В мире Наруто с Системой Патриарха

Глава 510 Следующие пол часа проведенные в компании последних членов рода Миямото, стали настоящим парадом трусости и малодушия, демонстрируя хрупкость идеалов человека, и в очередной раз убедив Кеншина в необходимости стать сильнее всех своих врагов, дабы его собственные жены и дети, стоя на коленях не умоляли врага о пощаде. Ему так же пришлось сковать не только Хикеру, но и его мать с братом, ибо в какой то момент их гвалт стал доставлять не психологический, а самый, что ни на есть физический дискомфорт, раздражая и отвлекая его от размышлений. Прибытие сыновей и их подчиненных, не заставило себя долго ждать, и город Миямото вновь был поставлен на уши, ибо элиты города, после допущения столь кощунственного отношения к людям Клана Накаяма, всерьез опасались за свою жизнь, и некоторые из них, не справившись с напряжением, совершили глупость, обрекая свои рода на уничтожение, дав Кеншину весомую причину для демонстрации силы. Тем не менее, наказание предателей и помилование невиновных, он решил возложить на плечи сыновей, позволив компетентным людям провести необходимое следствие, а сам сосредоточился на кульминации всей акции устрашения. ***** — Эй ты, не толкайся! — Прошипел вслед юноше мужчина средних лет, но не сумел схватить его своими крепкими руками. — Отвали! — Не оборачиваясь ответил юноша, и продолжил виртуозно протискиваться сквозь толпу, намереваясь подобраться как можно ближе к сцене. «Нельзя упускать эту возможность! В прошлый раз Томико-сама выбрала двоих… В этот раз я должен оказаться ближе всех!» — Решительно воскликнул он сам себе, и протиснулся вперед. Тем временем мероприятие, на которое были приглашены все жители города Миямото, еще не началось, но уже привлекло к себе огромное внимание. Люди неохотно покидали свои дома, направляясь к центру города, ожидая услышать очередное обращение правящего рода. — Эй, Ринтаро! Ты тоже здесь? Ха-ха-ха! — Полным самодовольства голосом воскликнул стоящий у самой сцены светловолосый парень, со смешком в глазах оглядев едва протиснувшегося юношу. — Кадзу?! Как ты успел пробраться сюда раньше меня?! — Задыхающимся голосом прошипел Ринтаро. — Разве я могу хоть в чем-то быть хуже тебя?.. — Презрительно ответил Кадзу, и чувствуя себя победителем по жизни, сосредоточил свое внимание на большой сцене. — Ублюдок! Если Томико-сама кого и выберет, то меня! Никто другой не годится в слуги рода Миямото. — Самоуверенно заявил Ринтаро, и резко повернул голову, заметив движение на сцене. — Э-это Томико-сама! — Не в силах сдержать радостное возбуждение, воскликнул Кадзу, в мгновение позабыв о своем сопернике. — Томико-сама! Госпожа! — Радостно прокричал кто-то из толпы, и спровоцировал настоящий гул уважительных приветствий и пожеланий. — А?.. — Удивленно осекся Ринтаро: — Что это за уродливый хмырь позади нашей госпожи? И почему он ведет себя так нагло?! — Недовольно добавил он, сжав кулаки, но обсуждение так и не сумело разгореться. — На протяжении многих веков, род Миямото правил этими землями, положив основание Стране Огня… — Раздался гулкий, пронизывающий каждого стоящего в толпе человека, голос. — Но даже эти заслуги не способны искупить грех предательства… А по сему я, Накаяма Кеншин, приговариваю род Миямото к забвению и смерти! — Властно заявил он, от чего все люди задрожали от ужаса. — На колени! — Прорычал он, и Томико смиренно рухнула на колени, опустив голову. Под взгляды нескольких тысяч застывших от шока и ужаса людей, Кеншин достал приготовленный заранее церемониальный клинок, и совершил безжалостный и решительный замах. Свист! Бум, бум, бум! Для Ринтаро и Кадзу все происходящее походило на дурной сон, и лишь отчетливый свист клинка, а так же гулкий звук катящейся по деревянной поверхности, головы, нарушали абсолютную тишину и вакуум мыслей в их разуме. — Аааааа! — Раздался первый крик немолодой женщины, и вслед за ней поднялся небывалый по уровню шума гвалт. — Э-это невозможно… — Пораженно пробормотал Ринтаро, не в силах справиться с шоком за столь короткий срок. — К-как такое могло произойти… — Схватившись за голову, шептал Кадзу, дрожа от ужаса, как осиновый лист на ветру. — Следующий! — Поверх всеобщего гвалта, раздался громоподобный голос Кеншина, и все в мгновение замолчали, сосредоточив внимание на неспешно бредущем Тайро. — Н-нет! Э-это же Тайро-сама! — Воскликнула молодая девушка, и не в силах более смотреть на происходящее, закрыла руками глаза. Тайро в отличии от Томико, все еще не мог смириться со своей участью, и не справился с громадным уровнем напряжения, на пол пути рухнув на колени, и умоляюще взмолившись перед Кеншином. — П-пожалуйста… Пощады… — Сквозь слезы, истерично просил он. — Никакой пощады предателям! — Грозно ответил ему Кеншин, вновь заставив многих из присутствующих, задрожать. Далее Тайро был вновь лишен возможности говорить, и оказался приволочен прямо к ногам Кеншина, после чего последовал очередной замах, и очередной, пронизывающий душу звук отсечения головы. Многие из присутствующих желали сбежать, но под эмпатическим воздействием Кеншина, все они были словно парализованы, и одна лишь мысль о том, чтобы сдвинуться с места — порождала в их разуме ужасающую панику. Чувствуя всеобщее настроение толпы, включая настроение наблюдающих за казнью, элит, Кеншин более не имел причин затягивать этот не интересный ему самому процесс, и силком приволок последнего оставшегося в живых члена рода Миямото. — Наследный принц Хикеру. Еще вчера ты мечтал править всем этим миром, а сегодня не заслуживаешь даже казни через отрубание головы… — Покачал головой Кеншин, и с решительным взглядом, добавил: — И всему виной предательство! Хикеру хотел умолять его о пощаде и истошно выть, но не имел возможности этого сделать. Все, что он мог — это словно животное на мясокомбинате, ждать своей неизбежной, и более того — предельно унизительной участи. Словно по волшебству, из деревянного пола сцены выросла неуклюже сформированная, деревянная балка, через которую в ту же секунду была прокинута толстая веревка, второй конец которой, мгновение спустя, оказался на шее наследника Дайме. Фух! Одним рывком, тело Хикеру было притянуто вверх, а его лицо выражало крайнюю степень боли и страдания. Вся чакра в его теле была заблокирована, что сделало его организм неотличимым от обычного человека. — Кххх! — Агонизирующе хрипел он, получив возможность издавать звуки. Его глаза сильно вспучились, и налились кровью, а руки хаотично бились по груди и шее, в надежде схватиться за петлю, но все было тщетно. Под взглядами огромной толпы, Миямото Хикеру, словно жалкий вор, был казнен через повешение, и извиваясь на петле, не мог более сдерживать физиологические позывы организма, оставив людям самую неприятную о себе память. — Пусть висит три дня. Затем выбросьте его в выгребную яму. — Хладнокровно скомандовал Кеншин, до дрожи испугав всех услышавших это элит, и покинул сцену.