В мире Наруто с Системой Патриарха

Глава 261 На первом развороте была информация о последних достижениях поселения Накаяма, что не могло не заинтересовать посланника из Ивагакуре. Он с упоением принялся впитывать всю информацию, и не мог не удивиться. По пути сюда, он уже слышал множество небылиц о загадочной Семье Накаяма, однако это было ничто, по сравнению с тем, что было написано в газете. Он отказывался верить в то, что существует механизм, способный перевезти сотни тонн в ближайший отсюда город Шукуба. Однако черно-белые изображения величественного «Паровоза», и в сравнении с ним маленькая толпа людей, наводили на некоторые размышления о, как минимум частичной правдивости этой информации. Вторая, и последующие страницы еще больше удивили видавшего многое Азуму, и прежде всего ему в глаза бросились различные вакансии, с непомерно высокой оплатой труда, и неслыханными для рабочих этого мира, «выходными». «На кого рассчитан этот бред? Никакой идиот не станет платить крестьянину в три раза больше, чем во всем мире, и тем более не станет бесплатно учить его ни на что не годных детей!» — В раздражении подумал Азума. Увидев объявление о различных курсах, на которых обучают ремеслу, он и вовсе закрыл газету, и едва не разорвал ее на сотню частей. Он был раздражен настолько бредовой попыткой пустить пыль в глаза, и желал рассмеяться автору этой газеты в лицо. «Если бы здесь и правда платили за обучение, и давали бесплатное жилье, это место было бы наполнено грязными и ленивыми крестьянами!» — Подумал Азума, считая, что обучение ремеслу, которое в любом другом месте стоит не малых денег, не может быть бесплатным. И уж тем более никто и никогда не будет платить грязным, по его мнению, бездельникам за обучение. Спустя минуту ему наконец принесли бутылку элитного вина, а так же несколько весьма необычных, но очень вкусных закусок, и Шибито Азума наконец унял свое раздражение. Он все еще не спешил делать поспешных выводов, и намеревался увидеть все своими глазами, а так же расспросить множество независимых от Семьи Накаяма людей. В разговоре с работником пропускного пункта, он узнал не многое, однако известие о том, что начальство даст ответ не позднее, чем через десять минут — немного его успокоило, позволив привести мысли в порядок, а так же попытаться расспросить рабочего о местных чудесах. Менее, чем через пол часа, Шибито Азума был сопровожден в глубь поселения, и наконец встретился с одним из самых главных людей в администрации этого зарождающегося города. ***** — Добрый день, Азума-сан. — Вежливо поздоровался Кеншин, войдя в богато украшенный кабинет. — Здравствуйте, Накаяма-сан. — Уважительно ответил Азума, и весьма низко поклонился. Встречи с Тринадцатым оказалось недостаточно, чтобы обсудить все договоренности, именно поэтому в дело вступил Кеншин. Однако его время было весьма дорогостоящим, поэтому обсуждению подлежали лишь самые важные пункты. — Я очень польщен, что мою маленькую семью заметила сама Куроцучи-сан, и буду рад обсудить с вами все нюансы будущего сотрудничества. — С улыбкой сказал Кеншин, все еще находясь в состоянии удивления от такого неожиданного сюрприза. — Прежде всего нас интересует шоколад, парфюмерия, а так же… — Начал было Азума, однако был прерван Кеншином. — Послушайте, Азума-сан. Мне казалось, вы уже обсудили эти незначительные договоренности с моим помощником? Со мной вы можете обсудить инфраструктурные проекты, и вопрос о продаже передовых технологий. — Сказал Кеншин, и взял в руки отчет, написанный Тринадцатым, в котором были указаны все интересующие противоположную сторону проекты. — Хорошо, Накаяма-сан. Значит перейдем к самому главному. — Без тени недовольства ответил Азума, и принялся перечислять все, на что обратила внимание его госпожа. ***** После того, как посланник из Ивагакуре покинул территорию Семьи Накаяма, Кеншин принялся размышлять о будущих планах. Разговор с Шибито Азумой был на редкость не плодотворным, и бессмысленным. Азума ничего не решал, и мог заключать лишь не важные контракты, словно простой торговец. После потраченных в пустую тридцати минут, Кеншину все же удалось найти точку соприкосновения, и посланник проговорился о большом интересе своей госпожи. Будучи молодой и очень прогрессивной девушкой, Куроцучи буквально сразу влюбилась во все, что поставлялось из далекой Семьи Накаяма, и Азума был не посланником, а скорее разведчиком, отправленным по приказу Цучикаге, который не желал отпускать внучку на чужую и неизведанную территорию. Совершенно внезапно для себя, Кеншин рассматривал встречу с Куроцучи не как перспективу для плодотворного сотрудничества и разнообразных торговых и политических сделок, а как шанс заполучить еще одну талантливую девушку. И если годом ранее подобная мысль заставила его ощутить стыд, то сейчас он не чувствовал ничего, кроме необходимости в заполучении лучших женщин этого мира. Он прекрасно понимал, что у него попросту нет выбора, и даже сохраненная жизнь одного сына стоила женитьбы на сотне разнообразных, и порой даже не симпатичных женщин. Он попытался вспомнить внешность Куроцучи, однако, силуэт в его воспоминаниях был достаточно смазанным, и не четким. К тому же, он уже ни раз убеждался в том, что нарисованные персонажи отличаются от реальных людей. Однако, не смотря на довольно четкое представление о сокрытии всего женственного в ее внешности, он был более, чем уверен в ее красоте. Будучи жителем этого мира почти два года, он заметил явную доминацию невероятно красивых людей, среди талантливых шиноби и куноичи. По его наблюдениям, подавляющее большинство талантливейших женщин, были неотразимыми красавицами. Он подозревал, что в этом замешан некоторый механизм чакры, очищающий, или сохраняющий генетику на высоком уровне. За этими размышлениями он не заметил, как добрался до своего привычного места в лазарете, с которого каждый раз отправлялся на Арену Патриарха. После крайне неприятных его сердцу мыслей о соблазнении и «использовании» множества женщин для достижения своих целей, ему хотелось забыться в суровом, первобытном бою. Глава 262 516-й день принес собой несколько крайне радостных событий. В Семье Накаяма появилось целых два новых Джонина. Кеншин хоть и был очень рад такому усилению, однако для талантливых сыновей Касуми и Хитоми, в лице Восемнадцатого и Двадцать Шестого, это было вовсе не удивительно. Методика перехода на новый ранг становилась все более полной, что в свою очередь позволяло без особых проблем проходить через узкие места тем, кто обладал достаточным уровнем таланта. Кеншин предвидел, что в ближайшие несколько месяцев, более половины уже рожденных сыновей смогут достичь заветного ранга, позволяющего считаться элитным шиноби. Однако с достижением ранга Элитного Джонина, были некоторые трудности. Даже с помощью подсказок от Хирузена, Кеншин все еще не мог сформировать грамотный метод для становления поистине могучим шиноби. Все существующие методики были на редкость не объяснимыми, и в духе азиатской философии, были наполнены огромным множеством абстрактных формулировок, призывающих «познать самого себя». Будучи человеком, привыкшим искать объяснения всему, и подмечая все закономерности, создавать устойчивую методику, Кеншин не желал мириться с подобным положением вещей, и был намерен рано или поздно собрать все знания в единую структуру. Однако, вопреки его убеждениям о возможности полной структуризации всех знаний связанных с достижением новых ступеней в постижении загадочной «чакры», он не мог отрицать существование некоторой доли абстракции. Он не знал, чем это обусловлено, однако факты говорили сами за себя. Многие его сыновья попросту не могли достичь ранга Джонина, даже если сделали все, что для этого требовалось. Лишь после вдумчивого процесса «самопознания», некоторым из них все же удавалось перейти на новый ранг. Для каждого это необычное условие было своим. Пятнадцатый достиг ранга Джонина после известия о смерти брата, с которым проводил не мало времени. Двадцать Второй после того, как осознал, что не все люди заслуживают милосердия, а Ичиро лишь после смирения с тем фактом, что ему больше не обязательно быть самым сильным бойцом Семьи Накаяма. Достижение же ранга Элитного Джонина, казалось еще более туманным, и помимо условия о полном освоении двух элементов, требовало очередного шага в личностном росте. Помимо двоих Джонинов, Семья Накаяма пополнилась еще одним малышом. Шестьдесят Девятый, как и остальные сыновья Кеншина, унаследовал большую часть его внешности, и лишь малиновые глаза матери. ***** Проснувшись утром 517-го дня, Кеншин с удивлением обнаружил одну странность. Его мысли, будто бы стали гораздо легче. Лишь через несколько секунд он понял, что наконец развил третий поток сознания. Он был несказанно рад очередному усилению. И хотя разделенное на потоки сознание лишь слегка увеличивало эффективность в бою, Кеншин все еще считал эту способность одной из важнейших. Способность анализировать и структурировать три задачи одновременно пришлась, как нельзя кстати, ибо в последнее время желающих сотрудничать с Семьей Накаяма было настолько много, что Кеншин едва успевал утверждать всевозможные планы и сметы на развитие тех или иных производств. В этом деле ему помогали многочисленные сыновья, унаследовавшие от отца и матерей не только высокий уровень таланта, но и отличный интеллект, позволяющий эффективно занимать управленческие должности. Будучи в прекрасном расположении духа, он решил позвать своих близких на пикник, ибо чувствовал, насколько сильно они соскучились по расслабляющему, и в то же время качественному отдыху в кругу семьи. ***** — Не догонишь! — Взвизгнула Карин, и с разбегу прыгнула в небольшое озеро. — Догоню, и зацелую! — Нарочито злым голосом крикнул Кеншин, и прыгнул вслед за ней. — Нееет! — Со смехом завизжала красноволосая девочка, оказавшись пойманной в крепкие объятия любимого отца. Сидящие на берегу женщины не могли не улыбаться при виде настолько доброй и заботливой картины. Кейко в свою очередь была поистине счастлива, баюкая малыша Шестьдесят Девятого. Она давно поняла, что Кеншин считает ее девочку своей дочерью, и каждый день своей жизни, испытывала умиротворение. Изначально ее гложили сомнения, и небольшая доля страха о том, что Кеншин не способен принять чужого ребенка, как своего. Однако с момента становления Карин его дочерью, она считала, что он притворяется, дабы не задеть чувства малышки. Только лишь наблюдение за множеством ситуаций, и отношения Кеншина к ее маленькой, красноволосой булочке смогло растопить настороженное сердце матери. Она все еще иногда размышляла о нездоровом поведении своей дочери, и после многочасовых разговоров с подругами об этом феномене, пришла к выводу, что подобный исход не так страшен, как ей могло показаться ранее. — Я сейчас кое-кого прибью! — Гневно воскликнула Норико, увидев убегающую с сочным куском мяса Рыжую — Ха-ха-ха! Молодец, блохастая. Мама, это возмездие за то, что обижала меня, когда я был маленький! — Громогласно рассмеявшись заявил Сорок Второй. — Попридержи язык в разговорах с матерью. — Сказал Кеншин, не одобряя подобных шуточек со стороны сыновей в отношении своих жен. — Я и сейчас могу тебя обидеть, дубина! — Со смехом сказала Норико, и дала ему крепкую затрещину, которую он практически не почувствовал. Тем временем Карин во всю резвилась на спине и шее Кеншина, оплетая его ногами, ныряя глубже, выпрыгивая из воды на его шею, и пытаясь всячески прильнуть к нему всем своим телом. — Перестань, милая. — С легкой улыбкой сказал Кеншин, когда малышка оседлала его плечи, уткнувшись животом в его лицо. Он легонько чмокнул ее в плоский животик, и слегка пощекотал ее весьма чувствительные бока. — Ах! Ай-ай, пощади! — Завизжала Карин, до смерти боящаяся щекотки, и оттолкнувшись от его груди, стремительно умчалась за двадцать метров, а затем отправила в его сторону пятиметровую волну из суитона. — Карин! Сколько раз тебе говорить, не применять техники против членов семьи?! — Гневно воскликнула Кейко, опасающаяся за здоровье близких, которые с легкостью могли пострадать от стремительно возрастающей силы юной, красноволосой бестии. — Прости, папочка! — Опасливо вскрикнула Карин, запоздало осознав, что применила весьма мощную технику суитона против любимого отца. Кеншин тем временем совершенно не беспокоился о такой толще воды, ибо намеревался всего-навсего остановить воду в небольшом участке при помощи телекинеза. Однако, стоило ему применить свою способность, как огромная, семиметровая волна, протяженностью в пятьдесят метров, внезапно замерла. — Н-ничего себе… — Удивленно пробормотала Касуми, которая, как никто другой знала силу телекинеза Кеншина, который попросту не мог остановить огромный массив воды, весом в несколько десятков тонн с заданным ускорением. — И правда… Ничего себе… — Не менее удивленно сказал Кеншин, не ожидая настолько сильного эффекта от настолько привычной способности. Глава 263 Расформировав огромную толщу воды, Кеншин без особого труда притянул к себе испуганную Карин, и принялся ее успокаивать. Она прижалась к нему всем телом, и оплела ножками его живот, не желая его отпускать. Выбравшись из воды, Кеншин завернул малышку в полотенце, и сев на постеленное на земле одеяло, усадил ее между своих ног, позволив ей прижаться спиной к его широкой груди. Только лишь после этого, он принялся обдумывать случившееся. Он мгновенно осмотрел свой «статус» и заметил изрядное увеличение энергии пси. Благодаря постоянным тренировкам, за все время количество пси энергии стремительно росло, и до сегодняшнего дня составляло порядка 7400 единиц. Однако взглянув на обновленную статистику, он увидел шокирующую цифру в 9700 единиц. У него не заняло много времени, чтобы связать стремительное увеличение пси на 30%, с пробуждением третьего потока сознания. «Значит следующие потоки будут увеличивать количество пси на 30% от имеющегося?.. Невероятно!» — Шокировано подумал он, представив взрывное увеличение эффективности его псионических сил. После отличного отдыха в кругу любимой семьи, Кеншин почувствовал огромный заряд бодрости, и не менее огромное моральное удовлетворение, способное питать его неуемный энтузиазм во всем, что касалось тяжелой, изнурительной работы. К вечеру случилось то, чего Кеншин так долго ждал. Помимо двоих великолепных малышей, Айя и Хитоми подарили ему очередной уровень, что в свою очередь позволило поднять заветную способность «Создание Формаций» до десятого уровня. [Поздравляем. Вы выполнили скрытое условие, и теперь можете выбрать дополнительную способность] «Интересно, что система мне предложит на этот раз?» — С интересом подумал Кеншин, и устроившись поудобней на своей кровати, принялся осматривать предложенные способности. [Специализация на Атаке] — Позволит вам стать настоящим мастером атакующих формаций, и уничтожить всех ваших врагов. [Специализация на Защите] — Откроет вам тайны оборонительных формаций, и позволит защититься от самых смертоносных атак. [Специализация на Поддержке] — Дарует вам сакральные знания о формациях поддержки, и позволит стать незаменимым в гражданских и военных областях. «Целых три специализации… Какую же из них выбрать?» — С интересом подумал Кеншин, и более детально сосредоточился на каждой из них. И хотя «система» не дала ему больше никаких объяснений, сосредоточившись на каждой из способностей, он получил абстрактные ощущения от того, что в себе таят эти невероятные знания. Специализация на Атаке таила в себе невероятные возможности к нападению, и силовому уничтожению врага. Огромное множество высасывающих энергию, жизненную силу, и выносливость формаций дополнялись множеством взрывных механизмов, способных наносить урон не только телу, но и душе. Думая об этой специализации, Кеншин был уверен, что при выборе, обретет невероятную мощь, и станет способен без особых трудностей уничтожать бесчисленные легионы врагов вплоть до Элитного Джонина. Немного поразмыслив над мощью этой специализации, Кеншин все же решил ознакомиться с остальными, ибо не был уверен, насколько специализация на Атаке, будет эффективна в его ситуации. Специализация на Защите же, была полной противоположностью предыдущей способности, и чем сильнее он всматривался в эту надпись, тем лучше чувствовал таящиеся за ней возможности. Помимо заманчивой возможности кратно усилить имеющуюся защиту, эта способность позволила бы не так сильно страшиться шиноби уровня Каге. К тому же, Кеншин чувствовал, что при выборе этой специализации, радиация окончательно перестанет быть проблемой. Желание выбрать специализацию на Защите было настолько велико, что ему пришлось прилагать дополнительные усилия, чтобы сосредоточиться на вдумчивом осмотре третьей специализации. Специализация на Поддержке по большей части не выделялась ничем особенным, и Кеншин уже было хотел в гневе отказаться от столь бесполезной способности, однако стоило ему обнаружить одну единственную способность, скрытую в этой специализации, как выбор был сделан мгновенно. [Вы уверены, что желаете выбрать Специализацию на Поддержке?] [Да] ***** Проснувшись на следующее утро, Кеншин почувствовал себя разбитым. Даже с изрядно усилившимся мозгом, ему все еще было тяжело освоить такой массив информации, от чего, первое время после пробуждения он смутно понимал, что происходит. Лежащая на нем сверху девушка была настолько нежной и ласковой, что Кеншин около минуты только и делал, что гладил ее пушистые волосы, и миниатюрную, нежную спинку, и лишь опустив правую руку ниже, и легонько сжав, он шокировано раскрыл глаза. — Доброе утро, папочка… — Сонно промурлыкала Карин, и прижалась лицом к его груди, с упоением вдыхая его расслабляющий, и доставляющий ментальное удовольствие запах. — Доброе… Малышка… — Убрав руку выше, сказал Кеншин. Он все еще не мог понять, каким образом Карин раз за разом удается бесшумно проникать мимо любых замков, формаций, и системных ограничений. Однако, взглянув на сладко спящую, красноволосую малышку, он так и не осмелился в очередной раз поднимать эту тему, и ругать ее за неподобающее поведение. Ему не оставалось ничего другого, кроме, как аккуратно выбраться из-под нее, и пошатываясь, направиться в ванную комнату. «Значит вот как?.. Только ради этого стоило выбирать настолько неказистую специализацию» — Подумал Кеншин, стоя под струей теплого душа. Помимо незначительного улучшения уже существующих формаций, и новых идей относительно интеграции различных энергий воедино, новые знания даровали Кеншину одну из самых невероятных «формаций», которую нельзя было описать не иначе, как «божественную». Все существующие постулаты касающиеся искусства создания формаций отрицали существование подобной формации. Однако, поразмыслив еще немного, он пришел к мысли о том, что эта формация уникальна, и доступна лишь благодаря «системе». «Формация Усиления» была крайне не замысловатой по своей сути, и полностью соответствовала своему названию. Вся ее уникальность заключалась в совершенно непостижимом эффекте. Даже получив подробнейшие знания об этой формации, Кеншин все еще не мог поверить в то, что она способна усиливать абсолютно все. От оружия, до человеческого тела. От таланта, до долголетия. Только лишь закончив мыться, он запоздало взглянул на последнее оповещение, мелькавшее в уголке сознания, и был невероятно удивлен, вместе с этим окончательно убежден в том, что эта способность является полноценным продуктом «системы». [Поздравляем. Вы обрели уникальную способность своей специализации] Формация Усиления — Позволяет Патриарху усилить подавляющее большинство явлений во вселенной. Сила и возможности усиления зависят лишь от умений самого Патриарха, а так же от его уровня. «Хм? От уровня?» — С удивлением подумал Кеншин, и принялся вчитываться в оставшиеся подробности. Формация Усиления обладала на редкость необычной привязкой к уровню, и имела весьма непростую формулу эффективности, в процентном соотношении равную его текущему уровню. Однако, чтобы развить ее максимальную эффективность, Кеншину все еще предстояло провести не один день в мастерской, совершенствуя свои навыки, и оттачивая мастерство в настолько непростом искусстве формаций. Глава 264 ***** Закончив с утренним моционом, Кеншин предупредил женщин о важных делах, и на весь день отправился в мастерскую, игнорируя даже совместные приемы пищи, чем изрядно удивил всех членов семьи. Важность новообретенной способности была настолько высока, что Кеншин решил немедленно приступить к ее освоению, дабы в максимально сжатые сроки ускорить развитие Семьи Накаяма. Однако сложность создания подобной высокоуровневой формации превысила его ожидания, и лишь к позднему вечеру, ему удалось сотворить крайне слабый и неустойчивый прототип. Он не спешил применять его к важным вещам, и уж тем более к человеческому телу, поэтому решил укрепить высококачественную катану, а затем оценить ее возросшие характеристики. ***** — Н-ничего себе! — Ошеломленно пробормотал Кеншин, глядя на то, как зажатая с обеих сторон в прочных тисках катана, вовсе не погнулась, а сломала сами тиски. «Ее прочность повысилась уж точно, более чем на 7%, которыми обладает Формация Усиления!» — Шокировано подумал он, и глубоко задумался. — Неужели при усилении «большинства явлений во вселенной», происходит усиление по экспоненте?.. — Задумчиво пробормотал он, вспоминая системную аннотацию. Путем длительных размышлений, и мысленной концентрации на этой способности, ему удалось выяснить, что способность сильна настолько, насколько высок уровень понимания использующего. Оценив свои знания об устройстве всех вещей, он пришел к выводу, что обладает преимуществом в виде современных знаний о взаимодействии атомов, и построении кристаллической решетки, а так же последующих свойствах любого элемента входящего в состав этой катаны. Задержавшись в мастерской до трех часов ночи, ему все же удалось проверить все интересующие его свойства измененной катаны, и сделанные на основе этого исследования выводы поражали его воображение. — В сто пятнадцать раз прочнее, и крепче! Невероятно! — Пробормотал Кеншин, держа в руках острейшую и изрядно потяжелевшую катану. Весившая ранее около трех килограмм катана, потяжелела в солидные десять раз, и стала поистине грозным оружием в руках достаточно сильного человека. Для Кеншина, и большинства его сыновей этот вес был совершенно неощутим, однако способствовал взрывному увеличению эффективности использования холодного оружия на уровне Элитного Джонина и выше. Не сдержавшись, Кеншин направился прямиком на арену, где в два счета разрубил горизонтальным ударом двоих сопротивляющихся друзей в лице Дайске и Йошио. С возросшей на 30% псионикой, подобные противники перестали представлять для него ощутимую угрозу, и он не постеснялся вызвать на бой копию Накагавы Такеши. — Помнится в прошлый раз мне было не так просто разрубить твои прочные кости… Изменится ли что-нибудь на этот раз? — С легкой улыбкой прошептал Кеншин, и напитав свое тело псионикой до отказа, сквозь ощутимую боль, ринулся в атаку, впервые в жизни достигнув скорости звука. Такеши с трудом удалось уклониться от настолько стремительной атаки, и в следующую секунду, в земле, за его спиной, появилась огромная трещина, протяженностью несколько десятков метров. Он сразу же предпринял попытку разорвать дистанцию, параллельно окутав свои руки вереницей из толстых, словно электрические змеи, молний. Однако Кеншин не собирался позволять ему отступать, и сверх предела усилив свое тело псионикой, совершил молниеносный прыжок, одновременно с горизонтальным выпадом. БУМ! Раздался ошеломительный взрыв, уничтоживший огромный участок земли в радиусе столкновения крепчайших костей рук Элитного Джонина, с гораздо более крепкой катаной Кеншина. Результат превзошел все ожидания, и после сокрушительного удара, Накагава Такеши оказался разрублен пополам. Обе его руки, встретившие выпад катаной, были разрезаны надвое, и эта же участь постигла гораздо менее прочные брюшные мышцы, с частью ребер, а так же весьма хрупким по сравнению с костями позвоночником. Для самого Кеншина этот удар выдался хотя и гораздо менее травматичным, однако все еще крайне разрушительным. Сухожилия в его руках лопнули, а из глаз, носа, ушей, и рта, обильно текла кровь. Лежа на холодной земле, он все еще чувствовал, что Накагава Такеши жив, и пытается дергаться. Однако, как бы не были сильны шиноби уровня Элитного Джонина, разрубание на две части все еще было смертельным ранением, и спустя пол минуты, он наконец застыл, и распался на мелкие частицы. Спустя еще несколько минут, Кеншин полностью восстановился от всех повреждений, и устало вздохнув, сел на зеленую траву. Из-за вдвое замедленного течения времени на Арене, он мог уделить размышлениям немного больше времени, и принялся обдумывать дальнейшие шаги. Первым делом он для себя решил, как можно скорее освоить новую формацию, дабы иметь возможность наносить ее на тела живых людей. Представляя себе возросшую мощь при 28% усилении, он был уверен, что Такеши не выдержал бы и нескольких секунд, против настолько грозного увеличения силы. Вернувшись в свою комнату, он обнаружил не дождавшуюся его, сладко спящую к верху попкой, Карин. У него не было не сил, ни желания отправлять ее обратно, поэтому раздевшись до нижнего белья, он аккуратно лег рядом. Красноволосая девочка будто-бы сквозь сон почувствовала его близость, и подползла в его объятия, окутав ножками большую часть его торса, и прижавшись лицом в его широкую, мускулистую грудь. Ее лицо озарилось довольной улыбкой, а сон обещал быть одним из самых расслабляющих в ее жизни. ***** Последующие дни были полностью посвящены сложнейшим вычислениям, и изнурительному умственному труду. Кеншину пришлось полностью сосредоточить все три потока сознания на осмысление четырехмерных структур у себя в разуме, и попытке грамотно перенести настолько абстрактные элементы на поверхность чего-либо. Он впервые столкнулся с четырехмерными структурами, и не имел ни малейшего понятия, как начертить настолько непростую формацию. Все, что у него раз, за разом получалось — это лишь трехмерные варианты этой непостижимой формации. Он настолько сильно увлекся исследованиями, что напрочь забыл обо всех мирских делах, и практически все время проводил на Арене Патриарха, практически не снимая с себя стопятидесятикратное фокусирование. Лишь благодаря абсолютной концентрации и полном фокусировании на работе, его мозг не успевал осознавать, что пролетающее под стопятидесятикратным фокусированием время, умноженное вдвое из-за особенностей Арены, равняется более, чем году реального времени. Однако даже его невероятно крепкий и устойчивый разум не мог выдержать настолько изнурительной пытки, и уже через три дня реального времени, Кеншин практически выбился из сил. Он чувствовал абсолютное эмоциональное выгорание, а заветное исследование четырехмерных конструкций было завершено менее, чем на семьдесят процентов. Глава 265 ***** Утром 522-го дня, Кеншин огорошил всех, своим появлением в столовой. Он неспешно вошел в комнату, и проследовал до своего места во главе стола, попутно шлепая по упругим попкам всех женщин, до которых мог дотянуться. — К-Кеншин! — Радостно воскликнула Макото, и сразу же подбежала к нему поближе. — Все получилось? — Затаив дыхание спросила Касуми, чувствуя небольшое напряжение. Окружающие женщины в свою очередь прекратили свои дела, и молча прислушались. Каждая из них, последние несколько дней чувствовала себя не спокойно, ибо их любимый муж впервые пропускал совместные приемы пищи. — Не совсем. Однако я очень близко к тому, что полностью изменит нынешнее положение вещей. — С довольной улыбкой ответил он, и усадил Макото вместе с Касуми к себе на колени, лаская их нежные бедра. По его самым поверхностным расчетам, Формация Усиления нанесенная на человеческое тело, должна была усилить множество показателей, как минимум на 20%, что в свою очередь сработает словно снежный ком, и позволит развязывать силу более, чем в полтора раза выше прежнего. Одна лишь крепость физического тела могла помочь без труда открывать больше врат, и тем самым повышать свою боевую эффективность выше обычного. Ко всему прочему, возросшее качество чакры должно было комплексно усилить все тело, и даровать еще более грозную мощь. — Только прошу тебя, не вздумай использовать эту формацию на себе… Ты ведь знаешь, насколько опасны недочеты в формациях, особенно настолько высокоуровневых. Если с тобой что-нибудь случится… — Начала было Касуми, но была прервана ласковым поцелуем Кеншина. — Я прекрасно это понимаю, и не стану использовать ее на себе раньше времени. — Мягко ответил он, одной лишь интонацией успокоив волнующихся женщин. ***** Весь оставшийся день он решил уделить делам семьи. То, что уомляло его раньше, после исследовательской работы над Формацией Усиления, казалось ему отдыхом, и день прошел максимально продуктивно, и в то же время расслабленно. Прежде всего он занялся самыми важными делами, и около часа разгребал накопившиеся отчеты. По большей степени, подготовленные ранее кадры полностью справлялись со своими обязанностями, и от Кеншина требовалось лишь задавать общее направление, и заниматься решением лишь чрезвычайно важных вопросов. Железная дорога до города Шукуба уже полностью функционировала, однако даже в этом, казалось бы завершенном деле существовало множество нюансов. Из-за огромного бардака во всех уголках страны огня, органы охраны правопорядка работали на редкость не эффективно, от чего так или иначе страдала Семья Накаяма. Новопостроенную железную дорогу, то и дело пытались разобрать на металл, ибо большая, толстая рельса воспринималась многими, как сокровище. Из-за наличия в некоторых людях этого мира огромной силы, эта проблема на редкость сильно ударила по торговому маршруту до города Шукуба. Помимо этого, за пределами территории Семьи Накаяма царили совершенно иные принципы и законы, от чего все грузоперевозки были крайне не безопасны. Из-за роста популярности Семьи Накаяма, все больше и больше разбойников, а так же некоторых наемников решались поживиться ценнейшими караванами с невероятно ценной добычей. Кеншин заранее позаботился о наборе квалифицированных шиноби на всевозможные охранные должности, однако большинство из них были Генинами. Шиноби уровня Чунина и выше не горели желанием покидать свои организации или насиженные места ради становления рядовыми сотрудниками Семьи Накаяма, с огромным количеством обязанностей. Многие хотели присоединиться непосредственно к организации «Семья Накаяма», однако Кеншин отказывал даже весьма сильным Джонинам. Предложения вступить в должность защитников каравана или городской стражи, воспринималась многими, как пощечина, и намеренное унижение. За прошедший месяц, количество покушений на караваны, и количество жертв стремительно росло. Смертельные исходы были лишь дважды, и лишь один раз по вине наемников. С родом Абэ и кланом Накагава Кеншин ничего поделать не мог, а вот занявшиеся рейдерством наемники были полностью истреблены четвертой группой. После этого случая, любой отряд разбойников, решивший напасть на караван Семьи Накаяма точно знал, что людей убивать нельзя. Караванщики в свою очередь были уведомлены сдавать товар без боя, при качественном перевесе сил врага. Закончив со всеми управленческими делами, Кеншин приступил к ознакомлению с успехами сыновей, и был удовлетворен результатами. Всего за несколько дней, Семья Накаяма пополнилась двумя Джонинами в лице сыновей Хитоми и Норико. Тридцатый и Сорок Девятый изрядно обрадовали его своими успехами, и заслужили торжественную похвалу. Сорок Второй, тем временем обрадовал Кеншина достижением середины ранга Джонина, что вкупе со всеми усилениями и четвертыми вратами, позволяло ему полноценно биться с Накагава Такеши, и побеждать в 4 случаях из 10. Двадцать Первый и Пятьдесят Седьмой, обладающие способностями невидимости и управления гравитацией, в свою очередь не достигли больших успехов, однако все еще усердно тренировались, охватывая различные области ниндзюцу и тайдзюцу, из-за чего уделяли своим основным способностям не так много времени, как им этого хотелось. Поздним вечером Кеншин все же вспыхнул желанием, и оплодотворил Мэюми, Норико и Кейко, тем самым сделав небольшой шаг в сторону следующего уровня, и увеличения численности зарождающегося Клана Накаяма. ***** Утром 523-го дня, Кеншин все же решил в очередной раз отправиться в Коноху. Помимо формального повода в виде обсуждения будущих договоров с кланом Инузука, и побочной ветвью клана Хьюга, он видел острую необходимость в установлении дружественных отношений с каждым членом совета по отдельности. Игноирование явных намеков от Утатане Кохару могло сильно испортить жизнь всей Семье Накаяма, и поставить под удар грандиозные планы по устранению Данзо, Орочимару, и Расы одним выстрелом. Попрощавшись с немного более спокойными женами, он вновь взял с собой Ичиро и Сорок Второго в качестве телохранителей, и покинул родные земли, стремительно направившись в место, где непрерывно вершилась история этого мира. ***** — Накаяма-сан? — Удивленно воскликнул Абураме Тадао, встретив Кеншина у главных ворот Конохи. — Доброе утро, Тадао-сан. Не стоило отвлекаться от своих дел из-за такого пустяка. — С улыбкой ответил Кеншин, и пожал крепкую руку стоящего напротив Джонина. — Доброе, Накаяма-сан. — Мгновенно нацепив дружелюбную улыбку, ответил Тадао, и продолжил: — Ваш визит это абсолютно точно не пустяк, и я рискую прослыть бессовестным, если не помогу в сопровождении настолько уважаемого гостя! — Пламенно заявил он, заставив Кеншина улыбнуться от настолько правдоподобной лести. — Мне все больше и больше нравится Коноха. Отчасти потому, что именно вы помогаете мне здесь освоиться. — С долей взаимной лести ответил Кеншин, и кивнул в сторону расположения Ичираку рамена: — Раз уж вы настаиваете, то позвольте угостить вас вкусным раменом. Тадао в свою очередь мгновенно вспомнил то замечательное заведение в нищем районе, и сразу же кивнул с довольной улыбкой. Ему нравилось «сопровождать» податливого и дружелюбного «гостя», который не доставлял никаких проблем, и желал лишь вкусно поесть, и посмотреть достопримечательности. Глава 266 ***** — Доброе утро, Аяме. Сделай пожалуйста четыре порции рамена. — С легкой улыбкой сказал Кеншин, глядя в глаза ошеломленной красавице. — Ах! Г-господин Накаяма! П-простите, я сейчас же позову отца! — Пропищала полностью сбитая с толку девушка, и скрылась за ширмой. — Да уж, Накаяма-сан. Вы просто невероятно популярны у девушек… Я вам завидую! — С легким смехом сказал Тадао, памятуя о множестве случаев повышенного внимания окружающих женщин к фигуре Кеншина. — Что вы, Тадао-сан. Уверен, такой лев, как вы, гораздо более популярен у женского пола. Вы ведь видели взгляд той женщины из лекарственного павильона клана Яманака? — Сказал Кеншин, заставив собеседника буквально воспрять духом, и гордо расправить плечи. — Накаяма-сама, добро пожаловать в мою скромную лавку! Для меня честь обслужить своего благодетеля, и показать, что ваш выбор не напрасен! — Торжественно заявил Теучи, сохраняя полный официоз, чем изрядно смутил не готового к формальностям Кеншина. — Перестаньте, Теучи-сан. Сегодня я не ваш господин, а лишь один из клиентов, и прошу вас забыть о формальностях. — Ответил Кеншин, чувствуя себя неловко. Теучи в свою очередь попытался возразить, однако увидев взгляд Кеншина, решительно кивнул, и развернувшись, направился на кухню, настроившись на приготовление лучшего рамена за всю историю заведения. Причиной подобного отношения было соглашение, заключенное несколькими днями ранее, которое предполагало переезд Аяме и Теучи в поселение Накаяма, с последующим открытием полноценного ресторана Ичираку. Теучи был в полном восторге от этого предложения, ибо главной целью его жизни было угощение большого количества людей, а так же передача своих рецептов последующим поколениям. Кеншин же в свою очередь предложил настолько привлекательные условия, что Теучи согласился не раздумывая. Будучи молодым, ему множество раз отказывали в приеме на работу в престижные рестораны Конохи, и предложение стать шеф поваром, и по совместительству хозяином своего собственного ресторана с персоналом в несколько десятков человек — было воспринято, как знак судьбы о том, что старый повар имеет все шансы оставить свое наследие. ***** После сытного обеда невероятно вкусным раменом, Кеншин направился в небольшой квартал клана Инузука. Несколько дней назад Семью Накаяма навестил посланник, и выразил большое желание своей госпожи встретиться с Кеншином. Абураме Тадао был изрядно удивлен пунктом назначения, и всю дорогу пытался донести до Кеншина простую мысль о весьма эксцентричном характере матриарха дикого и необузданного клана Инузука. Кеншин и без того был наслышан о чрезвычайной несдержанности большинства членов клана, и об особой дикости главы клана в лице Инузуки Цуме. У него были некоторые сомнения о целесообразности личного знакомства с настолько темпераментной женщиной, однако он все же понадеялся на ее благоразумие, и свою личную силу, достаточную для разрешения проблем подобного уровня. Едва оказавшись у ворот кланового квартала, Абураме Тадао изъявил желание откланяться, и вручил Кеншину специальную сигнальную фуин, пообещав по сигналу навестить его во временной резиденции Семьи Накаяма. Кеншин был лишь рад, избавившись от этого, вечно держащего ухо в остро, и следящего за каждым его движением человека. Поэтому, выразив неподдельное сожаление, он попрощался с Тадао, и направился к воротам, где его сразу же встретил человек из клана Инузука. ***** — Накаяма-сан, наша госпожа может показаться вам немного грубой, поэтому пожалуйста, проявите понимание… — Вежливо поклонившись, сказал пожилой мужчина, вызвавшийся быть сопровождающим. — Конечно. Я все понимаю. — С легкой улыбкой ответил Кеншин, удивившись подобному тону одного из членов клана Инузука. После того, как ворота поместья главы клана Инузука открылись, Кеншин увидел весьма обворожительную, но в то же время опасную женщину. Вопреки ожиданиям, ее волосы были весьма длинными и заплетенными в хвост, а тело гораздо более привлекательным, нежели на экране. Стоило пожилому сопровождающему встретиться взглядом со своей госпожой, как он тут же опустил глаза в пол, и принял извиняющееся выражение лица, а затем, словно собака, поджавшая хвост, спешно удалился, опасаясь задерживаться в этом месте дольше обычного. Не став придавать этому значения, Кеншин спокойно вошел внутрь, а Ичиро и Сорок Второй последовали за ним. Цуме в свою очередь с интересом осматривала своего гостя, сверля его пристальным взглядом. — Такой молодой, влиятельный, и в то же время совершенно беззащитный… — С придыханием сказала Цуме, двигаясь на встречу Кеншину, а затем, вместо того, чтобы остановиться на расстоянии вытянутой руки, шагнула ближе, и принюхалась к его шее. — Ммм… — Мечтательно промурлыкала она, и разочаровано пробормотала: — Как жаль, что запах настоящего мужчины принадлежит маленькому щенку… — Цуме-сан, я здесь для того, чтобы обсудить дела, а не слушать оценку своей внешности. Это было совершенно неуместно. — Взвешенно сказал Кеншин, чувствуя себя немного неловко с настолько раскрепощенной, и игнорирующей правила приличия женщиной. — Вырвать бы языки всем, кто разносит небылицы о том, что ты лично отрубил руку Накагавы Такеши… — Совершенно игнорируя его слова, пробормотала Цуме, и обошла его со спины, не переставая осматривать и принюхиваться. Она абсолютно игнорировала стоящих рядом Ичиро и Сорок Второго, считая их не более, чем весьма сильными телохранителями. Их недовольные взгляды были ей абсолютно безразличны, ибо альфа самка клана Инузука обращала внимание лишь на сильных и свободолюбивых людей, напрочь игнорируя «псов на привязи». — А что, если я скажу тебе, что это вовсе не небылицы?.. — Начиная раздражаться, сказал Кеншин, забыв, когда последний раз его выводила из себя женщина. — Да? Щеночек решил похвастаться перед мамой-волчицей? Как это мило… — Со смехом ответила Цуме, проведя ногтями по его гладкому лицу. — Это ты мама-волчица? Я вижу лишь маленькую, любопытную сучку, дергающую тигра за усы. — С не меньшим ехидством ответил Кеншин, глядя в ее звериные глаза с узкими зрачками. Последовавшая за этим яростная попытка Цуме схватить Кеншина за горло не увенчалась успехом. Сорок Второй совершил мгновенный удар кулаком в лицо, а Ичиро выпад ногой в грудь. — Тсс! Какой же ты тигр, когда прячешься за спинами своих жалких цепных псов! — Прорычала приземлившаяся на четыре конечности Цуме. Ни один из ударов обоих сыновей Кеншина не причинил ей вреда, ибо матриарх клана Инузука была сильнейшим бойцом всего клана, и проводила в спаррингах по нескольку часов в день, в течении двадцати пяти лет. Глава 267 — Ты и правда хочешь выяснить кто сильнее? — С легким вздохом спросил Кеншин. Он вовсе не горел желанием сразиться с женщиной, однако изменившийся характер, и твердый стержень Патриарха, не позволял прогибаться ни под одну женщину. — Сильнее? — Спросила Цуме, и не выдержав, рассмеялась. — Если ты выдержишь мой единственный удар, я лично устрою тебе омовение ног! — Решительно заявила она, сверкнув своими звериными глазами. Ее каштановые волосы качнулись в такт движению ее головы, а миниатюрный, но чрезвычайно чувствительный носик едва заметно дернулся. Услышав ее предложение, Кеншин едва сдержал огромную улыбку. Акт омовения ног был одним из самых постыдных для любого, уважающего себя члена клана Инузука, ибо демонстрировал полностью подчиненное положение, а так же статус «альфы» и «омеги». — Хорошо, посмотрим, как глава клана Инузука умеет держать свое слово. — Сказал Кеншин, и дал мысленную команду сыновьям выйти за ворота, а затем самолично закрыл за ними дверь, тем самым активируя защитные фуиндзюцу. — За одну лишь смелость ты достоин называться одним из лучших мужчин, которых я встречала. — С теплотой в голосе сказала Цуме. Однако даже вспыхнувшая к нему симпатия не отменяла факт уговора. — Ты ведь понимаешь, что можешь умереть после этого удара? — Спросила она, на что Кеншин лишь расслабленно кивнул. — Хорошо, я постараюсь не целиться в жизненно важные органы. — Добавила Цуме, и увидев готовность Кеншина, сделала стремительный рывок вперед, с простейшим, незамысловатым выпадом в пол силы. Все, что случилось далее, полностью ошеломило главу клана Инузука, ибо удар, который должен был переломать все кости, и отправить смазливого и хвастливого парня в полет, был незатейливо перехвачен, и остановлен одной лишь ладонью. — К-как?! — В шоке воскликнула Цуме, ошеломленно глядя на свой кулак, зажатый в ладони Кеншина. — Кажется тебе пора идти за тазом и мочалкой. — С легкой улыбкой сказал Кеншин, полностью игнорируя ее вопрос. От услышанного, все волосы на теле Цуме встали дыбом, а сердце пропустило удар. Одной лишь доли секунды хватило на осознание очередного опрометчивого поступка в своей жизни. Однако, именно из-за количества подобных ситуаций за долгие годы, она молниеносно нашла выход из сложившейся ситуации. — Ты вовсе не тигр, а скорее хитрый, изворотливый лис! — С недовольством в голосе заявила она, сделав несколько шагов назад. Глядя ему в глаза, она со вздохом продолжила: — Однако, уговор есть уговор. Я выполню обещанное, но только если ты продержишься пол часа в спарринге со мной. — Я уже выполнил твое условие, и вправе не соглашаться на остальное. — Спокойным тоном ответил Кеншин, не сводя глаз с ее все более и более кажущегося симпатичным лица. — Тск! — Недовольно сжала зубы она, и продолжила: — Да, и я выполню свою часть уговора. Однако после этого ты станешь презираем не только кланом Инузука, но и всеми, кто ненавидит хитрость и подлость. А так же можешь забыть о сотрудничестве с моим кланом, и о том, чтобы называться мужчиной! — Едва не срываясь на рык, заявила Цуме. Услышав ее резкие слова, Кеншин на секунду глубоко задумался. С одной стороны его дико раздражала ситуация намеренной демонстрации силы, и выяснения «кто круче», а с другой стороны общие последствия от отказа были весьма существенными. Его совершенно не пугала перспектива отказа клана Инузука от сотрудничества, а так же последующие дурные слухи. Однако пренебрежительный упрек со стороны сильной, волевой, и красивой женщины в сторону его мужественности задел чувство мужской гордости, подогреваемое укрепляющимся с каждым днем характером Патриарха. — Хорошо, но у меня встречное условие. Если я докажу тебе свою силу, ты отдашь мне в жены свою дочь Хану. — Глядя в ее карие, зоркие глаза, сказал Кеншин. — ЧТО?! Ты хочешь жениться на моей дочери? — Со смесью шока и неверия воскликнула Цуме, чувствуя, что встреча пошла по совершенно не запланированному сценарию. — Да, я не против взять твою талантливую дочь в жены. Она определенно родит сильное потомство. — Спокойным тоном ответил Кеншин. — Ха-ха-ха! А ты очень смелый, раз покусился на мою молодую копию… Однако, даже я не в силах принудить ее к чему-либо, поэтому, увы, но твое условие невыполнимо. — Немного повеселев ответила Цуме, представляя ошеломленное выражение дочери, когда та узнает о столь наглом условии. — Мне нужно лишь твое одобрение. О согласии твоей дочери я позабочусь сам. — Все так же невозмутимо сказал он. — Хаа? — Еще более шокировано воскликнула Цуме, повернув голову слегка на бок, глядя на него недоумевающим взглядом. — Ты нравишься мне все больше и больше… Хорошо, даже если ты не выдержишь моего натиска, я даю одобрение на вашу с Ханой женитьбу. При условии, что ты сможешь ее уговорить! — Со смехом добавила она, чувствуя себя невероятно взволнованно от встречи с настолько необычным мужчиной. ***** За свою долгую жизнь Инузука Цуме повстречала множество мужчин, однако все они так или иначе не оправдывали ожиданий альфа самки клана Инузука. После множественных отказов абсолютно всем кандидатам, терпение старейшин клана и ее матери было на исходе, и дабы получить место будущей главы клана, Цуме пришлось стиснув зубы, согласиться на замужество. За неимением достойных альтернатив, ей пришлось выбирать жениха с наименьшим количеством минусов. Выбранный ею мужчина оказался крайне слабовольным и старался во всем ей угодить, что неимоверно раздражало молодую и пылкую Цуме. Кандидаты пытающиеся занять доминантную позицию раздражали ее еще сильнее, ибо были гораздо слабее молодой волчицы клана Инузука, и не могли выстоять против нее и нескольких минут. Не в силах игнорировать приказы главы клана, Цуме пришлось возлечь с нелюбимым мужчиной, дабы через девять месяцев родить будущую наследницу клана, названную Ханой. Младший же сын Киба, был рожден под самым заманчивым предлогом мгновенной передачи поста главы клана от ее матери. Едва заняв позицию главы, Инузука Цуме тут же инициировала развод, а ее весьма мягкотелый и бесхарактерный бывший муж, был вынужден вернуться в свой родной клан, испытывая крайнюю степень облегчения от освобождения от гнета страшной, и суровой женщины. Глава 268 ***** — Арррр! — В гневе прорычала Цуме, после очередного неудачного выпада. Кеншин будто-бы предвидел каждый ее удар, и стремительно уклонялся, пользуясь совершенно непостижимой техникой движения, способной полностью изменить положение даже будучи в воздухе. — Куромару! — Рыкнула она, и сидящий в нескольких десятках метров огромный пес, мгновенно рванулся к своей хозяйке. — Гацуга! — Сложив несколько печатей, выкрикнула Цуме, и вместе с псом неистово закружилась, создав невероятно опасный аналог бура. «Черт!» — Подумал Кеншин, и не успевая уклониться от этой атаки на земле, резко взлетел в воздух. — Ч-что?! Как?! — Шокировано воскликнула Цуме, потерпев неудачу в своей мощнейшей комбинированной атаке. — Ты умеешь летать?! — Я еще много чего умею. — С легкой улыбкой ответил Кеншин, и достав из кармана небольшой бриллиант, подбросил его в воздух, а затем стремительно спикировал вниз, и оказался за спиной у пошатнувшейся женщины. ХЛОП! — Т-ТЫ! — Ошеломлено взвизгнула Цуме, и за долю секунды испытала целую гамму эмоций, от неожиданности, до стыда и всепоглощающей ярости. Никто и никогда не смел игриво шлепать ее по заднице, словно молодую, распутную девку. Ее глаза заволокло гневом, и даже усиленная в двадцать раз гравитация не помешала ей совершить мощнейший удар ногой с разворота, принятый Кеншином на блок. Раздался сильнейший взрыв, и разошедшаяся от столкновения ударная волна уничтожила несколько окружающих деревьев, а Кеншина отправила в неконтролируемый полет. «Самоуверенность — опаснейший враг любого человека…» — Подумал Кеншин, остановившись в воздухе, и потирая больное предплечье, предчувствуя возникновение огромной гематомы, и ругани от недовольной Хитоми. — Беру свои слова обратно. Ты не щенок, а самый настоящий КОБЕЛЬ! — Прорычала Цуме, и вместе с верным псом ринулась в очередную атаку, в попытке достать Кеншина в воздухе. Однако, сколько бы она не пыталась, ей никак не удавалось поразить Кеншина своей излюбленной «Гацугой», и спустя несколько попыток, она перестала применять настолько затратную по чакре технику, позволив Кеншину немного расслабиться, и вновь спикировать для очередного шлепка по упругой заднице главы клана Инузука. Цуме была готова к очередной попытке унижения, и встретила его ударом локтя с разворота, а ее верный Куромару попытался откусить лакомую ногу неприятеля. Однако Кеншин совершенно не страшился пусть и сопоставимого со средним Джонином, но все же животного, и избежав удара Цуме, как следует ударил ладонью в нос разъяренного пса. — Ууууу! — Заскулил отброшенный на несколько десятков метров Куромару, заставив свою хозяйку отвлечься от битвы, за что Цуме в ту же секунду и поплатилась. Кеншин не собирался давать ей и шанса на контратаку, и стремительно атаковал ее с помощью кланового стиля Хьюга. Напитав тело псионикой до отказа, он ускорился настолько, что успел в кротчайшие сроки нанести несколько десятков весьма безболезненных ударов по самым важным танкецу. И хотя в кончиках его пальцев не было и капли чакры, это все еще была чрезвычайно успешная атака, позволившая на несколько секунд дестабилизировать потоки чакры в ее теле, и без проблем защелкнуть крепчайший ошейник с алмазной бляшкой. — Ааааах! — Полу-болезненным голосом простонала Цуме, и схватилась за ошейник в попытке сорвать его силой. Однако ощутила невероятную слабость. — Ч-что… ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ?! — Прорычала она, и вскочив на ноги, попыталась ударить его кулаком в лицо, но ее невероятно медленный выпад рукой был с легкостью перехвачен, и Цуме получила очередной шлепок по своей упругой, тренированной заднице. — Всего-лишь заарканил дикую и необузданную кобылку. — С легкой улыбкой ответил он, наслаждаясь невероятной пышностью и упругостью ее бедер. — СКОТИНА! — Зарычала Цуме, и попыталась вырваться и ударить наглеца локтем, однако ее удар был с легкостью перехвачен, а она сама оказалась схвачена за волосы. — Заткнись, сука! — С рыком заявил Кеншин, и швырнул ее в сторону. Испытав настолько унизительное обращение, Цуме, вопреки собственным ожиданием, ощутила дрожь. Все ее тело покрылось мурашками, а гормоны будто взбесились, и требовали немыслимого. — Т-ты… Что ты со мной сделал?! — С дрожащим голосом прохрипела она, отползая к одному из немногих сохранившихся деревьев. — Всего-лишь раскрыл твою истинную природу. Кто бы мог подумать, что глава клана Инузука жаждет подчиняться… — Сказал Кеншин, и взглянув в ее ошеломленные, испуганные, и одновременно с этим предвкушающие глаза, добавил: — К ноге, сучка. Вопреки своему разуму, твердившему послать этого наглеца куда подальше, и искать способ вырваться, Цуме почувствовала дрожь, и ее колени двигались сами собой, шаркая, неспешно ведя ее к этому волевому мужчине. ***** Ему очень не нравилась роль, которую он был вынужден выполнять в данный момент, однако перспективы от «подчинения» главы клана Инузука были невероятными. Еще в самом начале их встречи он был весьма удивлен безрассудством этой женщины, с радостью вызвавшейся на авантюру, с риском невероятного унижения. Однако чем дольше он с ней разговаривал, тем сильнее распутывал клубок из потаенных мыслей и желаний, пока не обнаружил нечто странное. В глубине ее подсознания долгие годы дремало позабытое желание о поиске настоящего мужчины. За долгие годы это желание трансформировалось в нечто немного странное, и теперь являло собой нечто совершенно иное, нежели изначально. После многолетнего подавления этого совершенно нормального стремления любой женщины, Инузука Цуме обрела глубоко спрятанную тягу к подчинению. Все ее доминантное поведение в отношении мужчин было подсознательным желанием наткнуться на сопротивление, и последующую ответную реакцию, со стороны гораздо более сильного, и властного мужчины, достойного стать альфа самцом в жизни гордой волчицы. ***** — Поднимись. — Властно сказал Кеншин, неотрывно глядя в глаза стоящей перед ним на коленях женщины. Инузука Цуме не могла долго выдерживать его волевой взгляд, и опустив глаза, тихонько поднялась. Все ее движения символизировали о покорности и кроткости, а в этот момент в ее разуме велась самая настоящая борьба. Одна половина призывала скорее взяться за голову, и перестать подчиняться этому наглому юноше, сохранив остатки достоинства. А вторая половина, о существовании которой она не подозревала до сегодняшнего дня — настаивала отдаться своим инстинктам, и впервые, за долгую жизнь почувствовать себя хорошо. Стоило ей подняться на ноги, как Кеншин без стеснения принялся осматривать ее тело, как товар. Не смотря на некоторый налет пыли, ее лицо все еще обладало природным шармом, а взъерошенные каштановые волосы придавали ее сексуальности дополнительную дикость. Глава 269 При росте в 174 сантиметра, Инузука Цуме имела весьма привлекательную грудь второго размера, узкую талию, и выдающуюся, пухлую задницу, заставляющую всех не знакомых с ее характером мужчин оборачиваться ей вслед. — Ах! — Вскрикнула она, ощутив его крепкую ладонь у себя на заднице, но не сделала ничего, чтобы это прекратить. Кеншин прекрасно чувствовал все еще потаенные эмоции, а так же тяжелое дыхание, и закушенную в предвкушении губу. Она до сих пор не понимала, что происходит, однако ее тело в мгновение перестроилось в режим овуляции, и буквально жаждало внимания. Погладив ее мягкую щеку правой рукой, он переместил большой палец к ее губам, и плавно провел по их поверхности, побуждая ее изголодавшееся по ласке тело взять верх над сопротивляющимся рассудком хозяйки. — Уммф… — Простонала Цуме, наконец приоткрыв губы, и втянув его палец себе в рот, начав пробовать его своим нежным языком. Все ее тело буквально дрожало от неизвестного чувства, а внизу живота появился совершенно необыкновенный огонек, норовящий перерасти в бушующее пламя, способное с головой поглотить неопытную в искусстве любви женщину. Одной рукой лаская ее гладкую щеку, и поигрывая пальцем с ее языком, Кеншин решил немного ускорить прелюдии, и наконец сломить последние очаги сопротивления зрелой, волевой женщины. Его левая рука мгновенно оказалась на ее промежности, и Инузука Цуме не смогла сдержать стон наслаждения. Ее глаза широко раскрылись, однако движения языка и губ не только не остановились, но и усилились. В ее глазах плясали искры любопытства и невиданной ранее похоти, а тело действовало само по себе, позволяя мужчине ее мечты делать все, что он захочет. И Кеншин не постеснялся воспользоваться этой возможностью. — ААААХ! — Гортанно простонала Цуме, ощутив его неуемную руку у себя в штанах. Ее бедра инстинктивно сжались, а дыхание мгновенно сбилось. — Ты ведь хочешь узнать, что такого особенного в том, чего ты не понимала всю жизнь? — С легкой улыбкой спросил Кеншин, неотрывно глядя в ее звериные, наполовину остекленевшие от похоти глаза. Она ничего не ответила, однако реакция ее тела на его слова была лучше любого ответа. Последовавшие за этим действия Кеншина заставили волевую, агрессивную милфу взорваться в неистовом крике удовольствия. — УНННГФФХ! — Прокричала Цуме, испытав ошеломительный оргазм от нескольких умелых прикосновений к своей пылающей от возбуждения киске. Она впервые чувствовала нечто настолько сокрушительно приятное, и лишь подготовка шиноби позволила ей сохранить сознание. Совершенно не замечая своих действий, она вцепилась в предплечья его правой руки своими длинными ногтями, и принялась неистово сосать его указательный и средний пальцы, слегка прикусывая, не в силах сдержать свою дикую натуру. Дабы закрепить успех, Кеншин не собирался позволять ей опомниться, и подумать о сопротивлении. Он в одно движение стянул ее весьма простые штаны, оставив главу клана Инузука с голой задницей, а затем прижал к ближайшему дереву. — АХ! — Вскрикнула она, запоздало почувствовав вероломное вторжение огромного члена в свою мокрую, блестящую от соков киску. В уголке ее сознания вспыхнула мысль о сопротивлении, однако в миг была задавлена огромной симпатией к этому мужественному юноше. Ее невероятно устойчивый разум идеально пережил вмешательство «системы», и спустя секунду после начала полового акта, Цуме добровольно прижалась к дереву, и выпятила свою попку для удобства любимого мужчины. Кеншин не чувствовал радости от фактического изнасилования этой женщины, однако чем активнее она ему подмахивала, и чем сильнее брыкалась, тем больше росло его возбуждение. ХЛОП — Ах! — Взвизгнула Цуме, получив жгучий шлепок по заднице. Отбросив всякое смущение, Кеншин схватил ее левой рукой за волосы, а правой принялся шлепать по упругой заднице, чувствуя, насколько подобный подход возбуждает зрелую мазохистку из клана Инузука. Не прошло и нескольких минут, как Цуме взорвалась в очередном оргазме, едва контролируя свои дрожащие ноги. Ее глаза закатились, а из сладко стонущего рта, то и дело капала слюна. Чем дольше он трахал ее невероятно узкую киску, тем сильнее возбуждался, и вместе с этим зверел. Он без малейшей мягкости вжал ее в дерево еще сильнее, изрядно затруднив дыхание, и принялся буквально долбить ее по собачьи. По всей территории усадьбы то и дело раздавались ошеломительно громкие хлопки от удара плоти о плоть, а так же не менее громкие выкрики получающей свое, довольной женщины. Заставив ее в очередной раз кончить, Кеншин был не в силах откладывать свой собственный оргазм. Однако, каким бы сильным не было желание наполнить ее матку обильным количеством спермы, он все же нашел в себе силы вытащить. Небрежно схватив ее за волосы, он потянул ее в низ, услышав слабое шипение удовольствия. Цуме не выражала ни малейшего признака недовольства, и покорно опустившись на колени, без тени сомнения заглотила его большой член, принявшись неуклюже сосать. — Ууууф! Да… Вот так! Получай! — Зарычал Кеншин, и схватив ее за голову, начал буквально насаживать ее на свой член, игнорируя ее всхлипы, и рвотные позывы. Доминация над настолько волевой и властной женщиной привела его на вершину блаженства, и спустя несколько десятков секунд он разрядился мощным потоком спермы прямо в ее горло. Цуме не выказала недовольства, и даже задыхаясь, со слезящимися глазами, глотала один залп густой и жгучей спермы за другим. Ощущая себя полностью униженной, она испытала лишь еще больший трепет, и просунув руку между бедер, с тихим всхлипом, кончила в очередной раз. ***** — И что это значит? — Приподняв бровь, расслабленно спросил Кеншин, сидя на роскошном кресле. — Я всего-лишь выполняю свое обещание… — Тихонько промурлыкала Цуме, и поставила к его ногам большую бадью наполненную горячим отваром из дорогих трав. Она тут же опустилась на колени, и с особой бережностью по очереди поместила обе его ноги внутрь. Чем нежнее и бережнее она обходилась с его ногами, тем более тяжелым становилось ее дыхание. Настолько «унизительный» для любого члена клана Инузука ритуал вводил ее в некое подобие состояния течки, едва ли не побуждая скулить от похоти, и закусив губу смотреть на того, кого раз и навсегда выбрала своим вожаком. — И что мне с тобой делать?.. — Устало прошептал Кеншин, поглаживая красавицу по немного растрепанным, каштановым волосам, на что она лишь ласково заскулила, обтираясь щекой о его крепкую ладонь. Глава 270 ***** — Поднимайся, девочка, нам пора одеваться. — Сказал Кеншин, и, как следует шлепнул Цуме по оттопыренной к верху попке. — Уууумпф… — Простонала она, однако испытав несколько монументальных оргазмов, и будучи оттраханной едва ли не до потери сознания, шевелиться, и что-либо делать у нее не было никаких сил. Она была настолько вымотана, что совершенно не беспокоилась о том, что ее розовые киска и попка выпячены для взора любого, кто посмеет зайти в комнату, а широкие бедра, и булочки упругой попки полностью залиты густой, сильно пахнущей спермой. Однако, желание подчиняться своему альфа самцу было превыше собственного комфорта, и спустя несколько секунд Цуме недовольно заскулила, и вместе с Кеншином поплелась в ванную комнату, с трудом найдя в себе силы, и настояв на тщательном омовении своего мужчины. Изначальное, спонтанно вспыхнувшее желание заполучить в свои сети главу клана Инузука вылилось для Кеншина совершенно внезапным открытием. Чем дольше он проводил с ней время, и чем больше она проявляла свою заботу, тем быстрее находила свое место в его сердце. Всего несколько проведенных вместе часов изменили его первоначальный план о хладнокровном использовании настолько агрессивной и неподконтрольной женщины. Раскрывшись ему с совершенно новой стороны, Инузука Цуме полностью компенсировала неприятное знакомство, и последовавшее за этим отвратительное впечатление о себе. ***** — Разве нельзя побыть вместе хотя бы до вечера? — Словно маленькая девочка, захныкала недовольная Цуме, сидя на коленях у Кеншина, и положив голову ему на плечо. — Ты ведь сама понимаешь, насколько странно будет воспринято уединение незнакомых мужчины и женщины. К тому же, если Хана узнает обо всем раньше времени — у нас будут большие проблемы. — Вдумчиво ответил Кеншин, запустив руку под ее кофточку, поглаживая ее невероятно упругую грудь, и торчащие, возбужденные соски, заставляя мамочку из клана Инузука похотливо стонать. — Почему бы тебе просто не сделать с ней то же, что и со мной? — Прошептала она, выбив Кеншина из всех размышлений. — Что?.. Ты предлагаешь силой взять твою дочь?! — Удивленно спросил Кеншин. — Не то, чтобы я в восторге от этой идеи… Но Хане от этого будет только лучше. Ты лучший мужчина, которого я могу представить в роли ее мужа, и моя девочка будет с тобой поистине счастлива… Я знаю о чем говорю… — Слегка смущаясь сказала Цуме, тем не менее не постеснявшись поерзать попкой на его твердеющем члене. На секунду задумавшись над ее словами, Кеншин отрицательно покачал головой. И хотя он был готов к подобным действиям в отношении разозлившей его Цуме, юная и невинная Хана не заслуживала подобного отношения, и мысль о насилии в ее сторону жестоко отвергалась его разумом. — Нет, я не стану применять силу в отношении твоей дочери. Мы поступим именно так, как договорились. Поняла? — Властно сказал Кеншин, и ущипнул ее за правый сосок, заставив взвизгнуть возбужденную мамочку клана Инузука. — Поняла… — Кротко ответила Цуме, и покорно опустила глаза, чувствуя покалывание между ног. ***** — Мама! Что это еще за фокусы?! Никуда я не поеду! — Гневно шикнула молодая девушка с каштановыми волосами, и боевой расскраской от глаз до скул. — Поедешь. Клану нужны связи с Семьей Накаяма. Все твои сверстницы мечтают посетить это загадочное место, а ты нос воротишь. Совсем от рук отбилась! — Властно заявила Цуме, неотрывно глядя в глаза своей молодой дочери. Не в силах выдерживать взгляд альфа самки своего клана, Хана опустила глаза, и сделав глубокий вдох, сказала: — И что мне там делать? Не лучше ли отправить кого-нибудь из старейшин? Я ведь могу все испортить, и тогда только попробуй меня в этом обвинить! — Вновь шикнула Хана, выказывая явное недовольство спонтанной идеей матери, чей авторитет она была обязана уважать. — Делай все, чему тебя учили старейшины на уроках дипломатии. Но помни, что ты находишься на позиции гостьи, и можешь считать это своего рода отдыхом. Не переживай, глава Семьи Накаяма обещал принять тебя с почестями, а так же лично провести экскурсию по своим владениям. — Немного подобрев, сказала Цуме. Она впервые завидовала своей дочери, и хотела оказаться на ее месте, дабы, как можно дольше побыть с Кеншином наедине. — И когда ты говоришь этот старик зайдет за мной? — Недовольно спросила Хана, чувствуя раздражение от необходимости составлять компанию старому идиоту из очень влиятельной организации. — Старик? Ха-ха-ха! В данный момент он занят своими делами в Конохе, и зайдет за тобой через несколько часов. — С легкой улыбкой ответила Цуме, едва сдерживая смех над невежеством дочери. ***** Пока мать и дочь клана Инузука обсуждали его персону, Кеншин обреченно направлялся по указанному адресу, предусмотрительно набрав целую сумку заранее заготовленных подарков. Стоило ему приблизиться на расстояние в несколько сотен метров к воротам роскошного особняка, как на встречу тут же вышел стильно одетый старик, в котором чувствовалась аура далеко не слабого Джонина. — Добро пожаловать, Накаяма-сан. Госпожа будет рада вас видеть, пожалуйста, следуйте за мной. — Едва ли не механическим голосом сказал старик, и после утвердительного кивка Кеншина, направился обратно. Особняк Утатане Кохару удивил Кеншина своим роскошеством. Ни у одного из трех кланов, в которых он успел побывать, не было настолько роскошного поместья, и настолько ухоженной территории. Дизайн интерьера всего участка напомнил ему роскошные особняки английской знати. Всюду виднелись очерки перфекционизма. Подстриженная трава, кусты, вымощенные идеальными камнями дорожки, а так же абсолютная симметрия во всех строительных объектах говорила об утонченном вкусе живущей здесь госпожи. Подобные пристрастия Кохару навели его на крайне неприятную мысль, заставившую сильно поежиться, и впервые в жизни пожалеть о владении весьма необычной способностью, буквально требующей активных действий в отношении любой статусной, и талантливой женщины. «Забудь даже думать о таком!» — Гневно воскликнул он самому себе, и до боли укусил кончик языка, дабы прогнать эту, с каждой секундой кажущуюся все более приемлемой мысль.