В мире Наруто с Системой Патриарха

Глава 479 — Ты в порядке?.. — С чувством вины в голосе, спросил Кеншин, дотронувшись до плеча Мей. — Д-да. — Дернувшись, и отвернувшись в другую сторону, ответила она. Развитым чувством эмпатии он с легкостью уловил безумную по насыщенности гамму эмоций, которые одолевали разум пышногрудой красавицы. И это были вовсе не те эмоции, которые ожидались от пережившей Усиление, женщины. Теруми Мей в этот момент чувствовала огромную вину, и куда более огромное смущение, мешающее ей даже взглянуть Кеншину в глаза, не получив при этом ворох самых постыдных в ее жизни воспоминаний. — Хорошо, я подожду тебя снаружи. — Ласково погладив ее по голове, сказал Кеншин. И хотя он желал быть рядом с ней, но интуитивно чувствовал, что побыв некоторое время наедине со своими мыслями, она гораздо быстрее, и менее травматичнее справится со своими мыслями. У него практически не было сомнений в том, что такая умная, талантливая, и волевая женщина, как Теруми Мей сумеет переосмыслить произошедшее, и принять эти новые ощущения. После того, как он покинул ее комнату, Мей еще некоторое время молча смотрела в одну точку, обдумывая не только весьма постыдный «ритуал», но и гораздо более ужасающие, совершенно немыслимые ощущения, которые противоречили всем ее убеждениям. То, что физическая близость мужчины и женщины может принести незабываемое удовольствие — Теруми Мей прекрасно знала, но будучи самой талантливой, и по совместительству самой сильной куноичи своей деревни, она всегда считала низменные удовольствия недостойными ее возвышенной натуры. Это вовсе не мешало ей дразнить своей великолепной красотой окружающих мужчин, презрительно насмехаясь над их низменными, и совершенно недостойными поистине талантливого шиноби, желаниями. Однако то, что она пережила за несколько часов в компании едва знакомого, но невероятно притягательного юноши, вбило острый клин в одно из ее фундаментальных убеждений. Оказавшись на распутье, Теруми Мей интуитивно, всеми возможными силами пыталась зацепиться за старые принципы, списывая случившееся на ошибки несовершенного физического тела. Но в этом внутреннем споре существовал крайне весомый, и подтачивающий ее волю аргумент, а именно — божественное удовольствие, превосходящее по своей насыщенности все прочие наслаждения, которые она испытывала за всю жизнь. Пережитое удовольствие было столь сильно, что при одной мысли о Кеншине, ее разум инстинктивно возвращался к тем самым фрагментам воспоминаний, а бедра инстинктивно сжимались от чудовищного желания. Тем не менее, не смотря на огромный когнитивный диссонанс, Теруми Мей все еще являлась чрезвычайно опытной куноичи с крайне устойчивой психикой, которую не могло сломить нечто столь тривиальное, как любовный вопрос. Поразмыслив над всем произошедшим около получаса, она оглянулась по сторонам, и лишь в эту секунду «вернулась» в реальный мир, осознав, что изменилось буквально все, включая ее тело и душу. Стоило ей всего-лишь пожелать, как на ладони мгновенно вспыхнул язык жгучего пламени, способный в считанные секунды сжечь все в радиусе нескольких метров, и сдерживаемый одной лишь волей. — Так легко… — Удивленно пробормотала она, обнаружив, что для создания элементов огня, земли, и воды, ей более не требуется даже минимальная концентрация. ***** Дожидаясь возвращения Мей, Кеншин едва сдерживался, чтобы не реагировать на провокации, и не покалечить излишне ревностных «телохранителей» Мизукаге, которые раз за разом обещали ему ужасные последствия в случае каких-либо возможных неприятностей с их госпожой. К счастью, Теруми Мей пришла в себя относительно быстро, и к его огромному удивлению, вернула себе абсолютный профессионализм, словно между ними не произошло ничего особенного. Прекрасно осознавая, насколько эта тема для нее чувствительна, Кеншин не собирался хоть как-либо ее развивать, и негласно принял ее позицию, решив отложить этот вопрос до следующей встречи, которая, благодаря его упорству, была назначена на ближайшие дни. Следующие несколько часов Кеншин и Мей занимались отнюдь не тем, чего желали в глубине души, но были вынуждены в очередной раз обсудить все глобальные вопросы, заключив необходимые договоренности о сотрудничестве. И хотя Мей была безумно благодарна ему за «Усиление», но это вовсе не значило сдачу интересов Киригакуре, что создавало дополнительные сложности для Ао, Чоуджуро, и Ичиро, на плечи которых легли все тяготы спорных вопросов, урегулирование которых обещало занять, как минимум несколько недель. Уровень государственности, как и гос-аппарат Киригакуре был относительно примитивен, и недотягивал даже до Конохи, но даже так, глобальные изменения требовали многочисленных обсуждений и одобрения на всех уровнях вертикали власти, во что и упирались все желания Кеншина в кротчайшие сроки поглотить несколько регионов за один раз. Их с Теруми Мей отношения претерпели существенные изменения, и даже будучи в некоторой неопределенности, она все же демонстрировала большой уровень доверия и лояльности, без проволочек согласовав скорейший «обмен знаниями», что подразумевало передачу нескольких имеющихся запретных техник, в обмен на обширную информационную базу Клана Накаяма. ***** Путь домой занял у Кеншина всего чуть более двух часов, но был омрачен тем фактом, что он всем своим естеством, буквально чувствовал практически постоянную слежку Белого Зецу. Ввиду множественных соглашений с Ивой и Кири, Кеншина безмерно раздражал факт полной уязвимости перед любыми замыслами врага. И если в случае прямого нападения на него самого, он был готов в любую секунду дать бой врагу, то его сыновья, занятые реализацией его планов за пределами территории Клана Накаяма, были практически беззащитны. Это ставило перед ним еще одну немаловажную задачу по скорейшему расширению сети формаций по всей территории Страны Огня, с возможностью перебросить любые резервы маны на поддержание крепчайших щитов попавшим в беду членам Клана Накаяма. Касуми, Нацуми, Норико и Кохару, практически завершили полноценное обучение искусству формаций на том уровне, который позволил бы не только возводить спроектированные мастером структуры, но и подтягивать навыки сыновей, ибо Кеншин ни в коем случае не был готов отпускать женщин за пределы Убежища, без соответствующего сопровождения. Едва вернувшись домой в десять часов вечера, Кеншин моментально ошеломил всех прибежавших ему на встречу женщин, ибо то, с какой похотью он целовал запрыгнувшую на него Темари, еще вчера было попросту невозможно в публичном формате. — Т-ты… В-вы?! — Изумленно воскликнула Карин, переводя взгляд со сцепившей ножки за спиной у ее отца, Темари, на Кеншина. — Да! Мы трахались! — Полу-обернувшись, заявила Темари, заставив покраснеть даже видавшую многое, Хитоми. Столь бесстыдное заявление вынудило Кеншина поперхнуться словами, не смотря на качественный пересмотр моральных ориентиров и поведения в семье, которая примет любое его решение. — Кхм-кхм… Темари, будь мягче в выражениях. — Легонько похлопав ее по упругой заднице, с улыбкой сказал он. — Х-хорошо… — Промурлыкала она, мгновенно изменив тон: — Мы занимались любовью… — Н-но когда?! — Не успокаивалась Карин, уперев руки в бока. — А этого тебе знать совсем не обязательно. — Мягким тоном сказал Кеншин, и отпустив Темари на землю, притянул к себе Карин, дабы немного скрасить ее недовольство. Даже Цунаде, вышедшая в холл позже всех, была изрядно удивлена уровнем раскрепощенности в развернувшейся на ее глазах дискуссии, однако, будучи полноценной женой Патриарха, она оценивала эти изменения лишь с точки зрения любопытства, и не видела в этом ничего предосудительного.