В мире Наруто с Системой Патриарха

Глава 469 602-й день был уникальным во многих отношениях, и знаменовал собой новый виток развития не только Клана Накаяма, но и стагнирующих, а так же натянутых международных отношений. Отношения между геополитическими гегемонами в корне отличались от того, что Кеншин привык наблюдать на Земле, и представляли из себя не связь между странами, а тлеющие конфликты между Великими Деревнями. Сложившаяся ситуация была настолько уникальной, что хрупкая система сдержек и противовесов позволяла устоять не только Дайме Великих Стран, но и правителям гораздо меньших территорий, во многих из которых сильнейшими шиноби считались Чунины на пике ранга. Кеншин не сомневался, что и без его вмешательства, в случае победы в противостоянии с Акацуки, мир ждали бы кардинальные изменения, и по его мнению, Коноха стала бы единственным гегемоном в мире, с перспективой захвата всего мира за несколько поколений. Однако, будучи одним из интересантов будущего разделения мира, Кеншин был вынужден подавить личные симпатии к «самой лучшей Великой Деревне», и намеревался если не забрать львиную часть территорий себе, то, как минимум подчинить Страну Огня, и присоединить к будущей Империи Накаяма несколько окрестных стран. ***** Проснувшись ранним утром, и едва открыв глаза, Кеншин почувствовал огромное, витающее в воздухе напряжение. Он чувствовал, что в следующие несколько месяцев произойдут решающие изменения, которые определят победителя во всем противостоянии. В это утро он не занимался тренировками, и пропустил традиционный семейный завтрак, ограничившись лишь беглым перекусом во время подготовки к выдвижению делегации Клана Накаяма в загадочную Страну Железа. Еще будучи главой крохотной Семьи Накаяма, Кеншин задавался множеством вопросов о текущем мироустройстве всей огромной планеты, и в частности его терзал вопрос существования персонажей или организаций, не уступающих по своему влиянию Великим Деревням. Одной из таких организаций являлся «Союз Самураев», который представлял из себя невероятно могучую организацию, спаенную преимущественно из трех крупных, и шести средних кланов. Во главе этого союза, будучи главой самого сильного клана, стоял Миура Мифуне, занимая твердое место в десятке самых опасных людей всего мира. И именно он, сохраняя нейтралитет, являлся гарантом заключения большей части международных соглашений между Великими Деревнями. Одни лишь навыки фехтования, и техники, способные разрубить Элитного Каге на куски, делали Мифуне безумно опасным человеком, что очень сильно тревожило Кеншина, имеющего реалистичный взгляд на мир. Все существование Союза Самураев казалось ему нелепым по своей сути, ибо декларируемый ими отказ от политических и экспансионистских амбиций, воспринимался Кеншином, как самая большая глупость, и явный обман. Тем не менее, покопавшись в исторических сводках, он сумел выяснить, что клан Миура, под чьим предводительством существовал Союз Самураев, вот уже более трехсот лет сохранял нейтралитет, и не давал повода усомниться в своей ангажированности. Это еще сильнее напрягало Кеншина, ибо за подобными самаритянскими поступками, непременно должна быть сокрыта какая-то великая тайна. В многовековую идейность столь могучей структуры, поверить он попросту не мог. ***** — Ты уверен? Без меня, тебе будет очень не просто достучаться до этих самоуверенных идиотов. — В сомнении сказала Цунаде, глядя в чистые, и мягкие глаза Кеншина. — Ты нужна малышу. К тому же, кто, кроме тебя сумеет защитить наш Клан? — С улыбкой ответил Кеншин, погладив ее мягкую, неестественно нежную руку: — Что касается их первого впечатления — я более, чем уверен в возможности противостояния любому оказанному давлению. — И все же… Зная вспыльчивую натуру Райкаге, и по слухам, на редкость самовлюбленный характер Мизукаге — результатом Собрания Пяти Каге может стать полный раскол так и не сформированного альянса. — Предостерегающим, грустным тоном, сказала Цунаде, предвидя отношение столь возвышенных шиноби к неизвестному, и безгранично слабому на первый взгляд юноше. — Это не важно. В крайнем случае, мы справимся даже без их поддержки. — Не испытывая особого волнения по этому поводу, спокойным тоном ответил Кеншин. Их разговор продолжался еще некоторое время, пока наконец не пришло время кормить малыша Восемьдесят Восьмого, и Цунаде, как любящая мать, была вынуждена отлучиться, а Кеншин, попрощавшись с любимой женщиной, решил не устраивать из своей «командировки» драму, намереваясь беззвучно уйти. Однако, в наполненном множеством любопытных женщин доме, сделать этого было практически невозможно, и едва направившись к выходу, Кеншин столкнулся с той, о ком последнее время старался не думать. — Ох! — Удивленно воскликнула, вышедшая из-за двери, Темари: — Д-доброе утро, Кеншин. Кеншин в свою очередь был погружен в глубокие размышления, и вместо мгновенного ответа, пораженно оглядел стоящую перед ним девушку, красоту которой всеми силами старался не замечать. Темари имела крайне специфический и вызывающий вкус на одежду, и свыкшись с достаточно свободным дресс-кодом, а так же практически поселившись в собственном гардеробе, была одета в невероятно вызывающий наряд. Ее светлые волосы, как и ранее были заплетены в два больших, воздушных пучка. Губы украшала яркая, насыщенно-красная помада, а все тело едва было сокрыто за безумно откровенным ципао, на манер излюбленных нарядов Куроцучи. Но самым главным, полностью затуманившем разум Кеншина элементом наряда Темари, являлись невообразимо сексуальные чулки. На длинных, белоснежных ножках бесподобной красавицы они смотрелись невероятно возбуждающе, а полоска ткани ципао, скрывающая промежность, но оставляющая разрезы на бедрах, лишь добавляла дров в растопленную печь похоти, которую в этот момент испытывал Кеншин. Все его мысли мгновенно были задвинуты на второй план, а разум погрузился в странное состояние неконтролируемой похоти, словно искра, пробежавшая в эту секунду между ним и Темари, стала причиной сдерживаемого долгое время пожара. Помимо своей собственной похоти, он чувствовал ее настроение и мысли, а так же видел пылающий взгляд, направленный на его рельефное тело, и прежде всего на торс, где под тонкой тканью скрывались плотные кубики пресса. Все, что произошло дальше — стало для нее полнейшей неожиданностью, ибо Кеншин, совершенно внезапно, решительно взял ее за руку, и войдя в комнату, потащил юную девушку за собой. — Ах! Ч-что… — Начала было она, но ее стон был молниеносно подавлен настойчивым, и совершенно необузданным по своему характеру, поцелуем. Кеншин был похож на дикого зверя, и забыв обо всем на свете, делал то, что долгое время хотел, но сдерживался из чувства вины перед потерявшей свою семью и свой дом, юной девушкой. Однако в этот момент, его абсолютно ни коем образом не беспокоили ее переживания. Все, что он хотел — это наслаждаться небесной мягкостью ее скрытых под чулками бедер, упругостью ее подтянутой задницы, а так же влажностью ее пылающей киски. Всего за несколько мгновений, из шокированной и отчасти испуганной девушки, Темари превратилась в хныкающую от похоти бестию, которая не только не сопротивлялась ласкам, но и в ревностном порыве, схватила его твердый член, сгорая от нетерпения. Не смотря на огромное желание наслаждаться мягкостью ее тела часами, Кеншин был настолько возбужден, что спустя несколько минут взаимных ласк, грубо швырнул Темари на большую кровать, и накинувшись на нее сверху, грубо разорвал ее одежду, оставив юную красавицу совершенно голой, под его голодным, звериным взглядом. — УУУУУННФФФ! — Гортанно застонала она, стоило ее киске ощутить прикосновение большой, лиловой от перевозбуждения, головки его члена. Выгнувшись дугой от оргазма, Темари, на долю секунды потеряла связь с реальностью, и не могла поверить в то, что ощущения, о которых она слышала множество раз, возможны в реальной жизни. — Ууууффф! — Захныкала она, от переизбытка чувств, укусив Кеншина за плечо. Кеншин тем временем, не смотря на попытки сдержать себя в руках, и позволить девственной киске Темари привыкнуть к его далеко не маленькому члену, все еще не мог быть предельно аккуратным, и спустя пол минуты после проникновения, начал набирать темп. Спустя несколько минут набранный тем стал настолько быстрым, что Темари, не в силах сдержать свои эмоции, стонала во весь голос, кусалась, царапалась, и скулила, не сдерживаясь. Хлоп! Хлоп! Хлоп! Шлепки плоти о плоть стали настолько громкими, а запах секса стал настолько насыщенным, что комната буквально превратилась в средоточие похоти и разврата, полностью отражая внутренний настрой влюбленных. — Д-да, п-пожалуйста! Не останавливайся! — Сквозь стоны прокричала она, скрестив ноги за его спиной, и притягивая его к себе с каждой фрикцией, наслаждаясь искрами в глазах от каждого удара головки его члена о ее миниатюрную, девственную матку. Кеншин ничего не ответил, но поймал ее похотливый взгляд, и наклонился для одного из самых жарких поцелуев, не переставая долбить ее узкую киску, и крепко держать обеими руками за талию. Спустя несколько минут безумного секса они оба достигли своего окончательного предела, и были на грани монументального оргазма, ожидая его всеми клетками своих возбужденных тел. — Оооох! — Застонал Кеншин, ощутив, как его огромные, переполненные густой спермой яйца, внезапно сжались, а все содержимое устремилось вперед, и вместе с окончательной, самой сильной фрикцией, ворвалось в миниатюрную матку Темари. — АААААХ! УУУУННГГГХ! — Закатив глаза, застонала она, выгнувшись дугой, и вывалив язык наружу. Не смотря на безумное удовольствие, и желание откинуться на бок, Кеншин не переставал двигаться, проникая в ее киску настолько глубоко, что раскрывшаяся шейка матки Темари, частично принимала в себя головку его члена, и посылала своей хозяйке импульсы безумного удовольствия от контакта с его спермой. Лишь спустя пять минут их одновременный оргазм подошел к концу, и Кеншин устало упал на кровать, не веря в то, что сделал. Его, начавший очищаться от наваждения разум, вновь погружался в сложные мысли и чувство вины. Однако, повернув голову в сторону, и увидев дрожащую от удовольствия, и улыбающуюся обнаженную девушку, он мигом прогнал дурные мысли. — Продолжим, когда я вернусь. Хорошо?.. — Нежно погладив ее бедро, ласковым голосом спросил он. — Угу… — Все еще не оправившись от пост-оргазмической дрожи, с улыбкой ответила она, сжав его ладонь между своих, подергивающихся бедер.