В мире Наруто с Системой Патриарха

Глава 281 После того, как тело Такеши рассеялось, Кеншин призвал его вновь, решив вдоволь попрактиковать свои новые силы на достаточно «безопасном» противнике. С двукратным замедлением течения времени на Арене, у него было два часа, до окончания действия «Режима Патриарха». Первым делом ему не терпелось испытать мощь дальнобойных техник, и наконец в некотором роде «отомстить» противнику за многочисленные поражения от невероятно смертоносных порождений чакры. — Катон: Дзукокку — За долю секунды сложив десяток печатей, выкрикнул Кеншин, и мгновенно выплюнул сконцентрированный шар огня, который через мгновение увеличился до двадцати метров — Фуутон: Ацугай — Молниеносно прорычал он, выплюнув следом небольшой «шар» сжатого до предела воздуха. Такеши, будучи достаточно опытным шиноби, среагировал молниеносно, и практически сумел избежать радиуса поражения первой техники, пока обреченно не заметил влетевшую в гущу пламени сферу из сжатого воздуха. Двадцатиметровый шар огня в мгновение разросся до пятидесяти метров, и с огромной скоростью врезался в землю, буквально растекаясь в радиусе нескольких сотен метров. Температура в эпицентре, недалеко от которого встретил удар Такеши, была более трех тысяч градусов, и спешно сформированный водяной купол, размером в десять метров, был испарен буквально за несколько секунд, не давая Элитному Джонину времени на успешный побег. Одна единственная атака практически поставила крест на продолжении боя. И хотя Такеши все еще был жив, и мог отбиваться, он получил 80% ожогов по всему телу, а так же лопнувший от огромной температуры глаз. Лишь невероятная жизненная сила, даруемая высоким рангом, позволяла ему жить, и даже продолжать сражаться. Решив не мучить своего противника, Кеншин вновь закончил бой одним ударом, и глубоко задумался. Он обратил внимание на свой изменившийся «статус», в поисках подсказок, благодаря которым стал настолько силен. Имя: Накаяма Кеншин Возраст: 22 Уровень: 30 Класс: Патриарх Доступно: 0 очков навыков Навыки: Властитель гарема (MAX) Воля Патриарха (MAX) Разум Патриарха (MAX) Аура Патриарха (MAX) Сила Патриарха (MAX) Талантливое Потомство [13 уровень] (Дар Отца) Создание Убежища [10 уровень] (Арена Патриарха) Создание Формаций [10 уровень] (Специализация на Поддержке) Пси — 9540/10260 Качество Чакры: 10 Количество Чакры: 52360 Контроль Чакры: 84% ??? ??? ??? ***** — Значит все из-за контроля? — Пробормотал Кеншин, и глубоко задумался. Огромное множество изменений попросту не отображалось в «статусе», из-за чего часть его ранних теоретических выводов оказались не верны. И если при прочих равных Накагава Такеши без проблем мог справиться с техниками созданными с качеством чакры в десять единиц, как у него самого, то изменение самой чакры на гораздо более насыщенную чакру Карин, а так же повышение контроля, вкупе с невероятной скоростью исполнения техник, создали подавляющий перевес, который поднял силу техник на уровень Каге. После череды экспериментов, и многократного уничтожения Такеши всевозможными способами, Кеншин окончательно убедился в том, что противники подобного уровня перестали быть угрозой для Клана Накаяма. Состояние азарта и желание настоящей битвы позволило Кеншину без особых раздумий вызвать на бой Хатаке Какаши, и впервые взглянуть ему в глаза, не испытывая страха. Однако многочисленные смерти от рук копирующего ниндзя вынуждали его проявить некоторую осторожность, и не подставляться рискованными атаками. Все его опасения оказались чрезмерными, ибо противник внезапно стал гораздо менее опасным. Скорость, маневренность, и сила множественных ударов Хатаке Какаши, без особых проблем парировались, а он сам, едва ли успевал реагировать на мощнейшие выпады и контратаки. «Нет, это не он стал медленнее и слабее… Это я стал быстрее и сильнее!» — С улыбкой подумал Кеншин, поражаясь тому, что смог выделить время для размышлений в бою с самим Хатаке Какаши. — Катон: Хосенка но Дзюцу! — Сложив несколько печатей, выкрикнул Элитный Джонин Конохи, выпустив изо рта множество миниатюрных огненных шаров, летящих по хаотичной траектории. — Суйтон: Мизураппа! — Сложив всего три печати, расслабленно воскликнул Кеншин, выплюнув толстую струю воды, разросшуюся в широкий столб, без труда поглотивший весьма сильную технику катона. — Райкири! — Прорычал Какаши, оказавшись на дистанции ближнего боя, и нацелившись на сердце своего противника. Однако в тот самый момент, когда его наполненная вереницей из молний рука должна была достичь цели, Кеншин в последний момент исчез, появившись у него за спиной, и сделал решительный взмах катаной. Какаши был немного быстрее Такеши, и обладал невероятным додзюцу. Именно это позволило ему среагировать. Стоило ему заметить смертоносное лезвие приближающееся к горлу, как спираль в его глазу сделала один молниеносный оборот, а пространство неистово сжалось вокруг кромки невероятно острого клинка. БУМ! Произошел сильнейший взрыв, заставивший окружающее пространство на секунду потрескаться на множество частей, на долю секунды явив чуткому взору Кеншина множество измерений, видимых словно в осколках разбитых зеркал. Однако, прежде чем он успел всмотреться в увиденное, его тело получило сильнейший удар, и было отброшено на многие сотни метров, вспахав собой огромную траншею, глубиной в два метра, и длиной в более, чем тридцать метров. «Черт! Ну и мощь… Попади я под этот взрыв в своем обычном состоянии, о продолжении боя можно было бы забыть!» — Подумал Кеншин, молниеносно взлетев высоко в воздух, и не желая расслабляться в битве против сильного Элитного Джонина. Однако его опасения были напрасны. Хатаке Какаши едва успел подняться на ноги, и выглядел при этом весьма скверно. Его грудная клетка была вогнута внутрь, а правая рука, находившаяся ближе всего к эпицентру взрыва, являла собой ни что иное, как мешок с молотыми костями, заставляя Элитного Джонина сильно морщиться при любом движении. Кеншин не мог не похвалить мужество своего противника, который без раздумий в следующую секунду отсек свою руку, и испытав сильнейшую боль от прижигания раны, занял устойчивую позицию для отражения грядущих атак. — Ты достойный соперник, Хатаке Какаши, именно поэтому я не собираюсь смотреть на твои мучения… — Со вздохом пробормотал Кеншин, и в следующую секунду вновь оказался у него за спиной, совершив безжалостный выпад мечом. Элитный Джонин вновь сумел среагировать, и выставил на встречу свой небольшой вакидзаси, в попытке заблокировать атаку, но Кеншин вновь сменил свое местоположение, и на этот раз без особого труда отсек часть головы своего противника. Глава 282 ***** После нескольких побед над Хатаке Какаши, Кеншин окончательно убедился в способности убивать Элитных Джонинов. Из-за ограниченности времени, он был вынужден прекратить спарринги, и сосредоточиться на глубоком изучении всех своих способностей. Он был уверен, что никто из ныне живущих людей не способен прикоснуться к таинствам даруемым владением множеством противоположных способностей. Он не знал, способен ли на это сам Ооцуцуки Хагоромо, но совершенно точно знал, что даже оставшийся час времени способен внести неоценимый вклад в изучение шарингана и бьякугана. Владение всеми актуальными знаниями в области искусства ирьениндзюцу Клана Накаяма, вкупе с базой современных знаний о медицине, позволило ему достаточно эффективно изучить многие из «невозможных» ранее элементов взаимодействия разных типов чакры, и в первую очередь проверить все свои теории на практике. Первое, на что он обратил внимание — это разная степень развития глаз. Система присвоила шарингану восьмой уровень, а бьякугану всего шестой. Однако даже так, эти глаза имели невероятную мощь. Бьякуган даровал возможность охватывать взглядом 240 градусов, оставляя лишь небольшое «слепое пятно». А шаринган позволял следить за движениями гораздо более быстрого противника, что вкупе с ускоренным восприятием, позволяло Кеншину вести себя в бою достаточно расслабленно, держа все под контролем. После тщательного изучения внутреннего строения обоих додзюцу, и небольших исследований по воздействию на миниатюрные каналы чакры, он решил полностью сосредоточиться на изучении самого перспективного направления, способного поднять мощь Клана Накаяма на новый уровень. Ему пришлось задействовать всю имеющуюся информацию связанную с мангеке шаринганом, а так же испробовать все теории сформированные сыновьями. Из-за сложности предстоящей задачи, он без раздумий применил двухсоткратное фокусирование, что вылилось практически в неделю безостановочных размышлений, и анализа. Но даже так, результат этого исследования оказался лишь отчасти успешным. Благодаря одной из теорий он смог «нарастить» несколько десятков каналов чакры, что подняло его шаринган до девятого уровня в рамках оценки системы. И если при прочих равных этот результат мог бы считаться божественным успехом, то в его случае все было гораздо менее радужным. После окончания действия «Режима Патриарха», Ичиро так и не унаследовал все улучшения шарингана, и основная проблема заключалась в том, что для наращивания каналов чакры использовалась чудодейственная чакра Карин, вкупе с отличным контролем чакры Двадцать Второго, и общей для всех унаследовавших родословную Узумаки, мощной чакрой. Однако, это все же могло считаться ощутимым успехом, ибо отсев множества теорий сэкономил его сыновьям месяцы, если не годы тренировок и исследований, позволяя сосредоточиться на гораздо более полезных вещах. Хитоми сразу же приступила к организации специальной группы, для исследования метода по искусственному наращиванию каналов чакры, путем стимуляции крайне маленьких зачатков этих самых каналов. И хотя, за прошедшие недели изучив курс биологии и анатомии вплоть до университетского, она проявляла чудеса медицины, ей все еще были неподвластны настолько тонкие материи. Она без особых проблем могла восстановить поврежденные каналы чакры в теле человека, но работа с уникальными глазами находилась на уровень выше всего за что она когда-либо бралась. Именно поэтому сформированная группа из шести человек получив разрешение Кеншина на посещение Арены, приступила к одной из самых приоритетных задач, в попытке сделать то, чего не удавалось ни одному из ирьенинов прошлого, а именно — вмешаться в то, что ранее считалось лишь «талантом» и «судьбой». ***** Весь оставшийся 529-й день Кеншин уделил скопившимся вопросам в области управления пусть уже в целом самостоятельным, но все еще требующим внимания городом. Железная дорога исправно функционировала, переправляя ежедневно тысячи тонн грузов по двум рельсовым путям. Параллельно строились еще три рельсовых пути, предназначавшиеся для стремительно растущей промышленности города Накаяма. Он не мог не улыбнуться при известии об открытии юбилейной, десятой школы, предназначенной для детей рабочих и крестьян. Так же в поселении функционировало пять «вечерних» школ для взрослых, в которых население города Накаяма планомерно знакомилось с азами грамоты и арифметики. На все это тратились огромные средства, ибо проектов было настолько много, что даже бесперебойно поступающие инвестиции и диведенды не позволяли покрыть расходы даже на половину. Экспорт экзотических товаров роскоши пока еще справлялся с пополнением дырявой, словно решето казны города, однако долго так продолжаться не могло. До ощутимой пользы от запущенных не так давно проектов оставалось еще минимум пол года, а погдотовка новых, высококвалифицированных рабочих в лице нынешних упорно учащихся подростков обещала принести результаты не ранее, чем через три года. Планы по созданию собственного монетного двора, и печатанию собственной валюты пришлось отложить в долгий ящик, ибо власть и экономическое влияние новосформированного Клана Накаяма в лучшем случае были равны одному из зажиточных Кадзоку, и не позволяли беспрепятственно инициировать подобные изменения. Кеншин решил подождать с настолько радикальными инициативами, и вернуться к ним после реализации судьбоносного плана, начало которого было назначено на окончание экзамена на Чунина. ***** Утром 530-го дня он вновь направился в Коноху, и встретился в ожидающей его Кохару. Пожилая женщина буквально расцвела в его присутствии, и с радостью приняла все новые подарки. Проведенный совместно с этой, умудренной опытом женщиной час, окончательно развеял все его предубеждения, и позволил им сблизиться еще сильнее. Кохару казалось бы совершенно не осознавала того, что за короткое время настолько сильно прониклась симпатией к этому юноше, и желала быть с ним, как можно чаще. Значительно возросшее мастерство эмпата позволяло ему совершать настолько рискованные действия в общении с женщинами, что любой решивший повторить подобные «подвиги» мужчина, был обречен на неудачу, и множество последующих за ней проблем. Однако, помимо крайне полезного чувства эмпатии, он обладал еще и чрезвычайно высокой привлекательностью в глазах всех женщин, и с каждой минутой проведенной рядом с ним, все представительницы прекрасного пола все сильнее и сильнее проникались к нему чувствами. Утатане Кохару не была исключением. Уже далеко не молодая женщина не переставала удивляться тому, насколько сильно этот молодой человек обосновался в ее, казалось бы давно неспособном на теплоту сердце. И хотя сам факт подобной симпатии ее удивлял, но вопросы о причинах, ее разум предпочитал обходить стороной. Изрядно укрепив отношения с пожилой женщиной, Кеншин уделил пол часа времени на визит в клан Нара, для знакомства с Нара Шиничи, а так же всей правящей верхушкой, и после подтверждения своих добрых намерений, направился с визитом в клан Инузука. Едва главные ворота дома главы клана Инузука захлопнулись, как Цуме без слов опустилась на колени, и стянула с Кеншина штаны, а затем не дав ему и слова, сделала глубокий минет, заставив его кончить за несколько минут, и с блаженным стоном разрядиться тем, что казалось литрами спермы в голодное горло одомашненной волчицы. Лишь проглотив вкусное лакомство, Цуме пришла в себя, и вернула способность к размышлению. Единственное, что ее интересовало — это желание быть вместе со своим мужчиной, и возможность наконец родить ему сильное потомство. Едва услышав о том, что ее маленькая дочь попала в крепкие сети ее любимого мужчины, Цуме почувствовала радость, и изъявила желание покинуть клан, дабы стать одной из жен Кеншина. Последовавший за этим отказ сильно снизил ее настроение, однако обещание о том, что менее, чем через два месяца они смогут быть вместе, зажгло в ее душе радостную искру, а в глазах пламя обожания, и желание вновь сделать ему приятно. Глава 283 ***** Вернувшись домой после обеда, он посвятил несколько часов тренировкам на Арене, и до самого вечера сосредоточился на познании Формации Усиления, вкупе с комплексным освоением четырехмерных структур. Из-за загруженности последних дней, его прогрессия по этому направлению едва ли перевалила за восемьдесят процентов. Однако он не расстраивался, и намеревался, как следует заняться освоением этой жизненно необходимой формации в самое ближайшее время. В семь часов вечера, на 529-й день, произошло весьма знаковое событие, важность которого не понимал никто, кроме узкого круга лиц. Однако из-за того, что это событие было связано с главой клана Накаяма, множество людей было готово отправиться хоть на край света, лишь бы поучаствовать в чем-то настолько необычном. ***** — Ты уверен, что это дело стоит моего внимания? — С сомнением в голосе спросил убеленный сединами мужчина в богатом наряде, с заплетенными в великолепную косу волосами, увенчанными роскошной заколкой. — Конечно, Симидзу-сама, в открытии этого ресторана примет участие сам господин Накаяма! — Восторженно сказал гораздо менее богато одетый мужчина, услужливо вжимающий плечи в присутствии столь уважаемого человека. — Хм! Хорошо. Надеюсь все так и будет! — Отчеканил глава весьма зажиточной семьи из города Шукуба по фамилии Симидзу. Однако, чем ближе он подходил к обозначенному месту открытия «Легендарного Ресторана Ичираку», тем сильнее убеждался в бесполезно потраченном времени. Мало того, что здание весьма большого ресторана располагалось на приличном расстоянии от города, так еще и вокруг все выглядело на редкость убого и блекло. Неподалеку от великолепного двухэтажного здания будущего «ресторана» предусмотрительно организовали пространство для проведения общественных мероприятий, вкупе с миниатюрной сценой и трибуной. Никто из присутствующих не понимал скрытого смысла в пышной организации чего-то столь тривиального, как очередной ресторан. Однако, из-за того, что на мероприятии присутствовали люди из сформированного не так давно клана Накаяма, окружающий народ, состоящий из весьма «разношерстной» публики, отнесся к этому со всей серьезностью. Среди сформированного «костяка» из очевидно главных людей этого мероприятия виднелся пожилой мужчина с весьма смуглым, по меркам аристократов цветом кожи, овальным лицом, и очень узкими глазами, из-за чего казалось, будто они все время закрыты. Рядом с ним стояла куда более привлекательная молодая девушка, одетая в строгий, но шикарно выглядящий костюм, одновременно подчеркивающий профессионализм, и красоту. Теучи и Аяме чувствовали себя так, словно надели шубу из иголок. Им было максимально некомфортно, и не привыкшие к подобному официозу провинциальные отец и дочь, желали поскорее вернуться к плите, и забыться в расслабляющем приготовлении великолепных блюд. Чем больше проходило времени, тем сильнее накалялась ситуация. Окружающий народ, наполовину состоящий из рабочих, и членов зарождающего чиновничества города Накаяма, все больше негодовал, и все сильнее перешептывался о причинах этого мероприятия. Однако, стоило стрелке часов перешагнуть отметку в 18:59, как внимание всех присутствующих мгновенно сосредоточилось на буквально из ниоткуда появившейся троице, состоящей из одного юноши, и двух девушек разного возраста. Никто не видел, как они прибыли, однако никто не мог проигнорировать их эффектное появление. В молодом парне окружающие без особых проблем узнали лидера клана Накаяма, одетого в простые черные штаны, и черную рубашку. Незамедлительно послышались приветственные и уважительные выкрики, а так же попытки упасть на колени, которые строго пресекались находящимися рядом, сотрудниками сформированной не так давно «полиции». И если в личности юноши ни у кого не было сомнений, то сопровождающих его, ослепительно красивых девушек подавляющее большинство людей видело впервые. Обе девушки были одеты в настолько обворожительные и изящные платья, что присутствующие мужчины не могли отвести взгляд, пусть даже одна из них была всего-лишь девочкой подростком. Первая девушка была очень молода. Ее черные волосы, уложенные в невероятно притягательную прическу, все еще ниспадали до середины ее спины, а черное платье лишь подчеркивало изящество и стиль любительницы ночи. Вторая девушка и вовсе была подростком, однако даже ее внешний вид не мог не притягивать окружающие взгляды. Ярко красное, пышное платье лишь подчеркивало малиновые глаза, и не менее пышные, красные волосы. Обе девушки создавали настолько невероятный контраст, что многие в неверии потирали свои глаза. Впервые увидев настолько красивых и ухоженных женщин в платьях, гораздо более красивых, чем все, что можно было увидеть в этом мире, окружающие люди восприняли их как богинь, сошедших с небес. На фоне обворожительных жемчужин, Кеншин выглядел максимально непримечательно и блекло. Однако ни у кого не было сомнения, что именно он глава всей процессии, и девушки лишь составляют ему компанию. Все представители низшей аристократии тут же принялись приветствовать столь уважаемого человека, и пытались выделиться из толпы, дабы он их заприметил. Кеншин в свою очередь позволил многим из них сохранить лицо, и блеснул идеальной памятью, обратившись к ним по имени, а так же перебросившись парой дежурных фраз. Этого было более, чем достаточно, чтобы согреть душу охочих до высокого статуса аристократов низшего и среднего звена. Глава семьи Симидзу, услышав приветствие Кеншина, и пожелания скорейшего выздоровления его больного отца, мгновенно подобрел, и решил, что даже поездка в такую глушь ради открытия бесполезного ресторана, определенно того стоила. — Теучи-сан, рад вас снова видеть. — С улыбкой сказал Кеншин, одним лишь взглядом заставив толпу расступиться, и позволить затерявшемуся и забытому виновнику торжества вновь явиться на белый свет. — Аяме-чан, с последней нашей встречи ты стала лишь красивее… — Добавил он, глядя на «невзрачную» девушку, стоящую подле своего отца, и старающуюся «не отсвечивать» Стоило ему подчеркнуть привлекательность этой девушки, как окружающие люди внезапно обратили свои заинтересованные взоры на незаметную ранее девушку, и увидели ее в новом свете. Мало кто ранее заметил ее выдающуюся красоту, скрывающуюся за достаточно «мужским» нарядом. От зорких глаз присутствующих не мог скрыться факт легкого толчка локтем в бок Кеншина от сопровождающей его девушки в черном. Самые опытные и умные мгновенно сделали все выводы, и постарались запомнить ее образ, что, благодаря ее ослепительной красоте было совершенно не сложной задачей. Пока Теучи раскланивался перед Кеншином, выказывая уважение, а Аяме молчаливо залилась краской, Карин с интересом осматривалась. Она впервые была выведена в «высший свет», и представлена общественности, и хотя официально ей была уготована роль дочери Кеншина, с самого начала она вела себя, как одна из его жен, и не видела в этом ничего предосудительного. Ее, еще несколько месяцев назад совершенно детское тело, в нынешний момент начало обретать все большую женственность. Рост увеличился со 130 до 145 сантиметров, а равнина на груди обзавелась маленькими, растущими холмиками. Видя множество заинтересованных, уважительных, и иногда завистливых взглядов, Карин почувствовала прилив энергии. Ей нравилось быть в центре внимания, и выпрямив спину, она посильнее прижалась к Кеншину, в попытке показать всем присутствующим степень их отношений. Глава 284 — Я бы хотел поблагодарить всех, кто решил уделить этому событию свое время. А так же поздравить всех вас, и жителей города Накаяма с открытием ресторана, которому суждено стать одной из главных достопримечательностей нашей Страны Огня. — Полуофициальным тоном, заявил Кеншин, слегка помогая имиджу ресторана Ичираку. Услышав его слова, все окружающие были удивлены. Большинство из присутствующих мгновенно изменили мнение относительно этого заведения, построенного в глуши, а самые умные сопоставив все факты, обратили внимание на одну деталь. До этого момента многие попросту не обращали внимание на то, что расположение ресторана Ичираку можно было считать «глушью» только с точки зрения центра города, но близость к крепости клана Накаяма полностью меняла все расклады. Мало кто знал, что строительство в сторону личной территории Клана Накаяма было строго-настрого запрещено, и только лишь этот факт делал ресторан Ичираку особенным. — Думаю, вы, как и я, с нетерпением ждете скорейшего открытия этого заведения. — С улыбкой начал Кеншин, сохраняя полу-неформальный настрой, давая присутствующим ощущение пребывания на закрытом приеме «для своих». Произошедшее следом изрядно удивило всех присутствующих, и положило основу для нового ритуала по торжественному открытию всех важных объектов. Кеншин молча спустился со сцены, и проследовал к натянутой перед дверью красной ленте. — С этого момента город Накаяма может похвастаться наличием невероятного ресторана Ичираку, и вы, будете первыми, кто попробует божественный Ичираку-рамен. — С довольной улыбкой сказал Кеншин, и перерезал красную ленту. — Теучи-сан, поприветствуйте ваших первых клиентов. Сегодня весь рамен за счет Клана Накаяма. — Со смехом добавил Кеншин, уступив место взволнованному хозяину ресторана. — К-конечно, Накаяма-сама!.. — Утерев пот со лба, сказал Теучи, а затем взяв себя в руки, повернулся к ожидающей публике. — Уважаемые клиенты, проходите, проходите. Сегодня никто не уйдет голодным! ***** Утро 533-го дня. Страна Огня, город Миямото. — Отец, ты уверен? Дайме ведь… — Начал было говорить мужчина средних лет с легкой проседью в густых, черных, как смоль волосах, и крепким телосложением, но был грубо прерван. — Довольно! Плевать на то, что сказал Масахидэ. Все эти годы Такеши был ему надежной опорой, и считал его лучшим другом. И теперь он запрещает мне мстить за убитого наследника?! — Гневно воскликнул глубоко пожилой мужчина, едва не выплевывая наполненные яростью слова из своего, наполненного желтыми зубами рта. Будучи крайне пожилым главой клана, Накагава Сэтоши не желал слышать ничего, кроме согревающих душу вестей об уничтожении членов, и непосредственно главы, ставшей кланом, Семьи Накаяма. Гордость всей его жизни, и единственная надежда на усиление позиций клана, его любимый старший сын вот уже месяц, как был жестоко убит, не оставив после себя даже костей. Единственное, что по мнению Сэтоши могло хоть как-то упокоить его душу — это истребление всех людей с фамилией Накаяма, и старый глава клана Накагава, не собирался упускать столь удачно подвернувшийся случай. — И что нам делать с Масахидэ, когда он узнает о том, что мы задумали? — Со вздохом спросил Накагава Рокеро, смирившись с бесполезностью попыток убеждения ищущего мести отца. — Ничего. Когда он узнает — возражать будет поздно, и неблагодарному сопляку придется смириться с тем, что в этом мире остались люди имеющие решимость отомстить за сына, брата, и товарища. — Хрипло отчеканил Сэтоши, выписав смертный приговор всем членам клана Накаяма, которым не повезет оказаться в составе. — Надеюсь, отец, гнев не затуманил твой разум настолько, чтобы подставлять под удар будущее всего клана… — Со вздохом сказал Рокеро, чувствуя себя так, словно участвует в преступном сговоре, который может повлечь глубоко печальные последствия для его клана. — Будущее?! По вине ублюдков из Семьи Накаяма, у нашего клана теперь нет будущего! Мой наследник, твой брат, без пяти минут глава клана был жестоко убит врагами, а ты смеешь сомневаться в том, стоит ли нам мстить?! Будь на его месте ты, Такеши точно не стал бы сомневаться, и украсил твою могилу черепами всех членов Семьи Накаяма! — Не в силах сдержать свой гнев, вкупе с огромным разочарованием, прорычал Сэтоши. Рокеро еще несколько минут молча постоял в кабинете отца, а затем с опущенной головой вышел за дверь. Он знал, что любое его слово раззадорит главу клана еще сильнее, и прекрасно понимал, что после потери наследника, его отец не желает видеть остальных своих детей, предпочитая часами разговаривать с портретом несостоявшегося главы клана Накагава. ***** Полдень 533-го дня. Северо-запад Страны Огня. С самого утра Тридцать Восьмой чувствовал себя неважно. Перед глазами время от времени всплывала пелена, и даже активация бьякугана не помогала снять наваждение. Он знал, что для шиноби крайне важно обращать внимание на знаки судьбы, но не придавал этому значения, ибо успех этой миссии был гораздо важнее неизвестных предчувствий. Поездка в Ивагакуре в составе наполненного огромными богатствами каравана обещала быть на редкость прибыльной. Именно поэтому трое сыновей Кеншина занимались сопровождением и охраной всей караванной процессии, ибо на кону стояли не только деньги и политическое влияние, но и укрепление отношений с внучкой Цучикаге. — Надеюсь, Куроцучи по достоинству оценит все дары нашего отца. Мы ведь не бестолку вынуждены который час подряд дышать пылью? — Со вздохом сказал Двадцать Девятый, предпочитая иной раз полежать под цветущим древом, и наслаждаться ароматом природной свежести. — Вам, братьям от третьей жены отца, лишь бы полежать и поспать. — Со смехом прокомментировал Двадцать Третий. Будучи сыном Нацуми, он был значительно старше двоих своих братьев, и относился к ним, как к младшим, при этом уступая им в силе. — Как говорит отец: лень — двигатель прогресса… — С легкой полуулыбкой ответил Двадцать Девятый, навсегда запомнив это словосочетание, практически ставшее жизненным кредо всех сыновей Касуми. — Он сказал это в контексте описания постиндустриального общества его мира. А вы используете его для уклонения от своих прямых обязанностей. — Парировал Двадцать Третий, памятуя обо всех «лекциях» Кеншина, переданных в головы всех сыновей. — Помолчите оба. Я чувствую что-то странное! — Серьезным тоном воскликнул Тридцать Восьмой, и в одно мгновение оказался на крыше самодельного грузовика, устремив свой взор вдаль. Оба его брата мгновенно замолчали, и так же поднялись наверх, приняв боевую готовность. Они были осведомлены о важности этого каравана, и уведомлены о возможном нападении наемников, желающих поживиться настолько лакомой добычей. Увиденное с помощью весьма развитого бьякугана подняло тревогу Тридцать Восьмого на новый уровень. Со всех сторон, в том числе и сзади их караван оказался окружен. По каждому из направлений он видел несколько человек с крайне мощной чакрой, от чего мгновенно передал мысленный сигнал двум братьям. «Как минимум десять Джонинов! Нужно срочно отступать!» — Воскликнул он, памятуя о четких инструкциях отца относительно встречи с опасным противником. Всем членам каравана и сопровождающим Чунинам сразу же поступил приказ бросить свои позиции и не дожидаясь встречи с врагом, срочно отступить. Это сильно снижало мотивацию врагов к расправе, ибо никто из членов каравана не видел налетчиков в лицо, и не являлся ценным свидетелем. Глава 285 ***** — Что-то не так… Кажется у них есть чрезвычайно одаренный сенсор, способный засечь засаду. — Задумчиво пробормотал Накагава Рокеро. — Бегут, словно крысы с тонущего корабля… Как думаешь, Рокеро, может быть стоит с ними немного поиграть, и вселить в их души отчаяние? — С веселой улыбкой спросил Абэ Хироки. — Не стоит делать опрометчивых шагов. Нужно дождаться стягивания основных сил по всем направлениям. В любом случае, с этим артефактом, даже Элитному Джонину будет очень сложно вырваться из окружения. — Взвешенно сказал Рокеро, являясь «мозгом» всей операции. — Среди них должно быть трое членов «Семьи Накаяма»… Я наслышан о том, насколько их глава любит своих «сыновей», ха-ха-ха, представляю его лицо, когда он узнает, что они решили отдохнуть в пыточной рода Абэ! — Зловеще заявил Хироки, чувствуя непреодолимое желание поквитаться с врагами семьи. — Сначала добыча информации, и лишь потом развлечения. Не забывай этого, Хироки. — Погрубевшим голосом сказал Рокеро, поставив важность выполнения миссии во главу угла. — Ха-ха-ха, конечно конечно, разве я похож на идиота? — С веселым смехом отмахнулся средний сын главы рода Абэ, ни капли не переживая об успехе всей операции. ***** «Черт, черт, черт! Это высокоуровневая фуин!» — В раздражении воскликнул Тридцать Восьмой, увидев детали непреступного барьера на расстоянии в километр. «И что нам делать?» — Слегка взволнованно спросил Двадцать Третий. Будучи самым старшим по возрасту, он являлся самым младшим по боевой силе и лидерским качествам, заметно уступая братьям от Касуми и Хитоми. «Отдай приказ всем разбредаться в случайные стороны. Возможно кому-то удастся уйти» — Решительно заявил Тридцать Восьмой, и подобравшись к границе барьера, принялся изучать его внимательнее. Двадцать Девятый тем временем скрылся неподалеку, используя одну из новоизученных техник, переданных кланом Нара. Это все еще не было полноценным уходом в тень, однако позволяло скрыть присутствие. Спустя несколько минут ни у кого не осталось сомнений, что эта западня устроена с целью вырезать всех членов каравана. Силы были абсолютно не равны, и пятеро Чунинов не могли ничего противопоставить организованным группам, имеющим в своем составе, как минимум одного Джонина. И хотя желание троих братьев ринуться в бой, и помочь в отражении нападения было высоко, каждый понимал, что тем самым они подпишут себе смертный приговор. Из всех присутствующих только Тридцать Восьмой твердо шагнул на ранг Джонина, и мог на равных сражаться со средним Джонином. Двое его братьев имели лишь ранги пикового Чунина, и едва ли могли обороняться от слабых вражеских Джонинов. Единственным шансом на спасение — было немедленное отступление, и бегство с помощью разнообразных формаций. Однако, сколько бы Тридцать Восьмой не пытался найти слабые места в циркуляции энергии этого барьера — у него ничего не получалось. — Джонин и пиковый Чунин? Таланты истинных членов «Семьи Накаяма» и впрямь поражают… — Со вздохом сказал сорокалетний мужчина с распущенными, черными, как смоль волосами, окинув взглядом Тридцать Восьмого и Двадцать Третьего. — Кто вы, и по какому праву напали наш караван?! — Воскликнул Двадцать Третий, уставившись пылающим взглядом на невероятно сильного противника. — Меня зовут Накагава Рокеро. Накагава Такеши был моим старшим братом. Это достаточная причина? — Ответил он, улыбнувшись от того, что все их силы в нынешний момент стоят позади, и ждут лишь команды. — Накагава? Тогда все ясно… Однако, скажи мне, Рокеро, ты готов заплатить цену за наше уничтожение? — Безэмоционально спросил Тридцать Восьмой, чувствуя полную обреченность, и отдав приказ младшим братьям, ни в коем случае не попадать в плен. — Цену? Ха-ха-ха-ха! — Звонко засмеялся подошедший, и вставший рядом с Рокеро мужчина. Он был гораздо более молод, и имел выражение лица, словно у хитрой, затаившейся для атаки змеи. — И какой же ценой нам обойдется захват маленького Чунина и слабого Джонина? Похоже третий из вас уже был случайно раздавлен, словно таракан. Но вы двое так легко не отделаетесь. — Добавил Абэ Хироки, желая поскорее увидеть отчаяние в глазах вражеского Джонина. — Спрашиваешь какой ценой? Ценой полного уничтожения рода Абэ, и клана Накагава! — Решительно заявил Тридцать Восьмой, а затем взглянул вражескому командиру в глаза, и добавил: — Ну же, Рокеро, ответь. Стоят ли наши жизни такой цены? — Ну и бред! Твой жалкий «отец» каждый день дрожит, и умоляет Хокаге разобраться в этом деле, и после этого ты смеешь говорить подобную чушь?! — В гневе воскликнул Абэ Хироки, и ринулся в атаку, намереваясь с позиции «среднего» Джонина, раздавить болтливого юнца одним ударом. — Хироки! — Гневно окликнул его нынешний наследник клана Накагава, но было поздно. В тот самый момент, когда старший сын главы рода Абэ стремительно проносился между деревьев, его предчувствие опасности забило доселе неслыханную тревогу, заставив хозяина буквально завизжать от ужаса. — АААА! — Взвизгнул Хироки, и лишь чудом сумел прикрыть шею рукой. В следующее мгновение часть его руки полетела в одну сторону, а он сам — в другую, приземлившись в десяти метрах. Попытка добить дезориентированного врага не увенчалась для Двадцать Девятого успехом, ибо на помощь «товарищу» подоспел гораздо более опытный Рокеро. Однако Тридцать Восьмой не собирался стоять и смотреть, как убивают его брата, и спустя мгновение отразил взмах клинка Рокеро, который должен был отсечь голову гораздо более медленного Двадцать Девятого. Как только завязалась серьезная битва между двумя сильными Джонинами, оба более слабых брата, как и подручные клана Накагава и рода Абэ, спешно убрались в сторону, дабы не ограничивать своих командиров, и сосредоточиться на боях друг с другом. Однако их сопротивление не предполагало никакой победы, и доказательством этого послужило пронзенное клинком сердце Двадцать Третьего. Не успев вступить в бой, он попал в окружение двоих Джонинов, и был убит. Даже мембрана, сформированная формацией защиты поглотила лишь один удар, после чего тело одного из сыновей Нацуми оказалось изрублено на части. — Н-нет! — Горестно воскликнул Двадцать Девятый, и взорвавшись невиданной силой, перегружая свои каналы чакры, ринулся в атаку на двух своих противников, забрав с собой одного из них, прежде чем лишился обеих ног, и получил множественные колотые раны брюшной полости. — Не убивать! Живым, живым! — В ярости закричал Абэ Хироки, пылая необузданной яростью за невыносимое унижение и ранение, которое имеет все шансы оставить его калекой. — Ха-ха-ха! — Раздался дикий, отчаянный смех, а затем не менее отчаянный, и решительный выкрик: — Суйтон: Дай Бакусуйшоуха! На формирование этой монструозной техники ушла вся чакра Двадцать Девятого, и даже больше. Все его каналы чакры были мгновенно высушены, а спустя секунду его тело накренилось вперед, и упало, символизируя об окончательной смерти храброго воина Клана Накаяма. При виде трагических смертей обоих братьев, Тридцать Восьмой не мог сдержать слез. Его абсолютно белые глаза, скрытые за одной из множества формаций, вспыхнули яростью, и не заботясь ни о чем другом, он ринулся к заключенным в быстро увядающую, гигантскую водную тюрьму врагам. Ему едва удалось отбросить Рокеро назад, заплатив за это серьезным ранением. Однако результат его более, чем удовлетворил. — Райтон: Гиан! — Спустя секунду, и несколько десятков сформированных печатей, прокричал Тридцать Восьмой, потратив более половины запаса чакры, выпустив гигантскую связку из мощнейших молний, угодившую аккурат в огромный резервуар воды, в котором все еще находилось шесть вражеских Джонинов. — ААААА! — Послышались крики агонии, обреченных на гибель людей. Пока сохранялась техника гигантской водной тюрьмы, они были вынуждены испытывать бесконечные разряды, проносящиеся по всей нервной системе, и заставляющие сердце работать на пределе. Глава 286 ***** Полдень 533-го дня. Крепость Клана Накаяма. Сидя в позе лотоса и размеренно обдумывая новые идеи для познания «Формации Усиления», Кеншин внезапно ощутил болезненный укол в сердце, словно в него вонзили ржавую иглу. — Кха-кха! — Закашлялся он, будучи насильно вырванным из медитации под стократным фокусированием. Пока он пытался прийти в себя, и разобраться в случившемся, его сердце получило еще один укол, не слабее предыдущего, а глаза в ту же секунду наполнились несдерживаемым потоком слез. Если первый укол в сердце был неожиданным, и лишь сильно ошеломил Кеншина, выбив его из медитации, то в значении второго укола он не сомневался. Его сердце тут же наполнилось скорбью, а глаза заволокла пелена ярости. БУМ! Он не раздумывая проделал дыру в стене, и устремился в мастерскую, где сразу же принялся осматривать сектор за сектором огромной территории Клана Накаяма. Это был крайне трудоемкий процесс, однако в данный момент он все еще не знал источник этой чудовищной скорби. Спустя полторы минуты после первых двух «уколов», он почувствовал третий, и едва сумел сохранить концентрацию. Его значительно усилившаяся скорбь мгновенно была подавлена необходимостью урегулирования чрезвычайной ситуации, и будучи подключенным ко всем магистральным узлам формаций, Кеншин смог уловить источник своей скорби. «Ичиро, Сорок Второй, Двадцать Второй! У вас есть минута на сборы!» — Громогласно заявил он по мысленной связи, и спешно вылетел на улицу, не желая встречаться с любимыми женщинами в подобном состоянии. Единственное, что он желал в этот момент — найти виновных, и тут же выдвинуться на их полное истребление. Его глаза были похожи на глаза агонизирующего зверя, обнаружившего в норе убитое врагами потомство. — Что случилось, отец? — Удивленно спросил Ичиро, переглядываясь с ничего не понимающими братьями. — Двадцать Третий, Двадцать Девятый, и Тридцать Восьмой мертвы. Нужно выяснить кто это сделал, и убедиться в том, что их судьба будет хуже смерти! — Пытаясь сохранять хладнокровие, сквозь зубы прорычал Кеншин. Услышав слова отца, троих братьев словно поразило молнией. Они мгновенно побледнели, и каждый воспринял это по своему. Ичиро и Двадцать Второй почувствовали огромную скорбь, а Сорок Второй испытал ни с чем не сравнимую ярость, и мгновенно увеличился в размерах. Кеншин был не в том настроении, чтобы продолжать разговор, и молча взмыл в воздух, попутно раздав соответствующие команды о запрете всем административным служащим и их семьям покидать город Накаяма до окончания следствия. ***** Все два часа пути по маршруту каравана Кеншин молчал, накапливая в себе неудержимую ярость, и каждую секунду придумывая новый способ мести тем, кто осмелился забрать у него троих сыновей. Им приходилось останавливаться во всех важных узлах маршрута, однако сопоставив время отравления, скорость движения, и момент известия о смерти, Кеншин был практически уверен в том, что все произошло на границе северного региона. Трое братьев в свою очередь не спешили тревожить отца, и лишь изредка перешептывались. Они все еще не могли осознать произошедшего, однако, чем ближе приближались к территории отмеченной на внутренних картах Клана Накаяма красной зоной, тем больше росла их ненависть к клану Накагава. Точное место трагедии удалось определить лишь к трем часам дня. В том, что эта неприметная тропа является местом трагедии Кеншин не сомневался, ибо в небольшом радиусе все еще шастали группы людей, пытаясь тщательно замаскировать все следы указывающие на виновников. Всего было четыре группы по десять человек, и каждый из членов Клана Накаяма взял на себя одну, дабы не позволить им, словно тараканам разбежаться в разные стороны. Ичиро и Двадцать Второй сработали крайне профессионально, а Сорок Второй, не сдержавшись, сломал обе руки одному из слишком наглых пленников. — У вас есть всего один шанс избежать пыток, и возможно даже вернуться домой… — Хладнокровно сказал Кеншин, глядя на сорок человек, собранных в одну большую группу. — Ты. Что здесь произошло? — Вытянув из строя молодого, двадцатипятилетнего парня, спросил Кеншин. Парень почувствовал дрожь, и бросил взгляд на толпу. Заметив легкое покачивание головы своего господина, вновь посмотрел на Кеншина, и нацепив дрожащую улыбку, сказал: — Г-господин, произошла ошибка, мы всего-лишь… Однако договорить он так и не успел, ибо его голова, лопнула словно арбуз, забрызгав толпу ошметками мозгов и кусочками костей черепа. Кеншин вновь хладнокровно вытянул очередного «счастливчика», которым оказалась тридцатилетняя женщина. — Повторяю вопрос. Что здесь произошло? — П-пожалуйста… Я ничего не знаю… — Взмолилась она, упав на колени, однако в следующее мгновение ее голова покатилась к ногам одного из товарищей, который испуганно взвизгнул, и отпрыгнул в сторону. И если при других обстоятельствах Кеншин отнесся бы к людям из стана врага достаточно милосердно, то после уничтожения шестидесяти человек входящих в состав каравана, и самое главное — троих его сыновей, ни о каком милосердии не могло быть и речи. — Ты хочешь жить? — Холодным тоном спросил Кеншин, вытянув из толпы еще одного человека. — Д-да, господин… — Проблеял молодой, двадцатилетний парень, опустив голову, и не решаясь взглянуть в глаза настолько жестокому человеку. — Тогда расскажи мне все, что здесь произошло. И если ты не причастен к убийству моих людей — я тебя пощажу. — Спокойным тоном заявил Кеншин, вселив в сердца нескольких присутствующих огромный страх. — Я-я скажу… — Начал было парень, но был прерван выкриком из толпы — Не смей! — Прорычал крепкий мужчина в ранге Чунина, и достаточно богатых одеяниях, однако сразу же был схвачен огромной рукой Сорок Второго за шею, и словно котенок прижат к земле. Глава 287 — Можешь не бояться этого человека. Уверяю тебя, воплотить в жизнь свои угрозы он не сможет. — С легкой, зловещей улыбкой сказал Кеншин, определив в толпе троих лидеров. Однако прежде чем действовать, он счел необходимым сбор всей информации, дабы ни один виновник не смог сбежать. — Я… Я всего-лишь наемник, которого нанял род Абэ! Это все они! А так же клан Накагава! — Дрожащим голосом, истерично прокричал парень. — Вот как? Ты можешь указать на всех членов клана Накагава и рода Абэ? — С добродушной улыбкой, и дьявольски острым взглядом спросил Кеншин, дружески похлопывая парня по плечу. — Все они! Кроме меня, и еще пятерых человек, которые тоже являются наемниками! — Заявил парень, словив на себе десятки убийственных взглядов, знаменующих его неминуемую смерть по окончании этого «допроса». После того, как все «непричастные» были допрошены и выведены в сторону, Кеншин наконец узнал обо всем, что случилось. Ему стоило огромных волевых усилий сдержать бушующую ярость, и не сорваться на всех присутствующих. — Значит ты Накагава Джиро, внучатый племянник нынешнего главы клана… Сразу расскажешь все, или после пыток? — Мягко спросил Кеншин, вытащив из толпы руководителя всей операции по зачистке. — Если бы мы только знали, что сюда явится сам глава клана Накаяма, то ты бы сейчас стоял на коленях и смотрел, как убивают твоих ублюдков! — Яростно выплюнул Джиро. — Даже так?.. Хорошо. У тебя ведь есть сигнальная фуин? Я разрешаю тебе издать зов помощи, и пригласить всех членов клана Накагава к нам на огонек… — Сказал Кеншин, прилагая титанические усилия, чтобы не сделать того, на что его провоцировал Джиро. Услышав его слова, Джиро был весьма удивлен, и бесстрашно достал из-за пазухи небольшой медальон, а затем раскрыл, молниеносно отправив зашифрованный сигнал с мольбой о скорейшем вмешательстве и помощи. — Закончил? Хорошо, теперь полежи вон там. — С дьявольской улыбкой сказал Кеншин, и достав катану, в одно мгновение отсек ему обе ноги, а затем и обе руки. — ААААААААААААААА!!! — Безумно закричал Джиро, и в ту же секунду потерял сознание от болевого шока. Кеншин неспешно создал сгусток пламени при помощи пирокинеза, и прижег четыре конечности потерявшего сознание Чунина, от чего тот вновь очнулся, и издал безумный вой. Каждый из членов стоящей неподалеку толпы людей был до ужаса напуган, и не намеревался ничего скрывать, дабы не попасть под пытки дьявола в человеческом обличии. Кеншин в свою очередь обладал безотказной способностью определять ложь, и после чрезвычайно жестокого пресечения нескольких попыток обмана, даже самые хитрые и изворотливые люди поняли, что ложь лишь усугубит их положение. После получасового допроса, Кеншин узнал практически все, кроме самых секретных сведений, которыми не владел даже Джиро, и пришло время заканчивать. И хотя он был морально готов к подобному решению, исполнение все же выдалось крайне тяжелым, едва не заставив его сдать назад. — Н-нет, мы ведь все рассказали! П-пожалуйста… — Навзрыд прокричал один из членов клана Накагава. — Г-господин, пожалуйста, пощады! — Проревела девушка из рода Абэ. Однако все было тщетно. Телекинез Кеншина был настолько силен, что лишь лидеры четырех групп могли немного сопротивляться. Остальным оставалось лишь стоять на коленях, опустив головы, и ждать своей участи. — Аааа! — Н-неееет! — П-пожалуйста! Разносились отчаянные крики. Однако Кеншин сохранял хладнокровие, продолжая бесшумно идти вдоль рядов, и одна за другой рубить головы, не щадя никого, в чьих жилах текла кровь клана Накагава или рода Абэ. Даже будучи убитым горем, он всем сердцем не желал уничтожать относительно невиновных людей. Однако все его многочасовые размышления на эту тему в прошлом, говорили о том, что лишь тотальный террор и политика устрашения, позволит минимизировать жертвы среди его сыновей. Все примеры из прошлого, а так же его собственный опыт твердили о том, что окружающие люди, в массе своей не далеко ушли от животных, и лишь страх, способный пробудить основные инстинкты самосохранения, и сохранения своих близких, позволит держать большую часть людей в узде. Этот метод, помимо чудовищной эмоциональной нагрузки на миролюбивый характер Кеншина, имел один существенный недостаток, предрекающий смерть всего Клана Накаяма в случае неудачи. Стоит сильному и могучему льву показать слабину, как еще вчера, трясущиеся от страха гиены, с ехидным смехом и чувством превосходства в глазах, будут пировать его львятами. Именно поэтому, в этот день Кеншин окончательно утвердился в мысли о более агрессивном позиционировании Клана Накаяма. Миру было пора узнать другую сторону, миролюбивого, торгового клана. ***** — Судя по всему они не придут… — Пробормотал Ичиро, стоя позади сидящего на краю скалы отца. — Конечно не придут. Если бы Накагава Сэтоши и Абэ Мэсайоши желали поскорее умереть, они бы не стали устраивать подобную провокацию. — Безэмоционально ответил Кеншин. — И что нам теперь делать? — С грустью в голосе спросил Двадцать Второй, сильно расстроившийся из-за невозможности устроить троим братьям достойные похороны. — В рамках условий, у них есть еще пять минут, чтобы явиться на честный бой. Затем, все последствия будут на совести главы клана Накагава и главы рода Абэ. — Сделав глубокий вдох, сказал Кеншин, с трудом сохраняя контроль над эмоциями. Спустя пять минут, Кеншин молча поднялся на ноги, и спрыгнул со скалы, а затем взмыл высоко в небо, набрав ужасающую скорость полета. Его сыновья спрыгнули следом, и последовали за отцом по земле, ожидая приказа. Глава 288 ***** — Кха! Кха! — Застонал мужчина средних лет, будучи отброшенным на несколько сотен метров, и выхаркав полный рот крови. — Не вмешивайся, старик. Это не твое дело. — Хладнокровно заявил Сорок Второй. — В-вы преступники! Дайме обязательно узнает, и тогда вам придет конец! — Сквозь кашель выкрикнул убеленный сединами мужчина, внутренне ужаснувшись легкостью, с которой его подавил этот чрезвычайно сильный юноша. — Кричи сколько влезет, но если решишь вновь напасть — то твой род пополнит список жертв «Резни в Уэно». — Холодно сказал Кеншин, закончив с настройкой всех узлов формации ограничения. Услышав слова лидера нукенинов, пожилой пиковый Джонин почувствовал мурашки по всему телу. Он мгновенно подумал о своей семье, и не решился вмешиваться, внимательно наблюдая за действиями врагов, обратив пристальное внимание на взмывший в небо алмаз, размером с кулак. — Старик Сэтоши, неужели ты думал, что только твой никчемный клан Накагава владеет настолько тривиальной способностью заблокировать всю территорию? — С легкой улыбкой сказал Кеншин, держа в руках маленький медальон с сигнальной фуиндзюцу. «Действуйте!» — Хладнокровно приказал он своим сыновьям, и подбросил их высоко в воздух. — Катон: Гока Месшицу! — Сложив десяток печатей, выкрикнул Ичиро, выплюнув непрерывно расширяющуюся струю обжигающего пламени. — Фуутон: Ацугай! — Поддержал его Двадцать Второй, дождавшись момента, когда пламя достигнет земли, и начнет расширение во все стороны. Влетевшая в сгусток пламени воздушная сфера усилила мощь техники огня на порядок, и превратила море пламени в настоящий океан, полностью поглотивший небольшой квартал одной из ветвей клана Накагава. Результат был именно таким, как и задумывалось. Все находящиеся внутри барьера люди погибли в течении десяти секунд. Однако, подобный «подвиг» стоил двум братьям 80% опустевшей чакры, а Кеншину 50% влитой в формацию псионики, дабы создать достаточно крепкий барьер, способный сдержать подобную технику в пределах кланового квартала. — Ч-что вы наделали! Там ведь более сотни людей! — В ужасе воскликнул глава города Уэно, сверля Кеншина яростным взглядом. — Двести пятьдесят восемь, если быть точным. Передай всем, что это только начало. Все члены клана Накагава и рода Абэ будут истреблены, и у них есть лишь один шанс на спасение — это смена фамилии, и начало новой жизни. — Сказал Кеншин, стараясь сохранять хладнокровие, однако в его голосе прослеживалась огромная усталость, и грусть. ***** — Ты должен немедленно отправить Шинджи в Уэно! Пока ты продолжаешь бездействовать, враг вырезает один из твоих городов! — Истерично воскликнул Накагава Сэтоши, не заботясь о тоне и словах, используемых в адрес Дайме. — Заткнись! — Властно прорычал Миямото Масахидэ, поднявшись, и ударив по столу. — Глупый мальчишка! Нужно действовать! Срочно! — Воскликнул Сэтоши, не в силах услышать своего собеседника. — Придержи язык. Иначе я его вырву. — Раздался хриплый, угрожающий голос, и лишь повернув взгляд, Сэтоши увидел его владельца. — П-прошу прощения, Масахидэ-сама! — Побледнев, воскликнул Сэтоши, и мгновенно упал на колени, не заботясь о своем пошатнувшемся здоровье, и на секунду забыв о трагедии. — Старый идиот! Что ты натворил… — Со вздохом пробормотал Масахидэ, рухнув обратно в кресло. Он долгое время отказывался делать выбор, к которому его склоняло все. От верного и умудренного опытом провидца, до собственного интеллекта и здравого смысла. И сейчас, выбор был сделан без его участия, полностью исключив возможность вернуться к другому варианту. — Масахидэ-сама… Мой клан… Он вырезал ветвь моего клана в Уэно! — Со слезами на глазах заявил Сэтоши, подняв взлохмаченную голову, и уставившись безумным взглядом на мужчину, который ранее обращался к нему не иначе, как к дяде. Дайме молчал, обдумывая все случившееся, а Накагава Сэтоши продолжал стоять на коленях, глядя на него обезумевшим взглядом, пока наконец не открылась дверь, и внутрь боязливо не вошел пожилой мужчина. — Масахидэ-сама, вы… — Начал было говорить вошедший Абэ Мэсайоши, как в ту же секунду был схвачен за шею, и прижат к полу. — Вы двое сейчас же расскажете мне обо всем, что произошло. Посмеете солгать — умрете. — Едва сдерживая ярость, сказал Масахидэ. — Г-господин! П-произошла ошибка! — Воскликнул испугавшийся глава рода Абэ, вдруг почувствовавший, что дело зашло гораздо дальше обычной мести. — Заткнись. Я не хочу слышать оправданий. — Хмуро заявил Дайме, и внутренне приготовился к тому, что может вынудить его принять меры в отношении глав двух очень влиятельных структур, о которых он в последствии пожалеет. ***** Тем временем Кеншин направился в сторону дома, попутно решив нанести визит в одну из приграничных застав — единственного места, где по его сведениям служило более тридцати членов рода Абэ. Застава Такахама была единственным местом, практически полностью состоящим из членов рода Абэ. Она являлась своего рода счастливым билетом для младших членов рода, которые с удовольствием мечтали провести воинскую службу на этой, свободной от начальства, и по большому счету подчиняющейся лишь высокопоставленным членам рода. Едва приблизившись к заставе, Кеншин убедился в том, насколько широкое распространение имеет такое понятие, как «коррупция». С помощью бьякугана Двадцать Второго, он увидел все происходящее за достаточно крепкими стенами небольшого форта. До заката было далеко, а личный состав во всю отдавался всевозможным порокам, пьянствуя, и предаваясь разврату. Увидев, как трое мужчин без толики нежности обесчещивают двух местных, и судя по гримассам на их лицах — совсем не довольных происходящим крестьянок, Кеншин почувствовал небольшое облегчение. Словно валун вины, давящий на его душу, стал гораздо легче. Внутри форта было лишь чуть более шестидесяти человек, включая немногочисленную прислугу, и нескольких торговцев, прижившихся под боком у весьма щедрых членов богатого рода Абэ. Среди всех присутствующих, лишь глава заставы и его прямой заместитель имели ранг пиковых Чунинов, и не представляли ни малейшей опасности для планов Кеншина, который взмыл в воздух, и без особых проблем окутал весь форт множеством формаций, полностью исключающих шансы побега и хоть сколько-нибудь успешного сопротивления. Кеншин с легкостью определил два гораздо более насыщенных огонька жизненной силы, и сразу же направился к самому яркому, отправив Ичиро к другому. Двадцать Второй и Сорок Второй скрывались неподалеку, дабы исключить возможные форс-мажоры. Глава 289 Даже будучи пиковым Чунином, командир гарнизона почувствовал что-то неладное лишь в самый последний момент, однако среагировать попросту не успел, ощутив на шее хладную сталь катаны. — К-кто вы?! — Дрожащим голосом спросил уже далеко не молодой мужчина, сглотнув подступивший к горлу ком. — Сколько людей сейчас находится в форте? — Игнорируя его слова, спросил Кеншин. — Послушайте, нападение на начальника гарнизона… — Начал было он, пытаясь подняться из-за стола, однако был грубо прерван. — АААА! — Закричал он от боли, и выпучив глаза от ужаса, заметил торчащее из груди острие катаны. — Повторяю. Сколько людей сейчас находится в гарнизоне? — Со зловещей улыбкой повторил Кеншин, целенаправленно пронзив позвоночник, не задев ни одного жизненно-важного органа. — Я-я скажу! П-пожалуйста, приведите ирьенина! — Взмолился мужчина, безумно испугавшись за свою жизнь. Спустя несколько минут Кеншин узнал все, что хотел, и попытка его обмануть, стоила главе гарнизона одной руки. Покинув кабинет через окно, он взмыл в воздух, и безэмоционально провозгласил: — Сопротивление бесполезно! У вас есть минута, чтобы покинуть форт. — И в подкрепление своим словам, активировал усиление гравитации в двадцать раз, вкупе с рассеиванием чакры. — Ааа! — Ч-черт! — Ч-ч-т-о п-происход-ит… Послышались вопли и крики присутствующих в форте людей, которых внезапно прижало к каменному полу. Лишь некоторые из них сломали руки и носы от неудачных падений, однако этот результат был в рамках допустимой погрешности. Кеншин целенаправленно не применял эти формации к людям слабее ранга Генина, не видя в них опасности, и позволив им безопасно выйти из форта, пока все шиноби были прижаты к полу, и чувствовали ужас. Спустя тридцать секунд из форта начали выходить перепуганные люди, собираясь в небольшую кучу во внутреннем дворе. Всего восемь мужчин, и четыре женщины. Через несколько минут Ичиро и Сорок Второй вывели еще пятерых женщин, и двоих испуганных мужчин. Всем им был задан единственный вопрос о принадлежности к роду Абэ, после чего семнадцать человек были отпущены на все четыре стороны, а двое остались ждать своей участи, вместе с медленно выходящими из форта членами рода Абэ. Без эксцессов не обошлось, и стоило четверым Генинам увидеть легкий кивок одного из Чунинов, как в сторону Кеншина тут же полетели сюрикены и кунаи со взрыв печатями, вкупе с готовящимися техниками. Однако их атака была в мгновение подавлена, а нападающие прижаты к земле. Сорок Второй уже собирался размозжить им черепа, как внезапно был остановлен Кеншином. Его предчувствие подсказывало не торопиться, и не подвело. — Твоя фамилия Абэ? — Спросил Кеншин у Чунина, координирующего нападение. — Н-нет… — На выдохе ответил он, едва справляясь с тридцатикратной гравитацией, предназначенной для особо выносливых шиноби. — Хорошо. Ты свободен. — Спокойным тоном сказал Кеншин, и ослабил гравитацию, позволив ему подняться на ноги, и ошеломленно направиться к выходу. — Однако запомни. Лучше бы тебе держаться подальше от этого рода, иначе в следующую нашу встречу, ты сильно об этом пожалеешь. — Добавил Кеншин, заставив парня внутренне задрожать, и покрыться мурашками. ***** — Твоя фамилия Абэ? — Буднично спросил Кеншин у еще одного Чунина. — Н-нет, господин… — Дрожащим голосом ответил длинноволосый мужчина с разбитым носом. В следующую же секунду его голова была отсечена, и по инерции покатилась в сторону, остановившись у лица побледневшего юноши. — У всех из вас, кто носит фамилию Абэ — нет другого варианта, кроме, как умереть. И только вам решать, будет ли ваш исход безболезненным. Можете сказать спасибо своему старому главе. — Хладнокровно заявил Кеншин, и расслабленно повернул голову, в сторону прибывшего человека. — Ты ведь не собираешься вмешиваться в мои дела, ведь так, Хаяши Сэтору? — Сказал Кеншин, обращаясь к пустоте. — К твоему сожалению — собираюсь. Ты ведь не думал, что можешь бесчинствовать во владениях Дайме? Поэтому лучше не делай глупостей, и следуй за мной. — Заявил вышедший из каменной стены мужчина с копной длинных, белоснежных волос, ниспадающих до поясницы. — Будь на твоем месте Шинджи, эти слова имели бы смысл… — С легкой улыбкой сказал Кеншин, будучи готовым к тому, что его действия не остались незамеченными, и по следу может выдвинуться карательный отряд самого Дайме. — По твоему у Мацумото-сана нет других дел, кроме, как участвовать в межклановых разборках? Не льсти себе, Накаяма Кеншин. У тебя все еще есть выбор пойти со мной добровольно, и предстать перед справедливым судом Дайме. Иначе… — С грозным намеком сказал один из самых высокопоставленных шиноби Страны Огня. — Иначе что? Ты действительно готов повторить судьбу Такеши ради ублюдков из рода Абэ?! — Гневно возразил Кеншин, страстно желая услышать утвердительный ответ, и сразиться в смертельной битве против одного из немногочисленных Элитных Джонинов столицы. — Подло сразив Такеши с помощью артефакта, ты и впрямь стал чересчур высокомерным… Однако, на сегодня твои зверства закончены. — Властно заявил Сэтору. — Правда? — Со зловещей улыбкой спросил Кеншин, и в мгновение отсек голову одного из людей рода Абэ. — ТЫ! — Впав в ярость от настолько оскорбительной публичной пощечины, Хаяши Сэтору ринулся вперед, дабы схватить наглеца за горло, но едва успел уклониться от монструозно огромного кулака Сорок Второго. В следующие несколько секунд они обменялись десятками ударов, после чего Сорок Второй был отброшен на несколько десятков метров, а Сэтору атакован двумя его братьями. Кеншин в свою очередь стал намного серьезнее, и в мгновение проломил дыхательные пути всем слабым членам рода Абэ, и словно мясник, молниеносно расправился со всеми остальными шиноби, которые были не более, чем рыбой на разделочной доске. — Т-ты посмел!.. — Пылая от ярости прорычал Сэтору, и отбросив двоих братьев, ринулся в атаку на Кеншина, желая закончить это противостояние одним ударом, и как следует покалечить главного виновника. — Даже не будь со мной сыновей, ты все еще не сможешь меня убить. — Хладнокровно сказал Кеншин, будучи залитым кровью, и в мгновение ускорившись, встретил атаку врага взмахом катаны. «Н-невозможно!» — Испуганно подумал Сэтору, впервые за долгое время испытав смертельную опасность. В последнее мгновение ему пришлось прервать атаку, и спешно отпрыгнуть в сторону, чтобы в следующую секунду услышать позади себя сильнейший грохот. «Ч-что это за клинок?!» — В ужасе подумал Элитный Джонин, заметив огромную рытвину, простирающуюся на несколько десятков метров, сформированную одной лишь ударной волной. — Ты оказался умнее, и это спасло тебе жизнь… Я не хочу твоей крови, Хаяши Сэтору. Однако, если ты продолжишь меня преследовать — то гарантированно умрешь. — Властно заявил Кеншин, добавив своему голосу эмпатического внушения, от чего Элитный Джонин испытал дрожь. — Передай Масахидэ, что я все еще готов стать другом Дайме, но клан Накагава и род Абэ должны прекратить свое существование, со смертью своих лидеров. — Добавил он, и подхватив всех сыновей, взмыл в воздух. Нынешнему главе рода Хаяши, оставалось лишь провожать их взглядом, не решаясь вступать в бой с настолько могущественными противниками. Один лишь здоровяк с сильно возросшей мощью благодаря четвертым вратам уже выглядел не слабее его самого, а способности главы клана Накаяма, внушали ему огромные опасения, не позволяющие сломя голову бросаться в атаку с неизвестными последствиями. Глава 290 ***** Возвращение домой выдалось для Кеншина крайне тяжелым. Женщины не понимали причину его спонтанного ухода, и безумно волновались. Их беспокойство росло с каждой минутой, и стоило Кеншину ступить на территорию крепости, как ему на встречу сразу же выбежало несколько самых быстрых жен. — Ты в порядке? — Взволнованно спросила Хитоми, осматривая мужа при помощи бьякугана, и немного успокоилась, заметив лишь растяжение сухожилий, и лопнувшую кожу на правой руке, символизирующие о чрезвычайно сильном выпаде. — Что произошло? — Одновременно с Хитоми, спросила Касуми, оглядывая всех прибывших с Кеншином сыновей, и все сильнее убеждаясь в своих опасениях. — Следуйте за мной. Ичиро, собери всех братьев. — Холодно ответил Кеншин, и даже не обнявшись с женами, направился внутрь. — Кеншин, что случилось? — Взволнованно воскликнула Хана, выбежав ему на встречу, однако услышала лишь приглашение внутрь, сказанное холодным тоном. Эта же участь постигла и Айю с Нацуми, и только лишь выбежавшая на встречу отцу Карин, нашла отклик в его почерневшем сердце. Услышав ее голос, он внезапно вздрогнул, и повернулся, чтобы увидеть маленького, несущегося к нему со всех ног ангела. — Папочка! — Взвизгнула она, и запрыгнула на него, сцепив свои ножки у него за спиной. Однако привычной ответной реакции с его стороны так и не произошло. Он буквально впал в ступор, и ничего не предпринимал, продолжая стоять с потерянным выражением лица. — Пап! Папочка! — Испуганно воскликнула Карин, выбив его из некоторого подобия транса. — Д.да? Прости… — Заторможено ответил он, и словно заржавевшими руками, медленно потянулся к ее нежной спине, погладив так, словно его руки являлись грязными, заляпанными кровью ножами, и не имели права прикасаться к настолько нежному существу. — Я что-то не так сделала? — Со слезами на глазах спросила Карин, обняв его покрепче. — Н-нет… Милая, ты не сделала ничего такого… Я сделал… — Пространно ответил Кеншин, и направился вперед. ***** До тех пор, пока большинство не занятых важными делами сыновей не собрались в большом церемониальном зале, Кеншин хранил молчание. Ни одна из попыток взволнованных женщин не увенчалась успехом, и с каждой секундой их волнение лишь росло. После того, как все сыновья выстроились в несколько шеренг, согласно своему статусу и положению, Кеншин молча поднялся на трибуну, и окинув их ледяным взором, провозгласил: — Мои сыновья и ваши братья, Двадцать Третий, Двадцать Девятый, и Тридцать Восьмой были убиты в результате подлой засады ублюдков из клана Накагава и рода Абэ. Едва Кеншин озвучил первое имя, как Нацуми внезапно все поняла, и из ее зеленых, словно два изумруда глаз, бурным потоком потекли слезы, а ноги в мгновение стали ватными. Стоящая рядом с ней Айя мгновенно обняла подругу, и заплакала вместе с ней. Реакция Касуми была намного сдержаннее. Со стороны могло показаться, что она проявила железное хладнокровие, однако вместо спокойствия, она впала в ступор, и невольно активировала защитную реакцию своей психики. Хитоми в свою очередь, вопреки прошлым увещеваниям о необходимости смирения с возможной смертью сыновей, испытала настоящий шок. Из ее белоснежных глаз полились два потока слез, а изо рта раздался скорбный плач. Все присутствующие сыновья испытали различные эмоции. Кто-то всего-лишь гневно сжал зубы, кто-то проявил полное хладнокровие, а кто-то был не в силах сдержать слезы и всхлипы. Однако не было никого, кто бы потерял контроль над своими действиями, и всех их роднило чувство безграничной ярости, и желание возмездия. — Именно поэтому я, как глава Клана Накаяма, объявляю войну на уничтожение клану Накагава и роду Абэ. Пока я жив, враги Клана Накаяма, все до последнего будут истреблены! — С налившимися кровью глазами прорычал Кеншин. — Да! — До скрежета сжимая зубы, прокричал Сорок Шестой — Убить! — Выкрикнул из-за спины Кеншина Сорок Второй, желая самолично ворваться в клановый квартал Накагава, и устроить резню. — Истребить всех! — Со слезами на глазах заявил Двенадцатый, испытав ту же боль утраты, как при смерти Восьмого. — Отомстим за братьев! — Добавил Двадцать Шестой. ***** После того, как все разошлись, Кеншин тут же принялся раздавать приказы. В первую очередь он приказал всем быть готовыми к бою, и обращать внимание на все подозрительные события. Так же он не забыл и о предателях, работавших на клан Накагава или род Абэ, и строго настрого запретил выпускать из города всех высокопоставленных людей из новосформированной администрации, включая членов их семей. В Коноху сразу же отправился дипломатический посланник, с целью известить сюзерена в лице Сарутоби Хирузена об объявлении войны одному из столичных родов и кланов. Кеншин прекрасно понимал, что даже крепкий союз с Хокаге не убережет его от огромного множества проблем из-за вторжения в город Уэно, а так же истребления одного из гарнизонов. Однако, с обретением способности «Сила Патриарха», даже такие риски переставали быть серьезными, и в случае возникновения кризиса, он был уверен в своей способности отразить атаку вплоть до середины уровня Каге, а вкупе с помощью Хирузена, даже пик уровня Каге переставал быть существенной угрозой. Его совершенно не сломило огромное количество важных и требующих скорейшего решения дел, однако на первый взгляд тривиальный, предстоящий разговор с женами вводил его в состояние беспомощности. Прежде чем он вернулся в «родительское» крыло, казалось бы прошла целая вечность. Каждый шаг, каждая ступенька воспринималась им, как сотня километров, а спина становилась все тяжелее и тяжелее. Картина плачущих Нацуми и Хитоми, а так же замершей, словно столб Касуми не позволяла ему успокоиться. Лишь сосредоточенность на важных делах могла на некоторое время прогнать пожирающие душу мысли, и клубок негативных эмоций. Стоило ему войти внутрь заметно увеличившейся комнаты отдыха, как все взгляды мгновенно сосредоточились на нем, а Нацуми сразу же всхлипнула, и заплакала навзрыд. Касуми крепко спала на коленях Кейко, а Хитоми сидела с погасшим взглядом, и смотрела в пустоту. Кеншин устало вздохнул, и сел в свое кресло, притянув к себе Нацуми, и против воли заключив ее в объятия, молча принялся гладить девушку по волосам, позволяя ей наконец полностью выплеснуть горе и накопленную обиду. Несколько минут спустя Нацуми сдалась под натиском любящих объятий Кеншина, и небольшого эмпатического внушения, и погрузилась в губокий сон, позволив ему сосредоточиться на другой жене. Хитоми удивила его больше всех, ибо всегда рассудительная и много повидавшая на своем веку женщина, в данный момент имела потерянный и угасший взгляд. Она все еще могла вести беседы, и не лила слезы, однако в ее взгляде чувствовалась огромная скорбь. — Как это произошло? — С грустью в голосе спросила притянутая в любящие объятия Хитоми. — Ублюдки из клана Накагава и рода Абэ устроили подлую засаду, и убили всех. Однако даже многократное превосходство в численности и силе не помешало нашим сыновьям вырвать кусок плоти из горла врага, и уничтожить более десяти Джонинов! — Чувствуя гордость вперемешку с яростью, заявил Кеншин. — Откуда они узнали маршрут и состав каравана? — Спросила проснувшаяся Касуми. Она чувствовала безудержный гнев, и желала выместить его на тех врагах, до которых сможет дотянуться, и мысль о предательстве не могла не посетить мозг гениальной куноичи воспитанной в клане Нара. — Это моя вина… Нужно было лично проверять каждого управленца, включая их секретарей и помощников… — Ответил Кеншин, не переставая гладить Хитоми по роскошным, черным волосам, и изящной спине. — Я хочу лично посмотреть в глаза подонку, предавшему наше доверие, и отплатившим злом за проявленное добро… — Прошипела Касуми, испытывая огромный гнев. Ее тень мгновенно разделилась на множество тонких линий, которые хаотично заплясали в разные стороны. — Каждый, кто виновен в смерти наших малышей — умрет. Все причастные будут жалеть об этом до конца своей короткой жизни! — Решительно сказал Кеншин, и притянул в объятия бестию из клана Нара, не переставая вытягивать их негативные эмоции.