Эмма и Вселенная.

Эмма с интересом разглядывала Эллисон, которая нянчится с малышкой Дженнифер — Лайла познакомила тётю с племянницей и всемилостивейше разрешила Эллисон поиграть с девочкой. Арчи оказался прекрасным специалистом — Эллисон стала заметно спокойней, уравновешенней. «Пора привыкать к жизни в новом мире с новой биографией» — как заявила она братьям и Лайле после посещения Арчи. — У каждого из вас узкая специализация, — улыбается Эмма, — и какая твоя? Взрываешь всё подряд, разговариваешь с мёртвыми или телепортируешься? Эллисон с хитрой усмешкой и прищурившись смотрит на Диего, который от этого пристального и ехидного взгляда совсем не в восторге: — Опять?! — Ходят слухи, — вкрадчиво, почти шёпотом произносит Эллисон, — что ты… дёрнул себя за нос дважды и громко сказал после этого «Би-бип!» Лайла ржёт в голос и даже начинает икать, Дженнифер хихикает на руках у Эллисон. Диего разводит руками и кланяется, как клоун в конце выступления. Эмма качает головой: — Лихо. Мне бы пригодилась подобная способность в своё время — во время очередного балагана, который так любил устраивать наш Лерой. «Ходят слухи, что ты трезв, как стёклышко и с этой минуты испытываешь стойкое отвращение к спиртному» и у меня голова не болит по поводу его постоянных загулов и скандальных выходок. — А ты? — спрашивает Эллисон. Магия, драконы, герои сказок оказавшиеся реальными людьми, шериф — дочь Белоснежки и Прекрасного Принца. От этого у Эллисон голова кругом. Эмма протягивает руку вперёд и у неё на ладони загорается огненный шар, который так похож на Кугельблиц, что Пятый невольно напрягается и мрачнеет. Эмма гасит файербол и теперь над её ладонью висит большой ледяной кристалл. — Понятно… — Магия, — вздыхает Эмма, — до двадцати восьми лет даже не подозревала о её существовании. Была круглой сиротой, приюты, улица, попалась, отсидела почти год в тюрьме, нежданный и нежеланный ребёнок, отдала на усыновление, и через десять лет Генри находит меня, привозит в этот город, который оказался зачарованным, а я сказочной Принцессой. Я с самого детства ненавидела сказки — все эти сладкие обещания, посулы, которые никогда не сбудутся, не осуществятся. Ложь в пёстрой обёртке, как горькая пилюля в сладкой оболочке. Золушке не попасть на бал, Русалочке не обрести ноги, Спящей Красавице проснуться, а тут мне говорят, что я сама дочурка Белоснежки, познакомилась с Золушкой и оказалось, что моя старая подруга дочь Малефисент и я повстречалась с Авророй, дочерью той самой Спящей Красавицы, а Аврора сама пробыла почти тридцать лет под Сонным Заклятьем, реальная молодая женщина, не так давно родила сына от принца Филиппа. — Идею устроить тому миру «весёлую» жизнь, что он сам будет не рад таким беспокойным гостям и постарается от них поскорее избавиться, — говорит Эллисон, — мне подсказал Макс — он тоже там застрял и почти не по своей воле. Сказал, что однажды просто пришла такая идея в голову — раз сбежать практически невозможно, надо заставить собственного тюремщика выставить тебя поскорей за ворота тюрьмы. Мы иногда гуляли с Максом вместе, громили тихие уютные ресторанчики и кафе, пьяные приставали к прохожим. Кажется, его Тихий город выкинул даже раньше меня. Макс натурально превратился в настоящего бомжа и горького пьяницу, который изводил скучных и сонных обывателей Тихого города своими выходками и отнюдь не благонравным поведением. Он был притчей во языцех среди горожан, в городе стало неспокойно, именно после этого Тихий город решил избавиться от постоянного возмутителя спокойствия. Тем более, что пошли подражатели — желающих побузить в стиле Макса становилось всё больше, а Тихий город очень ценил тишину и спокойствие. Макс говорил, что Тихий город один из бесконечного множества Миров и попал Макс в него, когда путешествовал через Хумгат — коридор между Мирами, что Тихий город — настоящая «медовая ловушка», ловит таких, как он путников и, как подозревает Макс, питается ими. Этим, мол, многие Миры занимаются — заманивают к себе усталых путников и высасывают из них силы. Он уже не первый раз так попадается. С трудом, но удавалось сбежать. Практически чудом. Эллисон начинает хихикать, а потом принимается вполне искренне ржать, почти до счастливых слёз. Эмма удивлённо смотрит на неё: — Что это с тобой? — Я кое-что вспомнила, — Эллисон жадно глотает воду из стакана, — меня выбросило из этого сонного и тихого места после того, как я сказала: «Бла-бла-бла слухи, что ты самое поганое, беспонтовое и шумное место во всей Вселенной, а горожане самые безбашенные во всех Мирах и…» Я ещё много чего наговорила, точнее проорала в небо над городом и внезапно обнаружила себя стоящей перед входом в кафе Бабули. С сумкой на колёсиках и баулом. Виктор заливисто хохочет: — Хочешь сказать, что Тихий город теперь… — Самое отстойное место во Вселенной или наоборот — самое весёлое, — ухмыляется Эллисон, — кому как. Каждый представляет себе нормальную жизнь по своему. Надеюсь Тихий город не сильно на меня обиделся, но на самом деле это довольно поганое место. Было. Как там сейчас не знаю. … — То есть этот Мир может оказаться чьей то фантазией или даже сном? — хмурится Эмма. — Да, — пожимает плечами Эллисон, — но какая тебе разница, как родилась ваша Вселенная? Можешь расспросить Всевышнего при случае. — Он сказал, что создание Вселенной слишком интимный момент и даже покраснел при этом, а человечество… Любимый сын, Люцифер или Самаэль, спутал Господу все карты, но так стало даже интересней. Мы всё время преподносим сюрпризы. — И чуть не угробили всю Вселенную… — мрачнеет Эллисон. — Пятый и Виктор пообещали, что больше не будут. Дали торжественное обещание Создателю, что постараются не напортачить с пространственно-временным континуумом. В следующий раз. — Это то меня и пугает — мне предыдущих за глаза хватило, — недовольно бурчит Эллисон. — Хватит уже ломать Господу любимую игрушку. Не хотелось бы рассердить такого могущественного господина. — Когда он заглянет откушать блинчиков от Бабули — сама сможешь побеседовать обо всём, — Эмма не улыбается и явно не шутит, — о Вселенной и о том, как не поломать её в очередной раз. — И откуда Реджинальд узнал о портале? Обо всём и как управлять всей этой небесной механикой? Вот что любопытно… — вздыхает Эллисон. — Мне тоже, — кивает Эмма, — на самом деле вы ничего не знаете о собственном отце. Практически ничего. Всё, что вам о нём известно, это даже не верхушка айсберга, а маленькая снежинка, которая лежит на этой самой верхушке. — Он мало что о себе рассказывал, — задумчиво хмурится Эллисон. — Практически ничего. Кто он, откуда, какая цель всех этих тренировок, зачем он дал нам силы. Оказалось, что мы должны были помочь ему перезагрузить саму Вселенную и он внёс какие то коррективы, а какие… — Ваш сэр Реджинальд темнит ещё круче, чем наш Тёмный маг, — смеётся Эмма, — а тёмных тайн в его мешке, что угля в шахте у Крампуса. Самый загадочный тип во Вселенной и я не преувеличиваю. — Это точно, — легко соглашается с новой подругой Эллисон, — скорее преуменьшаешь.