Союз тёмных

Всё произошло после того, как они с Чонгуком посетили главу ассасинов, местных мстителей, после того как проснулся дух леса, заставив её врасплох. Он сидел на кровати, в номере, который забронировал ей Чон, в чёрных обтягивающих штанах и белоснежной хлопковой рубашке, закинув одну ногу на другую. Его лицо освещала яркая, озорная улыбка. Парень оказался истинным спасителем златовласки, повелев Марте прислуживать ей некоторое время. Это он был тем самым духом леса, который впустил её туда. И именно по этой причине, старушка ухаживала за ней. И теперь, когда сила фиалковой ведьмы пробудилась, дух получил тело, состоящее из сплошных сгустков тьмы. Вот для чего она была ему нужна. Боялась ли она его? Нет, никогда впервые увидела, ни потом. Дух леса — Бомгю, оказался её компасом, в этом тёмном мире, наградив себя тем, кто будет направлять девушку на верный путь. Вот как, Ева его видела. Он дарил спокойствие, веял надежду, заставлял счастливо улыбаться, и лить слёзы счастья. Лесной король позволил связаться с Миной. Этого не мог сделать кто-то другой, только он. Но Чонгук вновь всё уничтожил. Всё то, к чему она шла. Ева не хотела рушить между ними хрупкий мир. Не хотела гневать его. Чон сам решил закопать в ней свет, который подарил ведьме дух леса. Он просто не умел вовремя остановиться. — Неожиданно, — плюхнувшись на мягкую кровать, заметил он, нырнув пятюной в свои пепельные пряди. — познакомишь? — Парень не смотрел на неё, а целиком и полностью был поглощён анализом её гостя. Ева вздрогнула, вставая ближе к лесному духу. Тогда она не представляла, к чему может привести их эта внезапная встреча. Ведьма панически оглядывала расслабленную фигуру своего личного дьявола, надеясь убедить переговорить его об этом позже, хотя в этом, по началу, та не видела смысла. — Исчезни. — прошептала Ифрис, обращаясь к Бомгю, встававшему с другой стороны кровати, напротив охотника. И тот послушался, растворившись в фиолетовом дыме, не сказав ни слова. Он часть её магии, появляется когда ей нужно, а исчезает, когда та сама считает это нужным. — Демон? — поинтересовался Чон, прищурив итак узкие глаза. Едкая ухмылка тут же сверкнула на его лице. Ей казалось, что он злится. Она отшатнулась, осознавая, что сейчас будет. Чонгук никогда не умел контролировать себя. Это он был демоном, а не Бомгю. Парень всегда делал то, что хотел. Если считал кого-то нужным поставить на место, тот приступал к своеобразному воспитанию, не в зависимости, женщина ли провинившийся, или мужчина. Особенно он никогда не жалел о наказание, которым навлекал этих самых «провинившихся». Ему ничего не мешало схватить её за запястью и откинуть к самому углу. Но только ли в этом он нуждался? Нет. Всё было гораздо сложнее. Чон видел в ней свою собственность, она в нём дьявола. Он им и был, тем самым, что натянул на ней золотую нить, привязавшую девушку к себе. В любой момент, мужчина мог сузить хватку этой верёвки на её шее, и покончить с ведьмой навсегда. Чон ведь ни с кем не советовался, и пропускал мимо ушей заветы других. Этот ненормальный делал всё, что хочет. Тогда Чон пришёл, чтобы отобрать у неё магическую силу, то есть присвоить себе. Ведьмы с пурпурным потоком магии, единственные волшебницы, из которых охотники могли её высосать. И в тот момент, когда она пала у его ног, проглатывая свою же алую кровь, он мило улыбался, проводя своими прохладными ладонями, по золотистой макушке девушки. Он забирал её магию себе, выматывая ведьму своей безжалостностью. Мужчина делал это, не смотря на то, что организм ведьмы быстро истощался, и кровь лилась из её ушей и носа. Тот будто не замечал. Может Еве стоило понять ещё в тот день…охотник, что пах пряностью, погубит в ней всё, что имело для неё смысл, и сделает её зависимой от своего зла. Он сел на колени, положив свои руки ей на плечи. Разочарованно улыбнувшись, она приблизилась к его лицу, произнеся зачастую слышанную им: «Ненавижу тебя». Ей стоило догадаться, что Чонгук вытрясет с неё всю магию, иначе она ему была бы просто не нужна. Теперь ведьма опечатана им, привязана невидимой нитью, о которой знают только они оба. — Не могу похвастаться тем же. — низким голосом, произнёс он. Тогда его руки опустились ей на талию и приподняли вверх, относя ослабшее тело волшебницы к небольшой кровати у окна. Девушке тогда было очень больно. Больно находиться рядом с ним, слышать его голос, чувствовать чужие руки на своей талии, и знать, что они дышат одним воздухом. Чонгук её ни во что не ставил, будто она была предметом интерьера, не более. Он просто получал эстетические удовольствие, опуская её самооценку ниже плинтуса. «Садист», — шептала та про себя, бессильно опустив свою нагруженную от размышлений голову ему на крепкую грудь, под которой стучало его каменное сердце. Кажется, Чону не хватает внимания, вот он и играется с ней. Ему ведь кажется забавным потешаться над ведьмой. Ева видела, как сверкали его карие глаза, когда она пятилась назад. Этот мужчина любил выигрывать, быть впереди. Он никогда не считался с чувствами других людей. Чонгуку было на это всё равно.

***

Ёнджун посетил таверну вновь, и к тому времени девушка успела прийти в себя…частично. Сидя на диванчике, вплотную к Чону, что положил свою тяжёлую руку ей на плечо, она рвано вздыхала. С того дня, как он отнял у неё половинку души, что теперь явно чувствовалась, Ева перестала быть собой. — Теперь она бесполезна. — констактировал ассасин, обводя по ней скользким, липким взглядом похотливого козла. Именно…такого же козла, как и Чонгука. — Можешь избавиться от неё, — откинувшись на спинку софы, тот добавил, — или отдать мне. Ифрис даже не вздрогнула, не подала вида, что ей страшно. Чем он может быть хуже дьявола Чона? Мужская рука на её плече перекатилась к бедру, немного сжав его. Он будто хотел предупредить Еву о чём-то, но в тот момент девушки было не до непонятных жестов Чонгука. Ведьму волновала только лишь её будущая судьба. Она гадала, что намеревается сделать с ней охотник. В любом случае она не могла привыкнуть к нему, к его грубостям. В её понимании этот мужчина был слишком чужим и далёким. Его загадочные поступки приносили ей только зло. День за днём волшебница убеждала себя в том, что скоро всё закончится. Она терпела его присутствие рядом с собой, только потому, что у неё не было выхода. Этот парень охотник, убийца…ему плевать на всех, и даже на себя. Еве хотелось заставить его страдать. Но вероятна, ничего не могло принести ему боли. — Конечно, — оттолкнув её от себя, согласно кивнул он. — можешь забирать. Ифрис замерла, упав у его колен. Понимающая улыбка расцвела на полных губах ведьмы, когда кто-то из парней Ёнджуна схватил её за подмышки и поволок за собой. Последний раз взглянув на Чонгука, она досадно прикрыла веки. Глаза девушки чаще заморгали, в попытках не разрыдаться. Наверняка, волшебница это сделает потом, когда окажется в одиночестве. Но дело в том, что это самое «одиночество» ходит за ней по пятам. Стараясь игнорировать влагу на щеках, она выпрямила спину. Ей нужно было успокоиться. Уверенность — это то, что сейчас ей больше всего необходимо, а оно уже давно затерялось где-то под ногами Чонгука. Ева оцепенела. Поток воспоминаний затмил её, и она словно выпала из реальности. — У меня хилая репутация джентельмена, — вытирая кровавые пятна возле её уха, произнёс Чонгук, — но пока ты за мной, до тебя трудно будет кому-либо дотянутся. Он тогда сторожил её постель день за днём, пока она не пришла в себя. Кажется, ему было нечего делать. Это было странно, сначала доводить девушку до состояния овоща, а потом ухаживать за ней. Чон противоречил сам себе. И Ифрис не могла понять, откуда, чёрт возьми, взялась эта забота. — Ты менее заботлив и добродетелен, — ответила тогда ему девушка, отпихнув от себя его холодную руку. — чем хочешь казаться. Ева даже не помнила как оказалась в незнакомой комнате. Перед её глазами всё расплывалось, будто находилось под пеленой. Она ведь ещё не отомстила ему, чтобы он сейчас так глупо раскидывался ею тут и там. — Я пытаюсь им быть. — признался Чонгук, нависнув над ней. — Увидишь, я ещё как добродетелен. Ева кивнула, презрительно отвернувшись, но он всё равно грубо схватил её за подбородок, и повернул к себе лицом. В его глазах пылала полная решимость доказать это. Но он всегда оставался для неё злым охотником. Девушка не могла видеть в нём-то чего-то большего. Он и добродетель? Такое вообще было не возможно, в её видении. Чон мог говорить что угодно, но его действия всегда оставались красноречивее слов. — Разве то, что я сейчас с тобой, — прижав свои сухие губы к горячему лбу девушки, смеясь, проборматал тот. — не делает меня заботливым. Это ведь добродетель. Ведьма не ответила. Она лишь издала тихий смешок. Ифрис не знала, можно ли позволять ему целовать её так, пока он не зайдёт слишком далеко. Сейчас это были невинные поцелуи в лоб, а потом это могло перерасти во что-то более серьезное. Но это её не сильно пугало. Положив отяжелённую голову на руки, сложенные на коленях, Ева порывисто выдохнула, желая покончить с этой истерикой. Всё хорошо, ведь она больше не в власти Чонгука, того самого, что опустошил девушку, запечатав часть, половину её души в себе. Но он оставил её ни с чем…может быть только с этим удушающим чувством ненависти, которое забирало у неё все силы. А размышляя над этим, она даже не заметила, как в комнату вошёл чужак. — Отправляемся на север, — нагнувшись к волшебнице, распластавшейся на полу, пропел вошедший ассасин. — ведьма. Его грубые руки потянули её наверх, прижав к боку. Снова этот синий камень, который пролетел между ей, и уже не Чонгуком, а Ёнджуном.