Союз тёмных

Оборотней опьяняла свобода, ночная прохлада, тишина леса и биение сердца. Ощущение, когда тебя словно освобождают из долгого заключения заставляет забывать о всех рамках, в которые загнало общество, и следовать зову собственных чувств…инстинктов. Кая постоянно что-то останавливало делать всё так, как хочет он сам, пока поручения остальным, не стало его заботой и ежедневной головной болью. Но вожак это не просто тот, кто раздаёт приказы. Ему постоянно приходится что-то контролировать, и в первую очередь себя самого. Правда держать ярость в узде собственных лап, намного кропотливее, особенно если в котёл этих эмоций присоединяются ещё сотни других, но уже чужих. Гнев, боль, ревность, жажда…иногда он просто не знает, что из всего этого принадлежит ему. — Ночь единства выберет тебе твою собственную луну. — успокаивала его мать, ежедневно становлясь свидетельницей мучений сына. — Мильвара может быть ею. — уже какой раз, шептала она, уверенная в этом намного больше, чем сама того желающяя, девушка. Кай отнекивался от намёков матери, словно от назойливой мухи, хотя на самом деле, был совсем не против изредка посещать постель юной волчицы. И об этом знала вся стая. Она была симпатична вожаку, самому сильному оборотню, герцогу Варванской степи и четвёртому наследнику на Императорский престол юга. Но Мильвара не была его истинной, и он понял это слишком поздно. *** Её тело пылало огнём, внутренности сжимались, рёбра будто вонзались в кожу, всё казалось, что чей-то зверь сидит внутри девушки, и желает выйти на свободу, но его что-то удерживало. Корчась от боли, она глухо вскрикивала, не в силах терпеть эту адскую боль. Возможно лава стекала по её спине, по животу, по бёдрам. Слёзы уже давно перестали скатываться вниз по подбородку, они просто испарялись на горящем от жара лице. Больно, больно, больно, — вот о чём думала девушка, сгибаясь от этих адских ощущений, мучавших её часами, пока та окончательно не лишилась чувств. Этот зверь был чужим, одновременно её и нет, был тем, кто пометил собой ту, в теле которой вновь проснулся. Ей пришла в голову эта мысль ещё в тот момент, когда она только оказалась здесь, в мире, в котором раньше не было ей места. Парень замер, поглядывая на девушку, висящую на руках стража врат, охраняющего измерение пяти миров. Никто и никогда не встречал их раньше, но дети империи знали о существование, тех, кто охранял вселенную, в которой они родились. Незнакомцы в чёрных мантиях, без пола и определённой внешности, за спинами которых вырастают крылья, — это ведь ангелы. Вслед за парнем, приостановилось оно. Если бы Кай хотел, то подошёл к этому существу, но тело его не слушалось. А когда девушка на руках ангела вздрогнула, то поставило её на ноги, и в тот момент началось что-то странное, заставив Хюнина упасть на колени, сжав ладонями траву под собой. Его губы сомкнулись, лицо покраснело, а тело загорелось изнутри. В ту ночь луна связала две судьбы. Лёжа на повозке, девушка заставляла себя приоткрывать веки и укрываться сеном по ночам, когда было нестерпимо холодно. Только вот так не могло продолжаться дальше. В ту ночь врачеватели нашли её в бессознательном состояние, местные жители праздновали день волшебного единства, — ежегодно здесь собирались представители разных рас, соединяя свои сердца между собой. Дед Прокиф взял незнакомку с собой, заставив своих учеников прислуживать за больной. Круто, но не то, что им всем хотелось, включая Каори. Но из всего этого выяснилось одно: она свихнулась или ещё хуже, попала в параллельную реальность. Правда по болевым ощущениям можно было сделать вывод, из этих двух вариантов, вернее последнее. — Может уже остановимся где-нибудь? — пробубнил Никирий, глазея большими, умоляющими глазами на учителя. Девушка не могла понять, откуда берутся силы у хилого старика противостоять взгляду этого мальчика. — Пожалуйста, наш опустошитель нуждается в теплом пледе, а не в стоге сена. — добавил он, прознав, как на эти намёки отреагирует Прокиф. Тот нахмурился, поглядывая на волшебницу, что тут же насупилась, возмущённо задрав подбородок. Так прозвали Хари из-за способности внушения. Эта сила позволяла ментально связываться с людьми, контролируя их эмоции, мысли и чувства. — Нет. Парни шумно вздохнули, перекатываясь к подруге, что раскинула руки в сторону, оставляя между собой и ими хоть какое-то определённое расстояние. — Он даже не знает, — недовольно прошептал Хорт, теребя свои русые пряди. — куда нас везёт. Хари про себя, но согласилась. Прокиф будто сам не понимал куда держал путь, ведь сам уже сорок два года, никуда не выезжал из своей деревни, но оказался вынужденным, как преподаватель по врачеванию, вести своих неспособных ни на что учеников по стране, на практику, расширяя их представления о деле, которым они занимались. По крайней мере он так сам говорил, а что в голове пожилого мужчины из этой тройки никто не знал. До тех пор, пока они совсем невероятным образом не попались местным разбойникам, а потом уже гвардейцам, которые привезли их на площадь для продолжения разбирательств. Ну вот теперь все четверо стояли на трибунале и ждали своего приговора. Старик явно нервничал, и вот вот был готов упасть в обморок, от потрясения, и всего того, что навалилось на его седую голову, и бедных, совсем юных учеников. — Отпустите, — глядя на мужчин, по обе стороны, удерживающих её, прошипела Хари. — пожалуйста. Попытки залезть им в голову привели девушку и врачевателей на площадь. Опытные гвардейцы оказались вооружены ментально, поэтому не впустили светловолосую красавицу в себе голову, но а вот прознали о «грязном деле», и теперь ей приходится вяло отбиваться от рук защитников города и убеждать тех, в своей невинности. Но по крайней мере, дело у неё было лучше, чем у тех, что хотели ограбить старого доктора и его бесхребетных учеников. Наверное. — Этих отпустите, — кивнул один из них на дрожащую тройку путешественников. — а вот с ней необходимо разобраться. Оглянувшись на грабителей, чьи спины оголили для порки, она рвано вздохнула. Ей было откровенно говоря, страшно. Она ощущала, как колени дрожат и только крепкие мужские руки, держали её в стоячем положение. Невозможно было быть спокойным в ситуации, когда самое минимальное наказание, можно было получить, улёгшись на голый живот, для битья розгами. Уже не сдерживая панику, она начала биться в истерики, безжалостно топтая сапогами мужские ноги. Хари не жалела свои голосовые связки, но ничто не могло прогнуть волю холодных страж порядка, поэтому они просто использовали на ней заклинание оглушения, повалив девушку на площадку для наказания. Тело её тут же ослабло, распластавшись на полу, но спустя время его подняли, разорвав тонкое платье на спине. Каждый третий, кто проходил мимо, оставался поглазеть на сцену очередного наказания. И им было плевать, кто на самом деле прав и нет. Те просто приходили из-за чистого любопытства. Несмотря на то, что это заклятие медленно спадало, возвращая к сознанию, конечности так и остались парализованными. Каори оставалось только глазеть на это сплошное марево лиц, ждущих чего-нибудь интересного. Если была бы у неё такая возможность, то та бы заставила ощутить каждого зрителя унижение и боль, через которые, проходит она сама. Даже без возможности вытереть слёзы, скатывающиеся по щеке, Хари надеялась на эту месть, но сила не слушалась, так как хозяйка была слаба. Первый удар хлыста. Молчание. Второй — немой крик. Третий был последним, принятый ею будучи в сознание.

***

Девушка с скатывающимся платьем на плечах, тихо вздыхала, будто совсем неживая. Она смотрела на него, наполовину прикрыв веки. Её губы шептали просьбы о помощи, но зеленовато-голубые глаза внушительницы молчали. Опустив взгляд на тонкую руку волшебницы, лежащую на его сапоге, он нехорошо улыбнулся. Не успел, — вот о чём тот думал, вспоминая о старом докторе, обещавшем к конце недели привезти невесту герцога в замок. Только вот это проблема Прокифа, а не его. Избегая взгляда Хари…тот присел на колени, подле её повалившегося на холодные камни темницы, тела. — Хочешь, чтобы я тебя вытащил… — обведя взглядом комнату, покрытой плесенью и мёртвыми крысами, сухо поинтересовался Кай. — отсюда? Ответа он так и не получил. Её слабая ладонь скатилась вниз, а глаза устало закатились. Девушка уже не слышала вопрос, она вновь провалилась в небытие, уже переставая надеяться на спасение в этой проклятой вселенной. Последний раз бросив взгляд на кровавые пятна, покрывающие всю её одежду, парень привстал, наконец-то покинув это утомляющее место. Он не хотел помогать той, в которой так нуждался его внутренний я. Когда старшая Каори проснулась, настал двенадцатый день её пребывания в этой параллели. Сердце девушки болезненно ёкнуло, вспомнив взгляд парня в чёрном, стоящем подле тех гвардейцев, что привели её на эту площадь. Он общался с ними, как с близкими знакомыми, верными друзьями. Она очнулась в холодном одиночестве, беспрерывно плача от боли и безвыходности. Хюнин Кай — тот, кто спас незнакомку, вытащив ту из темницы, словно какой-нибудь принц из сказки…но он не был им. Снова и снова проводя ладонями по влажному от слёз лицу, она рвано вздыхала, прося Бога вернуть её домой, к семье. Но пути обратно не было. Ей необходимо было освоиться здесь, рядом со своим истинным, тем, кто не может смотреть на неё дольше пяти секунд, презрительно фыркая. Он был зол. Зол, что она его. Хари было больно. Всё с самого начала пошло ко дну, и ей казалось что им вместе не суждено, они не всплывут рядом, только по отдельности. — Вызови леди Мильвару. — отвернувшись к окну, прошептала та, но служанка услышала её и тут же помчалась выполнять поручение, не забыв помочь присесть госпоже на кровати. Хари была беспомощна против этого мира, против жениха, против его любовницы и их будущего ребёнка. Задрожав, она тихо всхлипнула. Красивая, изящная девушка, вошедшая в её спальню, мило улыбалась, положив руку на выпирающий живот. Хари разваливалась изнутри. Больно, больно, больно. Как же больно.