В мире Наруто с Системой Патриарха

Глава 417 Через два часа после родов, Цунаде с малышом наконец пришли в себя, и были готовы к первому посещению, что очень радовало Кеншина. Ибо без чрезвычайно крепкого организма и влияния системы восстановление заняло бы как минимум сутки, и не позволило бы молодому отцу отбросить все переживания по поводу их здоровья. Едва услышав телепатический зов Цунаде, Кеншин поспешил в родильную комнату, и застал трогательный и невероятно милый процесс кормления. Зная волевой и крайне неуступчивый нрав принцессы клана Сенджу, он едва мог поверить в увиденное. Глаза Цунаде были полны искренней и теплой любви по отношению к новорожденному Наваки, который едва ли не с урчанием пытался высосать как можно больше молока, находясь в теплых объятьях любящей матери. — Как ты себя чувствуешь?.. — Мягко спросил Кеншин, присев на стоящий рядом стул, и ласково погладив Цунаде по пшенично-золотым, не утратившим былой блеск волосам. — Лучше, чем за последние несколько дней. Кажется твоя способность и вправду восстанавливает все затраченные на беременность силы… — С улыбкой ответила она, закрыв глаза от умиротворения и абсолютного счастья. — Это замечательно… Как малыш? — Умиротворенным голосом спросил Кеншин, протянув руку, и двумя пальцами погладив его лысую макушку. — Он уже опережает свое развитие. И выглядит так, словно ему несколько недель… — Ответила Цунаде, тщательно следя за его состоянием. Побыв с любимыми женой и сыном еще около получаса, Кеншин вновь покинул комнату, позволив им как следует отдохнуть. Он не спешил обсуждать с ней какие-либо серьезные вопросы, поэтому тема уровня таланта, а так же способностей Наваки оставалась нетронутой, и ждала более подходящей обстановки ***** Весь оставшийся день Кеншин провел с семьей, время от времени навещая Цунаде и Наваки, что не могло быть не замечено другими женщинами, которые в большинстве своем сделали соответствующие выводы. Никому, кроме своих первенцев Ичиро и Кеиджи, Кеншин не уделял столько внимания, сколько удостоился новорожденный Наваки. Мэюми откровенно ревновала, Касуми чувствовала нечто смежное между ревностью и одобрением, а Хитоми испытывала небольшую грусть, и вовсе не из-за малыша, а из-за их отношений с Цунаде. Так, как они обе имели один и тот же типаж, а так же одну и ту же специализацию, Хитоми все больше и больше считала себя бесполезной, ибо Цунаде по ее мнению была во много раз красивее, сильнее, и талантливее ее самой. Однако она не учитывала тот факт, что наравне с Цунаде, Касуми, и Куроцучи, являлась одной из самых любимых жен, способной не только согреть постель, но и быть другом. Кеншин ценил это гораздо больше, нежели тривиальные вопросы «полезности», о чем незамедлительно поспешил напомнить пышногрудой мамочке. В этот день Хитоми удостоилась гораздо более пристального внимания с его стороны, и при любом удобном случае получала шлепки по своей огромной заднице, а так же поцелуи в губы и шею, что изрядно удивляло остальных. Этот день странным образом изменил многое. Кеншин не только дал сыну настоящее и уникальное имя, но и в некотором роде пересмотрел модель отношений внутри Клана Накаяма. Он более не видел ничего предосудительного в публичном проявлении любви к своим женщинам, и не стеснялся ни детей, ни служанок в лице Шизуне и Аяме, которые каждый раз краснели при виде пикантных сцен. С Темари все обстояло немного сложнее, ибо за более, чем неделю с момента знакомства, она узнала большинство секретов Кеншина, и с трудом смогла переварить такое количество шокирующей информации. Однако личные качества Кеншина, включающие в себя доброту, чуткость, и предельную откровенность, вкупе с воздействием «Обаяния Патриарха» сделали практически невозможным формирование какого-либо мнения, отличного от одобрения и в некотором роде обожания. Он прекрасно видел полную готовность Темари к переходу на следующий этап отношений, однако количество дел в которых ему было необходимо принимать личное участие — перевалило за все разумные пределы, и полноценно свободные дни для плотного занятия этого вопросом предвиделись не раньше, чем через неделю. Тем не менее, Темари казалось бы не торопилась углубляться в романтические отношения, и довольствовалась теплым общением. Ей очень нравился текущий уровень комфорта, и не смотря на то, что она еще не стала полноценной женой Кеншина, первый этап адаптации к новой жизни был пройден. Вечером, пожелав спокойной ночи Цунаде и малышу, Кеншин приступил к выполнению своего обещания, пригласив Мэюми и Хану в свою комнату, чему сами девушки были более, чем рады. Для каждой из них это был первый опыт занятий любовью в компании с другой девушкой, но Кеншин был полон желания не только получить удовольствие самому, но и сделать этот опыт приятным для них обеих. Именно поэтому первые пол часа были потрачены только на то, чтобы неспешно раскрепостить их обеих с помощью поцелуев, поглаживаний, и неприкрытого эмпатического воздействия с направленным возбуждающим эффектом. К концу «подготовки» обе девушки были полностью готовы к самому главному, и не смущались даже от того, что Кеншин снял платье с одной, и футболку с другой, попеременно наслаждаясь нежностью их сосков на своем языке. Сперва Мэюми и Хана смущались смотреть друг на друга, пока Кеншин целовал и сосал их твердые, словно камешки, соски, однако стоило ему полу-обманом привлечь их для совместного поцелуя втроем, грань была пройдена. После этого, обе девушки окончательно перестали смущаться, и начали не сдерживаясь стонать, после чего лишились последних остатков «защиты», отделяющих их от незамедлительной атаки. Как только чулки одной, и джинсы другой, вместе с трусиками полетели в угол, вся комната наполнилась громкими стонами, и очередными признаками так не свойственного им обеим смущения. Мэюми была сама не своя, и с тяжелым дыханием непроизвольно толкалась, лягалась, и царапала Кеншина во время самых горячих ощущений, не в силах справиться с атакой его языка на ее давно не тронутую киску. Хана наблюдала за всем этим с открытым ртом, и с каждой секундой напитывалась все большей и большей похотью, не в силах поверить, что один лишь язык способен подарить женщине такое количество оргазмов, которое в короткий промежуток времени испытала ее подруга. Однако, как только очередь дошла до нее, все кардинально поменялось. Вместо физической, непроизвольной реакции тела, Хана не предпринимала никаких попыток оттолкнуть, поцарапать, или лягнуть Кеншина. Вместо этого она не смогла проконтролировать свой собственный язык, и принялась буквально выкрикивать разного рода пошлые призывы, от которых испытавшая недавно множество оргазмов Мэюми, вновь едва не покрылась краской. Эти слова были бальзамом для ушей Кеншина, и едва Хана испытала первый оргазм, как все, о чем она желала и просила — было исполнено. Следуя ее просьбам, Кеншин был достаточно груб, и использовал ее ровно так, как она этого хотела. Юная альфа-самка клана Инузука едва ли не визжала от удовольствия, пока находилась в абсолютном, унизительном контроле со стороны Кеншина, который методично долбил ее с огромной силой и скоростью. Вся комната заполнилась громкими звуками шлепков плоти о плоть, и лишь громкие крики, визги, и стоны подчиненной своему самцу самки, были способны заглушить их на незначительные секунды. Для самого Кеншина это было отличной эмоциональной разрядкой, и позволило ему вновь выплеснуть скопившееся напряжение в прямой, неприкрытой доминации, на которую без откровенных просьб любимой женщины он бы так и не решился. Хана в свою очередь едва ли не задыхалась от удовольствия, и не смотря на то, что ее тело попросту использовали, словно насадку для члена — в душе она была абсолютно счастлива. Мэюми смотрела на все это с большими, словно у рыбы глазами, и не могла поверить в то, что может быть настолько сильно возбуждена от подобного зрелища. Ее собственная промежность пульсировала от желания, и спустя некоторое время ее молитвы были услышаны. Секс с Мэюми был диаметральной противоположностью секса с Ханой, и Кеншин применил все свои навыки искусного и романтичного любовника, двигаясь предельно плавно, и не забывая целовать все части тела млеющей девушки. Лишь разрядившись по нескольку раз в каждую из похотливых женщин, он смог успокоить клокочущее в них троих желание, и после того, как они обе уснули в его объятьях, распределил свободное очко навыков в способность «Создание Формаций», повысив ее до четырнадцатого уровня. После чего погрузился в глубокий сон.