разносящийся эхом по черным ядовитым пескам, отражался от развалин бывшей империи. Такой ужас в твоём голосе я слышал впервые, мурашки пробежали по всему моему телу и, несмотря на твою самостоятельность, я не смог оставаться в стороне. Я метнулся в твою сторону, ловко маневрируя на камнях и между приходящими в себя крабами.       Ты сидел, зарывшись в песок ногами, дрожа от ужаса, кошмара, который увидел наяву, в тебе отзывался страх за все самые жуткие и паршивые воспоминания, за лес в частности. Сердце облилось самым жгучим ядом, который только мог бы существовать в этом мире. Я не удержал равновесие и, споткнувшись о песок, рухнул рядом с тобой, крепко обняв. — Она. Погибла здесь, под завалами. Заживо. — голос дрожал, скакал, срывался. — Если бы погибла, воспоминания не осталось бы. Оно просто не запечатлелось бы. Она осталась жива, но ее страх оказался самой сильной эмоцией для нее. Я прижимал тебя к себе, в надежде успокоить, а ты лишь сильнее вжимался, дрожа от страха. Мне казалось, что я вместе с тобой ощущал весь тот противный, ползучий, охватывающий с головой страх. Вязкий, жидкий, тянущий на самое дно страх, лишающий кислорода, но рот приходится раскрыть. И приходится дышать. Приходится, иначе задохнешься совсем, навсегда.       Но ты продолжал дышать, захлебываясь в слезах.       Ты дышал, широко раскрыв рот, чтобы не издавать ни звука, чтобы никто не услышал.       Дышал глубоко и часто, кислорода не хватало, бронхи забивались, места на воздух совсем переставало хватать.       Я чувствовал, как снова намокает моя одежда, но так же я чувствовал, как понемногу утихает твоя дрожь, переходя в гипервентиляцию.       Я упустил момент, когда ты стал задыхаться. — Алекс, подними голову, Алекс! — я впервые видел, чтобы кто-то так сильно был подвержен эмоциям, я впервые видел, чтобы у кого-то была такая... Старейшины, о чем я вообще говорю?! Я никогда в принципе никого не воспитывал, я никогда не сталкивался с этим. Что мне делать?!       Ты совершенно не слышал меня, лишь обмяк в моих руках и завалился на бок, сжавшись в маленький комок, как при рождении. Маска упала, и слез я больше не видел, обе руки ты держал на груди, сжимая одежду и продолжая глубоко дышать, словно каждый следующий вдох станет последним. Я видел, как ты поворачиваешь голову вниз, как вдыхаешь песок, кашляешь, задыхаешься ещё больше, и каждый новых выдох приобретает все больше хрипа. Воздуха совсем перестало хватать.