Эмма и Вселенная.

— Он не удостаивал нас объяснениями, — грустно вздыхает Клаус, потягивается, откидывается на спинку кресла и ерошит свои сальные патлы, отбрасывает пряди со лба длинными, как у пианиста или карманника, пальцами. — Вы были для него солдатами, которых он готовил для будущей битвы, — спокойно и строго говорит Эмма, — солдаты не спорят с командиром и не обсуждают его приказы, а быстро и чётко исполняют их. Вы хотели, чтобы он стал для вас настоящим отцом, вашей семьёй, но он никогда им не был и не собирался им становиться. — Он мог бы сразу рассказать нам обо всём, — говорит Диего, — когда мы были уже не глупыми задиристыми подростками, а стали взрослыми мужчинами и женщинами… Бен прыскает и сгибается от беззвучного смеха, Пятый иронично приподнимает левую бровь — в стиле Регины: — Вы так и остались глупыми и своенравными подростками. Все вы. — А ты? — интересуется Лютер. — Я не послушал его и вляпался в историю, — мрачно фырчит Пятый, — и не забывай — я застрял в этом теле, но на самом деле я старше любого из вас. У меня было довольно много времени, чтобы повзрослеть. Да, наш папа не умел растить детей и имел очень своеобразные представления о воспитании подрастающего поколения. — Но у нас была мама. Грейс. Которая дала нам всем имена, — говорит Виктор. — Кем она была? — спрашивает Эмма. — Супругой Реджинальда? — Робот. И наша мама, единственная мама, которую мы знали много лет, — отвечает Лютер, — почти, как Потерянные Мальчики… — Не напоминай, — Эмма передёргивает плечами, — Питер Пен — отец мистера Голда, Тёмного мага и прадед нашего с Региной сына, Генри, который сейчас учится в колледже. Нам пришлось попотеть пока мы не сплавили этого почти бессмертного гавнюка в Преисподнюю. И прабабушку Генри — Чёрную Фею, Абсолютное Зло туда же. Думаю, родители Голда воссоединились в аду и поставили его на уши. — Ты не шутишь? — Клаус перестал разглядывать потолок и теперь смотрел на Эмму с открытым от шока ртом. — Питер Пен был реальным человеком? — Да, — кивает Эмма. — Папаша Голда, на самом деле его звали Малькольм, был тот ещё подонок, мелкий жулик, а Питером Пеном он стал взяв себе имя любимой куклы сына, которого оставил одного в мире ради вечной молодости в Неверленде. Так что вам грех жаловаться — бывают истории и похуже. — Реджинальд был настоящим пришельцем, — говорит Лютер и уже Эмма таращится на парня с открытым от шока ртом. — Он убил меня щупальцем. — Эллисон снесла папочке пол головы и кровь была явно не человеческой — синеватой, — припоминает Пятый, — я успел это увидеть прежде чем произошла перезагрузка. — Щупальца… Синяя кровь, — Эмма задумчиво прикусила губу, некоторое время молчит, ищёт что-то на экране своего мобильного, спустя несколько минут встряхивает головой и удовлетворённо улыбается, — Головоногий моллюск! Кальмар или осьминог. Видимо на его родной планете эволюция пошла по иному пути и разумные существа произошли от головоногих. Размножаются они из яиц, которые похожи на маленькие шарики, а вы говорили о золотых шариках, которые и дали вам силу. Судя по всему вы все реально братья. По отцу. Он, как бы это сказать, без обид, парни, в тот самый день осеменил ваших матерей. Да и у морских обитателей… очень своеобразное отношение к потомству. Среди них заботливые мамочки с папочками скорее исключение чем правило. Станет ли рыба переживать о каждой из тысячи икринок, а потом о мальках? Хорошо, если выживет процентов десять. — Ты шутишь?! — Лютер с трудом подбирает челюсть. — Хочешь сказать, что все мы немного… осьминоги или кальмары? — Прошли века эволюции и ваш отец мало походил на кальмара или осьминога, — насмешливо ухмыляется Эмма, — не больше чем современный Хомо Сапиенс походит на своих обезьяноподобных предков. — Он бессмертный! — делает нехитрый вывод из услышанного Клаус. — Это всё был спектакль тогда — его самоубийство и он явно был в курсе происходящего со мной, знал по собственному опыту. И сейчас он скорее всего жив — мемориальный парк, похороны… Опять инсценировка. Неплохо устроился папа. — Он говорил, что видел уже не один конец мира, — вздыхает Пятый. — Множество раз, но хорошо запомнил самый первый и до сих пор испытывает чувство вины. Страшно представить сколько времени он готовил свой план. Века, если не тысячелетия. Он не хотел привязываться к нам ещё и потому, что ему уже стольких пришлось потерять… — И он собирался принести всех нас в жертву, — замечает на это мрачный, как грозовая туча, Диего. — Вы сами были готовы принести в жертву Харланда, — хмуро кривится Виктор, — ради миллиардов жителей Земли, как вы мне сказали тогда. Но, когда нас самих хотели принести в жертву, ради спасения всей Вселенной, эта идея не пришлась нам по душе. Своей собственной жизнью мы не хотели рисковать. Даже ради этого. — И вполне возможно, что мы вернулись бы — как вернулся Лютер, — пожимает плечами Пятый, — в новую Вселенную. Да и отдав силы мы вероятнее всего остались бы в живых, но старик опять не стал посвящать нас в свои планы и пускаться в объяснения без своих привычных уловок и интриг. — Потому что мы, даже на самом краю, когда до полного исчезновения Вселенной оставались буквально считанные часы, продолжали ссориться из-за каких-то мелочей, — с иронией фыркает Виктор, — он разочаровался в нас, но и «Спэрроу» его подвели… Без обид, Бен. Он не мог нам довериться — слишком многое было поставлено на карту. — Тем более, что это была уже не первая его попытка, я же говорил, — вздыхает Пятый, — не первый погибший на его глазах мир. — Я сейчас заплачу, — закатывает глаза Диего, — так это мы виноваты? — Отчасти, — кивает Пятый, — и он тоже. Если бы мы больше доверяли друг другу… — Ладно, — ехидно улыбается Виктор, — когда случится следующий Апокалипсис, мы будем готовы без ропота и пререканий выполнять все приказы папы. Любые, даже самые странные или нелепые. — Но при одном условии, — серьёзно добавляет Пятый, — полное доверие и никаких секретов, подстав и интриг. — Да будет так. Аминь. — подводит черту Диего — тем более, что Регина зовёт гостей особняка к столу — легендарные яблочные пироги бывшей Злой Королевы остывают.