В мире Наруто с Системой Патриарха

Глава 489 В то время, пока его подчиненные встретили врага и схлестнулись с ним в смертельной битве, Ооноки был вынужден сосредоточиться на другом. Он чувствовал огромную, витающую в воздухе опасность, и шепот судьбы говорил ему о близости самой огромной катастрофы за всю его жизнь. Взлетев высоко в воздух, Третий Цучикаге принялся осматривать деревню на предмет наличия остальных врагов. Необходимые просьбы о помощи были отправлены, и Ооноки намеревался затянуть конфликт на, как можно больший срок, гневно сжимая зубы от невозможности вмешательства в тяжелые бои своих людей. Обоим джинчурики он приказал сидеть в укрытии, и не высовываться, прекрасно осознавая цель напавших на деревню Акацуки. По подробному описанию Кеншина, он без труда идентифицировал Сасори и Хидана, но не имел средств связи с лидерами кланов Ота и Харада, взявшими на себя «бессмертное» существо, коим являлся обезумевший сектант. Как бы он не старался, пытаясь почувствовать местоположение вражеского лидера, все было тщетно. Ни его развитые чувства, ни фуиндзюцу, ни многочисленные артефакты обнаружения, были неспособны засечь кого-либо, кроме действующих на трех направлениях, врагов. Гнетущая неопределенность продолжалась всего несколько минут от начала прямого столкновения защитников Ивагакуре с врагом, но для шиноби подобного уровня каждая минута была похожа на час для обычного человека, и чем сильнее нагнеталось напряжение, тем отчетливее Ооноки ощущал неизбежность его взрывообразного извержения. БУМ! — НЕВОЗМОЖНО! — Шокировано воскликнул он, и стремительно ринулся в направлении прогремевшего взрыва. ***** Едва ощутив появление могущественных нарушителей порядка, Роуши, как и его собрат по несчастью, получил приказ немедленно отправиться в специально подготовленное для таких ситуаций, убежище. Это «убежище» носило лишь название такового, и по мнению старого, ворчливого джинчурики, считалось не более, чем раздражающей прихотью, гораздо более ворчливого, чем он сам, старика. Однако, не смотря на свой скверный характер, Роуши попросту не мог перечить своему господину, и, как и весь прошлый месяц, был вынужден повиноваться его сумасшедшим приказам. Даже получив от Ооноки исчерпывающие объяснения причинам этого затянувшегося «домашнего ареста», Роуши все еще считал это проявлением его старческой деменции, и отказывался верить в бредни об организации, планирующей захватить всех джинчурики. Тем не менее, он был попросту вынужден следовать всем приказам, внутренне надеясь на скорый уход ворчливого старика Ооноки на покой, ибо с его сыном Кицучи, договориться было куда проще. Происходящее «вторжение» он таковым даже и не считал, восприняв его, как потасовку неизвестных шиноби, пробравшихся внутрь деревни. Даже здравый рассудок, шепчущий ему о невозможности незаметного проникновения шиноби подобного уровня, был заглушен его тяжелым характером, и неумением признавать даже столь очевидную, неправоту. Сидя в позе лотоса на старом, видавшем виды коврике, Роуши пытался успокоить свой разум, который все сильнее и сильнее начинал замечать различного рода странности, пробуждая в нем совсем не приятные эмоции. Желание ринуться в атаку на возможного врага, посмевшего вторгнуться в его родную деревню росло с каждой секундой планомерного размышления над ситуацией, ибо даже старческая сварливость не могла заглушить патриотичные призывы, впитанные его натурой десятилетиями верной службе своей Великой Деревни. «Я чувствую опасность… Выпусти…» — Раздался давно забытый голос в глубине его разума. «Т-ты?! Как ты смеешь появляться у меня в голове?! Проваливай!» — Яростно воскликнул Роуши, и сконцентрировался на том, чтобы впервые за последние пять лет, прогнать ненавистного демона из своего закаленного разума. «Ты не понимаешь… Я чувствую ауру Злой Матери…» — Мудрым, спокойным голосом сказал Четыреххвостый. «Решил выбрать новую тактику? Не выйдет! Убирайся!» — Гневно заявил старик, и усилил давление на слабеющую проекцию хвостатого. «Берегись!» — Раздался несвойственный ему, эмоциональный рык, и все тело Роуши, вопреки его воле, покрылось плотным слоем ядовитой чакры. Пуф! Лишь в последнее мгновение, Роуши ощутил смертельную опасность, и только благодаря многократно повысившимся физическим показателям, сумел среагировать на внезапную атаку. Однако даже это не помогло ему полноценно уклониться от вражеского выпада, и позволило лишь немного сместить центр удара, что уберегло его от мгновенной смерти, отделавшись серьезным, но не критичным для джинчурики ранением. — Угх… — Пораженно гаркнул Роуши, обнаружив торчащий из груди, огромный клин из неестественно черного материала. — Чутье хвостатых поражает даже меня… — Со зловещей усмешкой прокомментировал Черный Зецу, и рванулся в очередную атаку, пользуясь пускай и малым, но все же шансом на завершение схватки до прибытия проблемного Ооноки. Пуф! — УБЛЮДОК! — Прорычал разъяренный Роуши, получив еще одно, крайне болезненное ранение в плечо, и в то же мгновение покрылся еще более плотным слоем чакры, превратившись в красного, похожего на огромную гориллу, разъяренного демона. БУМ! Удар, нанесенный покрытой пламенем рукой, был с легкостью заблокирован аморфной, матово черной субстанцией, растянувшейся перед Черным Зецу в плоский щит. Однако даже это не уберегло его от дальнего полета. Скакнувшая с раннего этапа Элитного Джонина, до середины ранга Каге, аура Роуши, была удивительна даже для видавшего многое Черного Зецу. Он был шокирован тем, что джинчурики сумел высвободить большую часть мощи своего хвостатого, не прибегая к полноценной метаморфозе. Именно эта неожиданность поставила крест на планах Черного Зецу завершить все за несколько ударов. Однако даже получив неожиданный отпор, он вовсе не переживал об успешном исходе всего плана, и был готов столкнуться даже с двумя хвостатыми одновременно. — Катон: Хайджингакуре но Дзюцу! — Прозвучал ему в след грозный рык, и в фигуру восстановившего равновесие, Черного Зецу, устремилась целая буря искрящегося пепла. БУМ! Последовавший вслед за этим взрыв, ни капли не навредил Черному Зецу, и не помешал его стремительному рывку в направлении заветного джинчурики. Он знал, что в их направлении движется обезумевший от ярости Ооноки, а по сему, не намеревался позволять джинчурики жить. — Кха! — Болезненно вскрикнул Роуши, и со страхом в глазах уставился на подергивающийся, застрявший у него в груди, матово черный кол, который не удалось выбить даже с помощью чакры хвостатого. — Ч-что за?! — Издал он болезненный рев, ибо уровень боли от медленно прорывающихся сквозь плотную защиту хвостатого, черных отростков, был выше всего, что он испытывал за всю свою жизнь. — Поскорее умри. Избавь меня от ожидания! — Нетерпеливо воскликнул Черный Зецу, чье выражение лица говорило об огромном напряжении и сосредоточенности. — ААААА! — Не в силах более справляться с разрастающейся во всю ширь заразой, агонизирующе прокричал Роуши, и свалился на землю. Его тело в мгновение утратило остатки сопротивления, и черная, безмерно ядовитая субстанция разорвала его на куски, вызвав бурю и грохот в окружающем пространстве, что символизировало об освобождении пленного Сон Гоку. Едва вознамерившись атаковать дезориентированного хвостатого, Черный Зецу ощутил давно забытое чувство опасности, и был вынужден опасливо обернуться, дабы нехотя столкнуться с одним из самых неприятных для себя противников. — Джинтон: Генкай Хакури но Дзюцу! — Раздался хриплый старческий крик, сопровождающийся свистом от самой разрушительной техники этого мира.