В мире Наруто с Системой Патриарха

Глава 455 — МММ! — Заскулил Сэтоши, узрев гуманоидную форму настоящего монстра. У пришедшего на кусочек вкуснейшего лакомства, злого духа, был едва видимый силуэт отвратительного мужчины. Все его внешние уродства, казалось были в разы более усиленными, нежели при жизни. Ёкай был настолько заворожен стоящей перед ним относительно чистой душой, что незамедлительно раскрыл в несколько раз увеличившуюся пасть, в которой виднелись кривые, частично выпавшие зубы, и длинный, раздвоенный язык. Не обращая внимание ни на что другое, злой дух стремительно рванулся на добычу, намереваясь, поддавшись своим примитивным инстинктам, разорвать ее на куски, и получить необходимое количество энергии для возвышения в иерархии. — Мерзость! — Поморщившись, гневно заявил Кеншин, и не взирая на последствия, решительно схватил злого духа за шею, не позволив ему добраться до цели. — Арррр! — Впервые заметив присутствие кого-то, кроме лакомой добычи, ёкай озлобленно зарычал, и попытался укусить жалкого, посмевшего встать у него на пути, человека. — Не зазнавайся, грязная тварь! — Прорычал Кеншин, и нанес прямой, решительный удар прямо по «лицу» разгневанного злого духа, на что тот лишь болезненно поморщился, и вновь попытался его укусить. Для Кеншина все происходящее было импульсивной импровизацией. Видя, как самое отвратительное существо из тех, что он встречал, намеревается нагло сожрать душу человека, он пришел в настоящую ярость, которая полностью затмила гнев и чувство мести. Однако, эта импровизация была крайне опасной, ибо злые духи, которыми являлись ёкаи, были полностью невосприимчивы к физическому воздействию, и даже самый слабый из них мог наводить ужас на Элитных Джонинов и Каге. Именно поэтому произошедшее столкновение было на уровне души Кеншина, которая пусть и прошла «Усиление», и за долгое время научилась сохранять спокойствие в сложных ситуациях, все еще являлась немногим более сложной добычей для свирепого ёкая. Единственное, что сильно облегчало задачу Кеншину — это формация Сети Ловца Душ, которая по его приказу опутала ёкая множеством невидимых ограничений, и значительно его ослабила. — Арррр! — Ёкай был в ярости, и все же сумел сомкнуть свою пасть на руке духовного силуэта Кеншина, откусив кусочек, и победно зарычав. Боль, которую в этот момент испытал Кеншин — была настолько невыносимой, что превосходила по своей интенсивности все, что он когда-либо испытывал, ввергнув его душу в настоящую панику. Лишь чудом ему удалось вернуть над ней контроль, и избежать второго укуса. От подобного уровня боли он пришел в настоящее исступление, и не задумываясь о последствиях своих действий, совершил аналогичный укус, удивившись, с какой неестественной легкостью можно отрывать куски с такого опасного ёкая. — Аааааа! — Визгом, похожим на писк сотен и тысяч испуганных крыс, ёкай дал Кеншину четкое понимание об эффективности подобного метода. Хруст! Войдя в раж, Кеншин, полностью интегрировавшись со своей душой, совершил еще один укус, лишив злобного ёкая половины руки, и чудом уклоняясь от сильно замедленных движений его удлиненной шеи. Хруст! Хруст! С каждым укусом, который ознаменовал потерю ёкаем еще одного куска собственного, духовного тела, Кеншин чувствовал неестественную легкость в единении и управлении собственной душой. Отгрызенная ёкаем в самом начале, часть руки, поразительным образом восстановилась, окрасившись в серый цвет, а сама душа Кеншина стала гораздо более маневреннее, и быстрее. После десятка укусов, ему стало настолько легко кружить вокруг огрызающегося, и обессиленного ёкая, что исход этой битвы был очевиден. Хруст! Хруст! Хруст! Сам того не заметив, Кеншин погрузился в настоящий экстаз, который передавался ему от пребывающей в эйфории, души. Ощущения силы, от поглощения злого духа, были похожи на очередное, но на сей раз гораздо более приятное «Усиление», позволив его душе стать гораздо сильнее, чем раньше. Однако, прежде чем он успел насладиться этим чувством эйфории, случилось нечто странное, и до ужаса пугающее. Внезапно, его душа начала утрачивать свой светло-синий цвет, уступая все активнее разрастающимся, серым прожилкам, которые напоминали цвет поверженного и съеденного ёкая. Паника, которую испытал Кеншин — была одной из сильнейших за всю жизнь, и во множество раз превышала то, что происходило в момент «Усиления». Что бы он не делал, и как бы не напрягался — серые прожилки, словно самая заразная болезнь, разрастались во все стороны, будто поглощая его душу изнутри. Он не знал, что случится, в случае окончательного окрашивания его души в серый цвет, но чувствовал, что последствия будут катастрофическими. Глядя на стремительное разрастание этой трансформации, Кеншин чувствовал глубинный ужас, и стоило его душе окраситься в серый цвет более, чем на девяносто процентов, как в его разуме раздался такой знакомый, и обреченный стать бальзамом для ушей, звон. [Отменено] [Путь злого духа недоступен] В следующее же мгновение вся пораженная серым цветом часть души, вернула себе родное, светло-синее сияние, а сам Кеншин испытал одно из сильнейших облегчений в своей жизни. ***** Все произошедшее выбило Кеншина из колеи, и словно окатило ведром холодной воды его затуманенную яростью голову. Протерев глаза, и оглянувшись по сторонам, он наполовину затуманенным взором взглянул на дрожащую от ужаса душу Михо, и окинул взглядом лежащего на полу, бормочущего одному лишь ему понятные слова, Сэтоши. Вид чистой, и слабо запятнанной злыми деяниями, беззащитной души спровоцировал укол огромной вины в освободившееся от пут ненависти, сердце Кеншина. Внезапно ему стало настолько мерзко от того, что едва не натворили его собственные руки, что решительный взмах руки, разрушивший сотворенную формацию, не заставил себя долго ждать. Пуф! Магические путы, удерживающие душу Михо в этом мире были разрушены, и дрожащая душа в то же мгновение исчезла, растворившись в пространстве, и отправившись в неизвестный даже самому Кеншину, мир. — М-Михо… Прости… — В промежутках между хаотичными выкриками неразборчивых слов, Сэтоши слезно стенал, и казалось бы пребывал в своем собственном мире, полностью игнорируя все происходящее. — С ней все в порядке… — Устало пробормотал Кеншин, и взглянув под ноги, где лежало обезглавленное тело молодой женщины, сильно поморщился. — Я не собираюсь просить у тебя прощение, старик. Даже сейчас — ты этого не заслуживаешь. Мои грехи навсегда останутся со мной, а за свои — ты ответишь достаточно скоро. — Заявил он, на что Сэтоши не проявил никакой реакции, продолжив смотреть в сторону, расфокусированным взглядом. Свист! В следующую секунду голова лидера клана Накагава была отсечена, и мгновением спустя, вместе со всем его телом превратилась в фарш мелко-нарубленных кусочков. Обезглавленное же тело Михо, было тщательно прикрыто от любого попадания губительной, и мерзкой с точки зрения Кеншина, крови старого грешника. Тело молодой женщины было бережно накрыто белой тканью, и вынесено Кеншином наружу. В то время, как отвратительная куча окровавленной плоти, что всего несколько минут назад была главой одного из крупнейших кланов города Миямото, по распоряжению Кеншина была уготована в качестве сытного завтрака для свиней на ближайшей ферме.