Пятая девушка

Ничуть Поттеру не помогли наставления Вуда. Мало того, что погода в день матча была такая, что добрый человек собаку не выгонит, так ещё и дементоры на матч поналетели. Это оказалась жуть жуткая, то, что в поезде — были цветочки. Здесь эти твари собрались все вместе. — Когда они вместе собираются, то усиливают друг друга, — трясясь и щелкая зубами пробормотала Фэй. — Сейчас я против них ничего не сделаю. Лишь бы они лично на меня не нацелились — иначе — п-п…привет. Я, кутаясь от невыносимого холода в мантию, вдруг припомнила, как мисс Бут-Уичерли рассказывала, что индийские йоги умеют ограждать себя от дурного влияния окружающего. Воображают себя в центре серебряной сферы, которая отражает всякую скверну, и могут медитировать даже на базарной площади. Я сейчас от безнадеги попыталась повторить этот трюк — стала воображать, будто кутаюсь не в чёрное сукно, а в серебро. Надо же! Помогло, чуть отпустило. А потом я поняла, почему Дамблдора считают великим и могущественным волшебником. Директор сотворил призрачного защитника в виде серебряной птицы, огромной, как облако, так, что она крыльями перекрыла весь стадион. По всем зрителям прошлись кончики маховых перьев, враз прогнало уныние, даже теплее стало. А дементоров — как ошпарило, удрали в Запретный лес, там закрутились над верхушками деревьев. Вот только Поттеру директорское чародейство не слишком помогло — пацан свалился с метлы, крепко расшибся, и метла его улетела прямо в Дракучую иву. От дорогого «Нимбуса» остались невнятные щепки и прутья, над которыми излеченный Поттер депрессировал, не обращая внимания даже на Уизли и Грейнджер. Вообще, из-за дементоров и из-за скверной погоды все ходили злые и унылые: хмурились, огрызались друг на друга. И только Драко Малфой как-то неоправданно радовался проигрышу гриффиндорских квиддичистов и наслаждался, дразня Поттера и Уизли. За завтраком слизеринский клоун нарочито громко рассуждал о том, как важно для уверенной игры в квиддич иметь крепкие нервы. Чтобы в обморок не падать. — Мне матушка рассказывала, — разглагольствовал Малфой, — когда она училась в школе, одна гриффиндорочка пробилась в квиддичную команду. Чтобы на метле покрасоваться — вся такая изящная, воздушная, корсет затянут так, что талия — как рюмочка. Уж не знаю, каким местом она там тренировалась, но на первой же игре — только в её сторону бладжер отбили, она — ах! — и в обморок. Малфой картинно изобразил падение в обморок и поинтересовался невинным тоном: — Гриффиндорская традиция — на стадионе сознание терять, да, Поттер? Поттер только зубами заскрипел, а Уизли обиделся за друга, заорал: — Ну, ты, отвянь, урод! — и тут же схлопотал штраф от Снейпа и выговор от родной деканши. Малфой, со словами: «Как грубо!» изобразил ещё более картинный обморок. Уизли воинственно замахал зажатым к кулаке надкушенным сэндвичем. Я отодвинулась, чтобы меня не забрызгало соусом, и невольно перевела глаза на парня, сидевшего рядом с Малфоем. Широченные плечи, светло-русые волосы, светлые глаза. Парень с добродушной усмешкой наблюдал за цирком имени Малфоя. Самое обычное лицо… но я не могла оторвать от него глаз. Этот слизеринец неожиданно показался мне самым прекрасным существом на всем свете. А ведь я даже имени его не знаю! Как пришибленная, я поплелась на следующий урок. В моём животе порхали бабочки, в ушах пели птички… в общем, со мной явно творилась какая-то ерунда. Если бы мне кто-то другой сказал: — Я внезапно влюбилась в совершенно неподходящего типа, и даже имени его не знаю, — вот бы я поржала над такой дурью. -… и так я поняла, что влюбилась, — услышала я окончание фразы Фэй, и от такого совпадения смогла в ответ только провыть невнятно: — Ыыы! — Ууу… — отозвалась Фэй. — А тебя-то кем торкнуло? Я огляделась. В коридоре было пусто, но я, на всякий случай, перешла на шёпот. — Сегодня за обедом, за слизеринским столом рядом с Малфоем сидел парень, широкоплечий такой, русый… у него такая улыбка! Фэй посмотрела на меня с сочувствием, как на тяжелобольную. — Кассиус Уоррингтон, — поставила она диагноз. — Чистокровный, старинное, сильное семейство. Для тебя — вообще без шансов. — Я ж не дура, — вздохнула я, — хоть и выгляжу сейчас именно так. Посмотрю просто. Но ты… ты ведь вообще про Люпина говорила! В смысле — профессора Люпина. — А, ты всё-таки меня слушала. — ухмыльнулась Фэй. — Он же старый! — шёпотом возопила я. — К тому же он тот-о-чём-мы-говорили-накануне! — Вот именно! — ещё шире ухмыльнулась Фэй. — Мы с ним оба — тёмные существа. Так что у меня есть шанс, в отличии от тебя. Накануне мы с Фэй закончили составлять лунный календарь до конца учебного года, потом полистали пару бестиариев, и сообразили, на что намекал в своей неотразимой манере Снейп на уроке защиты от тёмных искусств. Я вот теперь и не знаю, как идти на урок к Люпину… то есть — профессору Люпину. Он, конечно, учит хорошо, и держится тихо-вежливо, но ведь по сути — тёмная тварь. Хотя, Фэй права. Она сама такая же, а я с ней уже третий год тусуюсь, и никого она пока не удавила и даже насмерть не прокляла. — Ну, тогда — удачи тебе, — проворчала я, — а я — глазеть буду. Так вот и получилось, что Фэй переплюнула даже Грейнджер на уроках защиты от тёмных искусств, и пыталась напроситься к профессору Люпину на дополнительные занятия вместе с Поттером. Профессор виновато вздыхал и вежливо отказывал. А я — глазела на красавчика Касса, млела и восхищалась. В Большом зале садилась боком к слизеринскому столу, поглядывала вскользь. Гуляла с учебником по галерее, с которой можно было видеть квиддичистов, когда они шли на тренировку, а потом возвращались. Тащиться на стадион, когда там летала команда враждебного факультета — это было бы палево. А я хоть и глазела, но старалась это делать незаметно, чтобы никто не опошлил насмешками мою чистейшую печаль. Кто ж знал, что Малфой такой внимательный, и присматривает не только за Поттером, а за всем нашим курсом? Тем временем, декабрь окутал окрестности замка кружевом инея. В воздухе уже витал аромат Рождества. На последний выходной перед каникулами назначили первый выход в Хогсмит. Народ клубился и волновался. Только и разговоров было — кто куда и с кем пойдёт, кто и что купит. Только Поттер был весь в печали и унынии — ему опекуны не подписали разрешение на выход из школы. Чисто из вредности, как я поняла из его разговоров. Так что на прогулку отправились Уизли вместе с Грейнджер. Мы собрались расширенной компанией: Браун с сестричками Патил, и я с Фэй. Пока шли — сплетничали. — Интересно, Грейнджер понимает, что её теперь никто-никто кроме Уизли замуж не возьмёт? — сказала Браун. — Ну-у-у, — протянула Парвати, — если Рон откажется, то её может взять за себя кто-то из его старших братьев. — Так они — тоже Уизли, — резонно заметила Браун. — Ещё за вдовца постарше, кому хозяйка нужна. — подала голос Фэй. — Хотя, какая из Грейнджер хозяйка… — А может Грейнджер вообще замуж не пойдет, — провокационным тоном предположила я. — Будет первой феминисткой магического мира. В результате мне пришлось объяснять девочкам, что такое «феминистка». Потом Браун мне, в свою очередь, объяснила, что у магов такой образ жизни давно известен, только называется — «независимая ведьма». — Это трудно — быть независимой ведьмой. — посетовала Браун. — Нужно стать в чём-нибудь знаменитой и зарабатывать хорошо. Вот, например, журналистка Рита Скитер. Её статьи и в «Ежедневном пророке» печатают, и в «Модной ведьме», говорят, ей можно заказать независимое расследование, за очень большие деньги, но результат — гарантирован. И вообще — нужно быть очень сильной ведьмой, чтобы и себя, и свой дом защитить. Так за разговорами и пришли в городок. Купили в «Сладком королевстве» разных сладостей: я взяла имбирных тритончиков, миндальную нугу и упаковку шоколадных шаров со сливочной начинкой. Продавец уговаривал взять драже «Берти Боттс», мол, у них акция — покупаешь две упаковки — третья в подарок. Я его послала. Вот я ещё навоз и сопли по цене конфет не покупала! Прогулялись по главной улице. Полюбовались совами в почтовом отделении — эти плутовки, когда видят, что на них смотрят, начинают кокетничать: приседают на одной лапе, подмигивают, вертят головой. А то — расправят крылья, встопорщат перья и начинают ворчать и щёлкать клювом. Бесплатный цирк, да и только! Малфою у сов — учиться и учиться. Посмотрели издали на витрины Зонко, и не стали заходить. Зато в магазине одежды «Шапка-невидимка» мы задержались надолго: сестры Патил прикупили себе роскошные шёлковые шарфы, Браун — новые перчатки, а я не устояла перед парой шерстяных носочков с кошачьими ушами — продавщица заверила меня, что когда их надеваешь, то они убаюкивающе мурлычут, а поутру массируют пятки. Фэй заявила, что папа ей выдал денег, чтобы она сама купила себе подарок на Рождество. Перемерила всё, что было в магазине, подходящее ей по размеру, и выбрала нарядную тёмно-синюю мантию с серебряным шитьём. — Ой, она тебя бледнит! — озабоченно проговорила Браун. — Ты и так светленькая, а в синем и вовсе болезненно смотришься. — И старит! Такая вещь — скорее на взрослую ведьму, а тебе бы — что-нибудь розовое, воздушное! — подхватила Парвати Патил, а Падма — поддакнула. Фэй несколько растерянно оглянулась на меня. Я молча, украдкой, показала ей «ок». Шикарная мантия, и Фэй в ней — как королева. Нормальные у нас девчонки, но стервы… — Ну и ладно, — задрала нос Фэй, — мне нравится! Пойдемте теперь попьём сливочного пива. В пабе «Три метлы» оказалась тьма народа — школьники уже нагулялись, замёрзли и разбрелись греться. Браун уверяла, что тут всё определяет традиция. Старшекурсники идут пить чай в «Чайный пакетик Розы Ли» или эль, а то и джин, в «Кабаньей голове». Парочки обычно отправляются в заведение мадам Паддифут (говорят, у неё можно и комнату на втором этаже снять на пару часов, но это — тсс!). А третьекурсникам непременно нужно попробовать сливочное пиво, которое готовит мадам Розмерта. Напиток оказался густым и сладким, с плотной шапкой пены, и подали его в больших кружках. На молочный коктейль похоже, но горячий и со странным привкусом. Я выпила половину кружки, и почувствовала, что у меня ужасно кружится голова. От духоты и гомона голосов становилось ещё хуже. Немеющими губами проговорила: — Девочки, что-то мне нехорошо, я выйду — подышу. Фэй подорвалась было за мной, но я придержала её за плечо. — Пей спокойно. Я на крыльце постою. — А тебе не понравилось? — облизнулась Фэй. — Я тогда твою порцию допью, чтобы добро не пропадало? Я только рукой махнула — забирай, если по вкусу. Мутило всё сильнее. На крыльце постоять не получилось — меня конкретно так затошнило, я потащилась за угол, чтобы не заблевать мадам Розмерте парадный вход. Брела, куда глаза не глядят. Открывшаяся заснеженная поляна с узкой тропинкой меня вроде как подбодрила, а когда я растерла лоб снегом — и вовсе полегчало. Куда это меня занесло? Какой-то стрёмный домишко с заколоченными ставнями. А! Наверное, это и есть знаменитая Визжащая хижина. К сожалению, вместо привидений, которые здесь, вроде как устраивали свои шабаши, появился Малфой со своей неизменной свитой. Пришли по той же тропинке, что и я. Надо мне было сразу уходить в сторону деревни, но пока я соображала, слизеринцы вполне грамотно обступили меня с трёх сторон. Теперь только в лес, но по сугробам от заклинаний не убежишь, а палочки они уже держали на изготовку. Ну, я встряла… — Что, грязнокровка, страшно? — с удовольствием почти пропел Малфой. — А надо бояться? — деловито осведомилась я, прикидывая, успею я хоть одного вырубить по-простому, по-маггловски. Палочку достать уже не получится. Не, не успею. Правильно стоят, на расстоянии. Первое правило драки волшебников — держи дистанцию. Если тебя достанут — останешься и без палочки, и без головы. Ребят этому, похоже, учили. — Ой, даже не знаю, — продолжал веселиться Малфой. — Ты ведь не боишься глазеть на чистокровного волшебника, которому не достойна вылизать башмаки. Наверное, нам нужно преподать тебе небольшой урок, чтобы ты знала, чего нужно бояться, и куда не нужно глаз поднимать, а, грязнокровка? Хорошенький Петрификус, и закинуть тебя в сугроб вон за теми деревьями. Может быть к весне найдут твои кости, а может — и не найдут, тут оборотни водятся, они грязнокровками не брезгуют. Не хочешь? Тогда — снимай все свои тряпки, и бегом в деревню. Успеешь добежать, насмерть не замерзнешь. А мы посмотрим, как бегает голенькая грязнокровка! И все посмотрят. Тут сливочное пиво конкретно так решило попрощаться со мной. Меня вывернуло этой приторной гадостью. Эх, жаль Малфоя не забрызгала. Он аж отскочил, брезгун слизеринский. — Меня тошнит от тебя, Малфой, — прохрипела я. — Да я… да ты… как есть — грязь! — завизжал слизеринец. — Ты не то выбрал место, чтобы сводить со мной счёты, — зловеще процедила я. — Призраки Визжащей хижины — души магглорождённых, убитых такими вот чистокровными вроде тебя. Они охотно помогут мне, и отомстят тебе! Понятное дело, я просто время тянула, но тут очень удачно что-то скрипнуло со стороны заброшенного дома. Малфой задёргался, заозирался. Его приятелям, вроде как Кребб и Гойл их зовут, вообще, по-моему, всё было пофиг. Сказал Малфой идти шутить — стоят тут, шутят. А лучше бы — пошли пивка попили. От мысли о пиве меня опять вывернуло — на этот раз желчью. Малфоя аж перекосило. Он нацелился на меня, но никак не мог придумать, какую-бы почесуху на меня наслать. Убивать меня, понятное дело, никто не станет, но какую-нить гадость придумают. И тут из пустоты прилетел здоровенный снежный ком, сбил с Малфоя его шикарную шапку. Малфой аж взвизгнул. Тут и приятели его стали оглядываться. Я пользуясь случаем, вытянула свою волшебную палочку, удачно отступила. Со стороны Визжащей хижины прилетели ещё несколько кусков льда, один «клюнул» Малфоя в лоб. А я быстренько забормотала простенькие жалящие чары — если их нацелить на спину и ниже, то соображалку напрочь отбивает, хочется только сбежать. Малфой и сбежал. Подхватил свою шапку и припустил в сторону «Сладкого королевства» с воплем: «Мой папа узнает!». Кребб и Гойл поплелись за ним, один из них (вроде как Гойл) ещё и подмигнул мне, гад. Я, оставшись победителем на поле боя, первым делом наложила очищающее заклинание и на себя, и на снег, потом глотнула воды из палочки. Холодно, а вкусно. Потом раскланялась в сторону Хижины, торжественно провозгласила: — Благодарю тебя, доблестный невидимка, за моё спасение от гадских гадов! В ответ послышалось сдавленное хихиканье. Хихикал невидимка голосом Поттера. От этого дурацкого приключения мне получилась прямая польза. Я теперь как видела Уоррингтона в слизеринской мантии, так вспоминала слизеринца-Малфоя с его дурацкой шуткой, потом сливочное пиво и меня начинало неудержимо тошнить. Так что на красавчика Касса я больше смотреть не могла, противно было. Вот так и закончилась моя первая безнадёжная любовь.