В мире Наруто с Системой Патриарха

Глава 874 Нужда Кеншина в реабилитации после возвращения была очень сильна, но необходимость двигаться в фарватере грядущих неприятностей, с целью их предотвращения – была сильнее. Таким образом, с учетом огромного количества в пустую потерянного времени, он сумел выделить на развлечения лишь один день, который посвятил женщинам, детям, двум пациентам, и одной очаровательной пленнице. Количество «долгов» Кеншина перед многими людьми было огромно. Не только заветный секс любимым женщинам, и часы совместного времяпрепровождения маленьким сыновьям. Он так же задолжал много времени старшим сыновьям, и девушкам, не являющимся его женами. Лучшего способа провести весело время и по возможности угодить всем, как масштабное празднество – он попросту не знал, и поэтому весь 1038-й день на озере Накаяма не стихал шум от бурного веселья. Как и во все прежние, весьма редкие разы, высокого уровня роскошного, пляжного отдыха было достаточно, чтобы удовлетворить потребности в развлечениях у большинства приглашенных гостей. Чувствуя небольшую вину перед Ино и Ханаби, Кеншин в качестве разового исключения, позволил им пригласить своих друзей и подруг в количестве не более трех человек от каждой. Страсть юных девушек к хвастовству, не была для Кеншина тайной, и восторг нескольких юных, белоглазых подруг Ханаби – позволили ей получить еще большую разрядку и удовлетворение от этого дня, не взирая на минимум проведенного времени с будущим супругом. К этому времени, неофишируемый договор о помолвке между Ханаби и Кеншином покинул непубличную плоскость, и при активном распространении Великим Старейшиной и лидером клана Хьюга, стал достоянием широкой общественности. Именно поэтому малышка Ханаби в глазах окружающих перестала выглядеть, как «младшая дочь главы», и смотрелась лишь в качестве уважаемой, будущей жены Императора Накаяма, вынуждая самых влиятельных людей этого мира, при редких и мимолетных встречах в особняке Хьюга, относится к ней с еще большим уважением, чем к ее отцу. Ино, ранее бывшая ее активной противницей и видевшая в ней злостную конкурентку – с момента замужества сильно изменила свое отношение, осознав, что ресурсы Клана Накаяма безграничны, а Кеншин никогда не отнесется ни к одной из своих жен, как к поломанной игрушке. Таким образом, между молодым поколением на пляже, в течении целого дня сохранялась высшая степень идиллии. В особенности, когда малейшие проблески раздора давились на самом корню Чернышом, Сотым, и их подругой Кими. Кеншин в свою очередь, в этот раз не стал принимать участие в молодежных делах, ограничившись простым наблюдением. Ибо стоило ему появиться рядом с мало знакомыми людьми, как всех их охватывала дрожь, а несколько юных девиц и вовсе смутили его нескрываемыми знаками внимания. В этот день ему было достаточно сидеть на удобном диване, в окружении десятка любимых жен, изредка ныряя в воду, и подразнивая некоторых из них во время подводных забав. Помимо нескольких подруг из клана Хьюга, Ханаби так же пригласила и свою старшую сестру, которая в свою очередь не смогла отказать Наруто, возжелавшему принять участие в любом мероприятии, где бесплатно кормят. Кеншин не был удивлен присутствием Наруто и Хинаты, и с улыбкой наблюдал за тем, как неуклюже у них выходит все, за что они берутся совместными усилиями. Ибо упорство Наруто, помноженное на доброту и воспитанность Хинаты, гарантировало повторение ошибок, которые сердобольная девушка всецело оправдывала, побуждая спесивого юнца из раза в раз их повторять. Куда сильнее Кеншин был удивлен забавным стечением обстоятельств, в ходе которого на одном пляже собрался весь цвет молодой элиты Конохи. Ибо не только Наруто и Хината решили посетить Клан Накаяма, но и сам Учиха Саске. У «Нукенина Конохи» и «Последнего из Учиха» и в мыслях не было принимать участие в чем-то подобном. Однако, навещая своего старшего брата, Саске невольно оказался на злополучном пляже, до кучи раскрыв на всеобщее обозрение одну из самых постыдных страниц своей биографии. Само по себе появление Саске не могло вызвать большого ажиотажа, ибо тот в значительной степени утратил былой авторитет. Однако, стоило пытливым и внимательным глазам юных сплетниц заприметить его спутницу, как добрая половина пляжа погрузилась в состояние восточного базара. Узнав в спутнице Саске свою первую любовь, Наруто едва не сошел с ума от самых различных эмоций, и невольно обеспечил Кеншину прекрасное шоу, взяв на себя роль главного заводилы. Сакура в свою очередь, вела себя предельно спокойно и скромно, держась рядом с Саске и тщательно следя за его реакцией, прежде, чем что-то сказать. Она была так поглощена своим «служением» идеалам хорошей жены и спутницы, что напрочь игнорировала ребяческие выходки Наруто, и не дала Саске ни малейшего повода для раздражения. Кеншин в свою очередь наблюдал за ними с нескрываемым восхищением. Видя облик этой изможденной девушки, кардинально изменившейся за один единственный месяц – он уверился в правильности своего решения. Саске же, хоть и был весьма отстранен и холоден, сохранял учтивость и показное уважение к своей спутнице, в особенности, когда видел на себе взгляд Кеншина. Всем своим видом он словно заявлял о своей исполнительности, и демонстрировал умение держать слово. Кеншина нельзя было обмануть показной учтивостью, и все попытки Саске корчить из себя старомодного аристократа, пришедшего не на пляж, а на прием к уважаемому Дайме – выглядели не только странно и неестественно, но и были абсолютно бесполезными. Будь в их истории взаимоотношений «с чистого листа» хоть один грязный и недостойный штрих, Кеншин бы несомненно ощутил его с высоты своих сил и опыта. И даже статус полноценного Каге, нисколько не помог бы Саске скрывать черные пятна своего недостойного отношения к чистой, невинной, и покорной девушке. Тем не менее, ничего подобного Кеншин не узрел. Более того, считывая эмоции Сакуры, он чувствовал лишь умиротворение и счастье. Она была готова пойти с ним на край света, и с неподдельной ответственностью относилась даже к глупостям с его стороны, отыгрывая роль благородной, статусной дамы, пришедшей не на пляж в компанию к подросткам, а на светский прием. В остальном же, вторая половина дня прошла для Кеншина и многих других – просто превосходно. Каждый нашел в этом массовом и общем развлечении что-то свое, будь то игра в пляжный волейбол, плавание, поедание вкусной еды, или и вовсе просмотр немыслимо захватывающих фильмов вдали от всей компании. Женщины наконец смогли значительно сбросить накопленный стресс, нежась в компании любимого мужчины, который не просто оказался жив и здоров, но и весьма чуток к их личным переживаниям. Мэй и Таби, насильно усаженные по обе стороны широких коленей мужа, и вынужденные переживать совместные ласки, весьма быстро нашли повод для примирения, и словно театральные куклы, надетые на руку, подталкиваемые хитрой и умелой рукой Кеншина под их юбками, были вынуждены извиниться перед друг другом. Ино и Ханаби так же, сумели весьма сильно сблизиться с объектом своего обожания, и тем самым, как им казалось – приблизить «момент истины», после которого все остальное перестанет иметь значение. Наруто и Хината, проведя пол дня в крепкой, командной связке, так же весьма и весьма сблизились, пережив множество совместных, пусть и не боевых, но все же крайне неприятных поражений, что позволило им стать еще ближе друг к другу. Даже Саске, с явной неохотой пребывая на этом развлекательном «шабаше», спустя несколько часов смирился со многими раздражающими вещами, и не в силах признаться самому себе, начал по настоящему расслабляться и получать удовольствие, что крайне положительно сказывалось на их с Сакурой отношения, позволив ей трепетать от восторга и блаженства. К вечеру Кеншин вновь навестил Итачи и Мадару, вынужденно живущих в одном реабилитационном центре и нашедших общий язык. Во время визита, он, как и прежде уверил их обоих в крепости заключенных договоренностей, и еще немного наладил их трехсторонние взаимоотношения. В десять часов вечера, памятуя об еще одном крайне важном и незаконченном деле, Кеншин направился в комнату Инари, где смиренно и с пониманием выслушал поток накопленных обвинений, позволив ей выговориться. Как и прежде, Инари не смогла на него долго сердиться, и растаяла так же быстро, как и кусочек шоколада на ее хитром и охочим до сладкого, языке. Былой уровень отношений удалось вернуть менее, чем за час, и к концу двухчасового фильма, правая рука Кеншина уже покоилась на ее левом плече. Пробыв с ней рекордные пять часов, Кеншин крайне значительно продвинул вперед их взаимоотношения, но все еще не решился развить их в более глубокую стадию, ограничившись лишь легкими прикосновениями к ее белой, шелковой коже. Сама Инари, не имея абсолютно никакого романтического опыта, даже при желании не могла углубить эти отношения. За время знакомства с Кеншином она уверилась в абсолютной бесполезности всех своих прежних приемов, включающих угрозы и прямые требования, что попросту разуверилась в своих возможностях как-либо на него повлиять. И тем не менее, перед уходом Кеншин не смог удержаться, позволив себе аккуратный поцелуй в щеку, моментально оправдав его тем, что это «прощальный жест», увиденный ими обоими в недавнем фильме. Таким образом, неспешно шагая домой, и мечтательно смакуя уникальное чувство прикосновения губ к ее холодной, беспрецедентно гладкой коже, Кеншин не мог не подметить, что финальная цель их взаимоотношений близка, как никогда.