Я - Торин II Дубощит

Этот день должен был стать особенным: сегодня мне исполнилось двадцать лет. Да, конечно, возраст ещё не такой уж и почтенный, но никто больше не посмеет называть меня ребёнком!* Я ждал этого великого события пару месяцев кряду, представляя, как именно хочу украсить своё собственное первое настоящее оружие: не эти дурацкие, слабые и вечно гнущиеся мечи да жалкие подобия топоров, с которыми меня ежедневно гоняет по тренировочной арене Борин. Нет, теперь у меня наконец-то будет настоящее, добротное, самое главное оружие для будущего непобедимого воина и величайшего из королей! Я так переживал, что просплю утренний завтрак в кругу семьи, аж толком не мог уснуть всю ночь. А когда сон все же сморил меня ближе к рассвету, я, естественно, чуть не прозевал все самое интересное! Поэтому, спешно одевшись и на бегу застегивая пуговицы камзола, я влетел в нашу малую трапезную, которой пользовались только для семейных застолий, и чуть не сшиб Дис, от чего сестра плюхнулась на попу и залилась горькими слезами. На шум тут же сбежались пара нянек, Дис увели, а я получил очередной недовольный взгляд деда. Ну и пусть, сегодня даже этот тяжелый взор таких же как у меня, синих глаз, не сможет испортить мне настроение. Трор всегда чем-то недоволен, поэтому, по обыкновению, заняв место поближе к бабушке, я стал покорно дожидаться, когда вся семья будет в сборе. Благо, ждать пришлось недолго, мама с папой вскоре присоединились к нам и праздник начался: меня поздравляли и наперебой желали твёрдой руки да нерушимого слова. По древнему обычаю, Трор преподнёс мне в подарок большой слиток самого качественного серебряного металла, Гуда одарила куском красивого светлого дерева, матушка вложила в мою ладонь слиток серебра для будущих украшений изделия, а отец — россыпь сапфиров! Наконец-то, теперь все традиции соблюдены, а у меня в руках достаточно материала для моего первого оружия! Весь остаток дня я провёл в кузнице: отмерял, обтачивал, заливал, перезаливал, плавил, переделывал, но все-таки смог добиться желанной формы и веса заготовки, хоть и провозился за мехами явно дольше положенного. Впереди был ещё не один день кропотливой работы, так что надо бы пойти и хорошенько отдохнуть, да вот только заурчавший от голода желудок, оставшийся из-за моей уверенности без обеда и ужина, неожиданно изменил все планы, разворачивая уставшее тело в сторону кухни. Проходя мимо кабинета деда я невольно взглянул на обычно закрытую дверь, вот только на этот раз она почему-то оказалась незапертой. Из узкой щели лился тусклый свет, однако, голоса внутри явно не были так же безмятежны как окружающая ночь. - Ты не посмеешь так поступить с моим внуком! — кричал Трор. - Отец! Ты забываешь, что это мой сын и я имею полное право принимать подобные решения без тебя! — не уступал Траин. - Пока я здесь король, ни одного династического брака больше не будет совершено под склонами Одинокой Горы! Ты не понимаешь, на что обрекаешь его! Торин ещё слишком мал, чтобы так кардинально решать его судьбу… — впервые в жизни мне показалось, что я увидел в глазах деда не просто грусть, но и какую-то глубокую, затаенную боль. - Этот брак будет выгоден всем нам. Я лишь хочу упрочить союз с родичами матери! Между прочим, ТВОЕЙ супруги и королевы! — и в словах отца промелькнула какая-то обида, да что здесь происходит?! - Не смей называть ее так! Она твоя мать, ваша королева, но давно уже не жена мне! И речь сейчас идёт не о нас, а о Торине! Ты готов заключить союз ценой счастья собственного сына?! Ты подумал что будет, если его сердце откроется другой?! Посмотри на меня! Ты желаешь ему такой же участи?! Я не мог поверить своим ушам. Шок от того, что вместе с первым топором я похоже ещё и обзавёлся невестой сменился ужасом от осознания слов моего короля. Невольно я попятился назад и непременно врезался бы спиной в огромный гобелен во всю стену, вот только гобелена то и не последовало. Точнее сам гобелен был, а вот стены за ним — нет. Я провалился в какое-то отверстие. Все негативные мысли испарились, оставляя в голове только одну, удивлённую: неужели во всем Эреборе все же осталось местечко, куда бы я не засунул своего не в меру любопытного носа?! Выглянув из-за гобелена, озираясь как вор, я стянул с ближайшей стены факел и пошёл исследовать. Вдруг это какая-то тайная сокровищница! О, или может оружейная с самыми лучшими клинками и броней? Или ещё лучше: пещера мифрила! Догадки одна слаще другой представлялись мне вплоть до конца довольно крутой лестницы, сразу после которой начиналось небольшое помещение, упирающееся в деревянные двери. Я уже хотел было развернуться, разочарованно решив, что набрел на очередные скучные покои кого-то из придворных вельмож, вот только орнамент ковки был настолько нетипичен для жителей горы, что я невольно поддался любопытству, провёл указательным и средним пальцами по окованным листьями ручкам и осторожно толкнул дверь, та бесшумно отворилась. В покоях ярко горел камин и несколько факелов, освещая убранство довольно просторных, но не слишком больших комнат. Прямо напротив входа стоял широкий письменный стол и несколько кресел. За столом виднелась кованная изгородь, оплетённая диким виноградом. Осторожно зайдя за изгородь, я обнаружил там шикарное по своей красоте ложе: огромное, из дерева, убранное в светло зелёных тонах, с шелковыми нитями балдахина и все тем же странным орнаментом из цветов и листьев на столбиках. В голове невольно возник вопрос: «Интересно, чьи это покои?» Нежность шёлкового покрывала нестерпимо манила мое уставшее тело, наверное, ещё пара мгновений и я бы со всего размаха плюхнулся на кровать, но в этот момент мое внимание привлекли витражные окна и дверь. Неужели это выход на склон Одинокой горы? Я что, под самым пиком? Осторожно открыв створку, я вышел на прекрасную террасу из белого камня. Яркая луна освещала горизонт, внизу громко шумел водопад извергающейся из скалы реки, а в лицо ударил холодный воздух: как же красиво! Я простоял так на балконе, наверное, минут двадцать, пока не опомнился, что хозяева могут вот-вот вернуться. Напоследок оглядев витражные стекла, я развернулся и хотел было поскорее покинуть чужую обитель, как увидел вдруг это! Там, напротив стола, рядом с камином стоял не замеченный мною ранее портрет. Никогда в жизни я не видел существа более прекрасного. Она словно смотрела глубоко внутрь меня, и хотя на нежных губах играла лёгкая улыбка, в глазах я увидел столько боли, что сердце невольно защемило от тоски. Эти глаза, наверное, это от времени цвет на холсте потускнел, или краски были испорчены изначально, не могут быть живые глаза такого удивительного цвета, словно вырезанные искусной рукой ювелира из чистейшего янтаря. С трудом оторвавшись от прекрасного лица, я попытался осмотреть причёску девушки в поисках феху или может каких-то других украшений. Пусть я ещё достаточно юн, но уж точно не слепой и тоже уже кое-что понимаю в женщинах… А та, что смотрела на меня с портрета, определённо была самой красивой из виденных мною ранее. Она точно не могла быть какой-то служанкой или женой простого кузнеца — слишком шикарная. У нас и так женщин то не много, но чтобы вот такая… Вот уж определённо величайшая драгоценность своего рода. Ну же, где эти балроговы бусины, когда они так нужны?! Я осмотрел каждый миллиметр ее распущенных, длинных, уходящих за спину темных волос, но ничего так и не нашёл, никакого намёка на привязку к роду. Кто она? Так, хорошо, если не в волосах, то может на одежде, или есть ещё какие другие украшения. Только сейчас, окидывая более внимательным взглядом портрет, старательно избегая смотреть на завораживающие глаза, я заметила, что девушка была довольно странно одета: никаких декольте, никаких тебе вырезов и украшений на шее или ушах, последних под волосами и вовсе не было видно. Платье покрывало все ее тело: от шеи и до ног, даже крошечные нежные пальчики были одеты в перчатки. И только на лице можно было увидеть неприкрытую тканью нежнейшую белую кожу. Снова ничего. На одежде есть только символика моего собственного рода, но многие придворные дамы матери носят подобный орнамент… А может она моя дальняя родственница? Вдруг она и есть та самая загадочная невеста, о которой спорили отец с дедом. Что ж, коль так, я готов с покорностью принять судьбу династического брака. Я уже мысленно начал представлять себе, какой она была бы в жизни, эта девушка: такой же жеманной зазнайкой, как все девчонки? Или может она была бы как мама: истинной леди, с плывущей походкой и нежным голосом. А как было бы круто, если бы она была хорошим воином! Мы бы могли драться на мечах, да, хоть на любом другом оружии, и я, конечно, всегда поддавался бы ей в самый последний момент. Или не поддавался вовсе. Люблю побеждать. Я так замечтался, что не заметил, как подошёл вплотную к портрету и провёл по щеке незнакомки рукой. Не знаю, чего я ожидал, может какой-то магии: что она резко выйдет с полотна ко мне на встречу или может произойдёт что-то еще волшебное, но прикосновение наоборот отрезвило меня. Вот идиот! Что я делаю?! Стою и глажу портрет! Да это же, наверняка, ее покои! А если она вернётся и увидит меня, пялящегося на картину, вот стыдоба! С этими мыслями я поторопился покинуть необычные комнаты, осторожно притворив за собой дверь.

***

В ближайшие пару недель я больше не поднимался в те таинственны чертоги. Несколько дней ушли на то, чтобы доделать мой первый метательный топор. Как и положено по традиции, к его созданию приложили свою руку все более старшие поколения моего рода, теперь этот топорик всю жизнь будет со мной, под самым сердцем. Надо отдать должное, оружие у меня получилось славное, даже дед похвалил! Затем я старался всячески завалить себя делами, что было не сложно, ввиду немалого количества моих занятий с учителями. Но все было тщетно: мысли мои постоянно витали вокруг вершины горы, а глаза невольно выискивали ее в лице каждого встречного гнома, но ее нигде не было. Устав от внутренней борьбы, я решил ещё разок подняться в покои, всего лишь разочек, днём, чтобы таинственная магия ночи рассеялась, выпуская мой разум из плена янтарных глаз. Но и это не помогло. Я сам не заметил, как почти весь день проторчал сидя за одним из стоящих у стола кресел и рассматривая прекрасные черты незнакомки. Однако, на этот раз, в более спокойной обстановке мое созерцание оказалось очень даже полезным! Я нашёл его, родовой символ! На ее левой руке красовался браслет, именно узором с браслета были украшены все покои, именно он должен был пролить мне свет на историю таинственной незнакомки. Какой же я невнимательный идиот! Столько времени потерял… Всю следующую неделю я провёл в библиотеке: проштудировал с добрый десяток трактатов, чем поверг в шок своих учителей, долго потом ломавших голову «Зачем наследному принцу понадобилось изучить все мало-мальски известные семьи кхазад?». Однако, ответа так и не нашёл. Ничего, даже близко похожего. Тогда я решил, что раз не нашёл ее символики, может, она просто вышла замуж за какого-то другого знатного гнома? Но мысль эта вызывала неприятное раздражение, честно признаюсь, она мне совсем не понравилась и я быстро отмёл ее куда подальше. Девушка не может быть замужем: венчальной феху на волосах не было как и любых прочих. Не придумав ничего лучше, следующие две недели я потратил на то, чтобы прочесать всю Одинокую гору буквально от основания и до самой вершины. Кстати, в этом мне неожиданно помог Трор: он часто любил выйти к гномам и побеседовать о насущных проблемах, вот так, без титулов и званий, по-простому, и, увидев снующего без видимого дела меня, решил взять в оборот. Мы ходили вместе и дед знакомил меня со всеми встречными гномами. Все кланялись, улыбались, пожимали мне руку, как взрослому. Было очень приятно. И опять же пусто, ее нигде не было. Может, она уехала и скоро вернётся? Я решил брать измором: каждый день я начал приходить в покои, но они каждый раз встречали меня идеально убранными, хорошо натопленными и… пустыми. Было очень сложно выкроить в своём довольно плотном расписании свободное время на все эти поиски и изыскания, но каждый раз я вспоминал эти удивительные глаза и пытался все делать лучше, быстрее, лишь бы выкроить хоть минутку свободы, возможности помечтать о ней: как это было бы, будь она рядом. Интересно, я смог бы посвататься прямо сейчас? Шло время, но она все не появлялась. Месяц, два, пол года, год. Я начал беспокоиться: вдруг что-то случилось? И тогда позволил себе сделать то, что никогда не совершил бы при других обстоятельствах: я открыл ее шкаф с одеждой. На полках стройными рядами были развешены несколько платьев. Осторожно взяв одно из них, я заметил, что это были отнюдь не такие одежды как те, к которым я привык. Не знаю, как это называется, но вместо цельной юбки спереди был словно отрезан лоскут ткани и пришиты обтягивающие штаны. И на этом мое удивление еще не закончилось: вся одежда была столь же закрыта как и то платье с портрета. Должно быть, у нее очень строгие и ревнивые братья, раз так одевают закрыто. Оно и понятно, такая красавица, отбоя поди нет в женихах. Тут и лица достаточно, чтобы понимать что к чему… Осторожно повесив костюм, я принялся рассматривать обнаружившиеся неподалёку ряды разнообразных по цвету, материям и украшениями перчаток. Покрутив одну из них в руках сильно удивился: таких крошечных рук я не видел даже у мамы, а сами пальчики, казалось, что они даже у маленькой Дис толще. Я ещё не видел ни одну гномку с такими скромными габаритами. Наши женщины добротные, с покатыми широкими бёдрами, небольшой бородкой. А эта, она была совершенно иная, и все равно самая красивая. Я начал слишком непозволительно часто думать о ней. Я собрал в ней все те качества, которыми, на мой взгляд, должна была обладать идеальная женщина, и мечтал, как буду завоевывать ее. Но даже этого вскоре стало мне мало, я хотел большего, мои фантазии не знали границ, я вспоминал эти полные боли глаза и мечтал узнать о ней все, разгадать ее тайну, разделить груз этой боли пополам, а лучше — полностью переложить на свои плечи. Позволить ей выдохнуть, ничего не бояться, просто жить и радоваться каждому новому дню. Рядом со мной. Чтобы она сама ответила на мои чувства, без принуждения, без династического брака. Сама. Ведь даже мысль о том, чтобы внушить настолько красивой девушке отвращение к любви, заставляя ее, казалась мне омерзительной. Если Махал будет так милостив ко мне, и она действительно и есть та самая невеста, о которой говорил отец, я не стану ни к чему принуждать ее, но сделаю все, чтобы ее сердце открылось для меня. Прошёл ещё год, она так и не появилась в моей жизни, но начала сниться по ночам. Сначала она представала передо мной в руках врагов, окружённая полчищами самых отвратительных тварей, а я неизменно спасал ее из лап исчадий тьмы. Но затем, вслед за спасением, сны начали венчаться нежными благодарными поцелуями, а потом от сна к сну поцелуи становились все более глубокими. Они распаляли во мне невиданные ранее чувства и желания, кипятили кровь. Я больше не мог спокойно встать сразу после пробуждения, приходилось просыпаться раньше и успокаивать разгоряченную плоть. Она разбудила во мне желание. Теперь ни одна моя ночь не проходила без мыслей о ней. Время неумолимо бежало, вот уже и двадцать второй день рождения, а я все там же: в мечтах о девушке с картины. Может она и не настоящая вовсе, вдруг всего лишь плод воображения художника, эдакая идеальная красота, но не холодная, как у статуй, а тёплая, ласковая, манящая. Нет, она не могла быть кем-то выдуманной, только не эти глаза, такие невозможно придумать. Я начал бояться, что я никогда не найду ее! Если никогда не увижу?! Нет, надо срочно выкинуть девушку из головы, пока мои чувства не стали слишком сильны. Я не буду думать о ней, не буду ходить в те покои и ждать, словно верный пёс. Хватит. И у меня получалось, я старался не думать о красавице по ночам, пытался представить кого-то другого, пока сам себе доставлял удовольствие. Но она всегда пробиралась в мои мысли, как раз когда я был близок… В итоге, хватило моего запала всего на пару недель, и теперь я вновь крадусь в волшебный чертог под покровом темноты. В ту ночь я так отчаянно обыскивал все в этой до боли знакомой комнате, так жаждал найти хоть какую-то зацепку, приоткрыть вот уже два года терзающую меня завесу тайны, и я нашёл. Не знаю, что помогло: то ли я просто никогда не заглядывал сюда раньше, а может я всего лишь достаточно вырос, чтобы дотянуться, ведь теперь я уже перерос отца и почти догнал ростом деда. Но только на самой верхней полке большого деревянного шкафа я обнаружил свернутый и заткнутый в самый дальний угол походный мешок. В нем были несколько карт, кошель с деньгами и свернутый костюм, а рядом, осторожно обмотанный красной шёлковой тканью, маленький метательный топор, похожий на тот, что я сам изготовил для себя совсем недавно. Руны, украшавшие оружие, я узнал мгновенно, ведь они принадлежали самой известной кружевнице Эребора, Берторе. В свои неполные сто лет эта гномка достигла небывалых высот в своём мастерстве. Она владела одним очень редким видом плетения, не помню как оно называется, но больше повторить этот орнамент не мог никто. Так вот он, тот самый ключ к разгадке тайны, лежал все эти годы так близко. Невнимательный дурак. Опять столько времени упустил.

***

Чтобы найти предлог для встречи с Берторой мне понадобилось всего пара дней. Случай выпал идеальным: скоро у малышки Дис день рождения! Я обдумывал детали новых съемных кружевных воротничков на платья ее куклам так тщательно, словно от этого зависела моя жизнь, но на самом деле просто старался не думать о том, что мог узнать от кружевницы. Это было страшно до одури. Пожалуй, так я не боялся ругани отца даже за самые хулиганские проказы, как сейчас боюсь всего лишь разговора с простой громкой. Что со мной делают эти янтарные глаза…? Встреча прошла на удивление гладко. Бертора оказалась очень приятной в общении и с полу-слова понимала все мои пожелания относительно заказа. А я, как последний гоблин, чуть не струсил и не ушёл сразу после оплаты. Еле нашёл в себе силы, чтобы повернуться обратно к гномке, достать из внутреннего кармана камзола топорик и протянуть его ей. На глазах Берторы сразу выступили слезы. Она выхватила оружие и посмотрела на меня полным тоски взглядом: - Где вы взяли его, ваше величество? — всхлипнув, спросила она. - Я… Я нашёл… — на этой глухой фразе мой запал явно выветрился, а глаза никак не могли оторваться от переданного оружия. Мне не хотелось с ним расставаться, ведь когда-то его держали те нежные пальчики. - Спасибо! — гномка окинула меня внимательным взглядом — Это все? Я собрался с силами: - Пожалуйста, расскажите о ней… Кружевнице не потребовались дальнейшие объяснения, она пригласила меня сесть за стол и налила чай. - Ее звали Сириэн… Чертоги, в которых ты это нашёл, когда-то носили имя «Авен Арман» — той, что спасла — так они назывались, ее покои. Я молча переваривал услышанное. Сириэн, какое удивительное имя! Я никогда не слышал среди наших женщин ничего подобного. Интересно, что оно означает? А покои…той что спасла? - Кого она спасла? — не утерпел и выпалил свой вопрос. - Мы стараемся не вспоминать те времена: ещё до вашего рождения, мой принц, Король под горой попал в плен. Исчадия тьмы несколько месяцев продержали его в Дол Гулдуре. Мы уже и не чаяли его возвращения. Однако, Махал осветил нас своей благодатью и послал ее. Она смогла вытащить Трора. - Нет, вы что-то, верно, напутали! Как могла гномка вывести моего деда из самого опасного места в здешних краях, да ещё и в одиночку? Я читал о Колдовском холме, он весь пропитан тёмными чарами. Женщине не под силу такое. - А с чего ты взял, что она была кхазад? Этот вопрос поставил меня в тупик. Во всех моих мечтах девушка определённо была гномкой, пусть не такой как все, но все же. Она же не могла быть человеком. Догадка полоснула меня словно идеально заточенный клинок. - Перворождённая — прошептал я на выдохе. - Да — подтвердила Бертора. Только не это. Она - эльф. Теперь все сходится: вот откуда такая невероятная красота, такое идеальное хрупкое тело и нежная кожа… - Что с ней стало? — обреченно выдохнул я, уже зная: для меня эта история не закончится ничем хорошим. Даже если она ещё жива, той идеальной женщины, которую я сам себе придумал, не существует. Эльфийка не может быть такой, они все холодные, гордые и бесчувственные. - Она прожила в Эреборе почти полтора года, но однажды пропала. Я не знаю, что с ней стало. Я увидел, как из глаз Берторы покатились бусинки слез и гномка покрепче прижала топорик, догадка промелькнула в моей голове и вылетела с вопросом раньше, чем я успел подумать: - Вы были дружны…. Как давно это было? - Почти двадцать три года назад… Я подарила ей это оружие незадолго до… Женщина всхлипнула, вытирая слёзы тельной стороной руки. На этом я поспешил свернуть разговор и уйти: слишком много всего я узнал, хотелось спрятаться подальше от всех и подумать. Даже не помню, как очутился на заветной террасе. Холодный воздух приятно пощипывал лицо отгоняя прочь навязчивые мысли, но они все равно возвращались подобно морским волнам, накатывая все с новой и новой силой: эльфийка… Как мог я быть так ослеплён, купиться на красоту этих вероломных и хитрых созданий?! А ведь дед предупреждал меня! Он говорил, что эльфам нельзя верить. Они хитры и не видят никакой ценности в жизнях смертных. Холодные, зазнавшиеся и жестокие существа. А она — одна из них… Она никогда не будет моей, даже шанса себя проявить мне не даст… Боль от осознания произошедшего была такой сильной, словно я потерял не воображаемую девушку, а самую что ни на есть настоящую невесту… Я так глубоко погрузился в свои переживания, стоя на террасе и вглядываясь в горизонт, что не заметил, как глубокая ночь опустилась на Одинокую гору. Я уже думал было возвращаться, когда увидел промелькнувшую тень на одном из витражей. Сердце подпрыгнуло в груди, а затем остановилось вовсе. Ладони моментально вспотели и я уже хотел было рвануться внутрь Авен Арман, но какое-то странное чувство остановило меня. Вместо довольно шумного появления я осторожно подошёл к оставленным мною приоткрытыми дверям террасы и заглянул внутрь, чтобы обнаружить там собственного деда… Я проторчал на террасе всю ночь, так и не найдя в себе силы выйти и взглянуть Трору в глаза. Он сидел молча, спиной ко мне. Я уже даже начал задавиться вопросом «Что он здесь делает?», когда неприятная догадка поразила меня: да ведь это она! Ей открылось сердце Короля под горой, навсегда вытолкнув Гуду… Вот почему она ушла, наверное, не смогла вынести захлестнувшего чувства вины… Ведь она разрушила чужую семью, пусть и не специально, но все же. Уходя, дед обронил одну фразу, которая только подтвердила мои опасения «Мне так не хватает твоего света». Так вот значит в чем крылась трагедия Короля и королевы под горой. Я с самого детства видел, что между дедом и бабушкой явный разлад, уж слишком холодно и натянуто они держались друг друга, но как-то привык к этому и особо никогда не обращал внимания, а теперь все встало на свои места. Бедная Гуда, должно быть это было огромным ударом для неё. Получается, Трор полюбил девушку, отправившуюся за ним в логово тьмы. Эльфийку. Нужно отдать должное: не всякому воину достало бы смелости на такой поступок, а тут всего лишь девчонка. Невольно опять вспомнились все ее эти многочисленные перчатки и платья, такие крошечные. Стоп. Крошечные? Разве эльфы не должны быть ростом с людей? Эльфов я, конечно, видел только в Дэйле и то пару раз, да мельком, но они явно были на порядок выше любого из гномов. А ее одежда явно не предназначалась для кого-то столь же высокого. Она даже сейчас наверняка уже ниже меня. Такая маленькая и при этом смелая. Невольно и сам не заметил, как опять погрузился в пучину мыслей о ней. Очнулся лишь когда дверь покоев закрылась за Трором. Впредь надо быть осторожней, чтобы не попасться ему на глаза, вряд ли деду понравится, что я здесь бываю. А ещё очень хочется узнать о Сириэн побольше. Си-ри-эн такое нежное и плавное, оно идеально подходит ей. Ну и пусть остроухая… В течение следующей недели я внимательно изучил каждый закуток Авен Арман, обнаружил закрытую ранее комнату, которая, по-видимому, когда-то служила лабораторией. Значит, она лекарь… Я читал, что некоторые перворожденные были одарены удивительным талантом исцеления. Интересно, а она просто собирала травы и использовала их свойства, или могла лечить наложением руки или песней? В голове сразу всплыли картинки из книг с изображением ликов старших детей Илуватара в окружении золотистого сияния. Эх, увидеть бы когда-нибудь такое чудо вживую. Значит, пусть будет целитель. Работа тяжелая и благородная — спасать жизни других. Отчего-то очень захотелось для неё что-то сделать, да и, признаюсь, мне было стыдно за то, что обозвал ее остроухой и судил лишь по рассе, забыв, что свой пуд гнилых яблок с лихвой отыщется в каждом народе. Но, она же наверняка когда-то ещё вернётся сюда. Тут осталось столько ее вещей, конечно, она вернётся! А я сделаю для неё подарок. Сам. И буду ждать. Долго размышлять над сюрпризом не пришлось: я решил выковать для неё кольцо. Хотел правда сначала начать с инструментов для лаборатории, но чего уж мелочиться, я же будущий король, и все жесты мои должны быть соответствующими. Почти неделю я провёл в кузнице, пыхтел как чайник на огне, семь патов с меня наверное сошло, но кольцо выковал. Да, грубоватое и широковатое даже на мои пальцы, но и я ж не ювелир, я кузнец, начинающий. В общем, будет браслет. Растянул. Переделал. На создание узора тоже уйму времени спустил, пока не пришёл к самому приятному моему глазу варианту: я решил переплести ее родовой узор из листьев и цветов с моими рунами. Одного взгляда хватит, чтобы понять кому украшение и от кого. В тот вечер я так долго провозился над чертежами, что сам не заметил, как уснул за столом в мастерской, а когда открыл глаза, увидел сидящую рядом и внимательно изучающую наброски бабушку. Она подняла на меня полные слез и боли глаза: - Что это? Я растерялся, со сна никак не мог сообразить, что ответить, как дурак открывал и закрывал рот. - Ты был в Авен Арман? — задала новый вопрос бабушка. Я утвердительности кивнул. - И ты видел ее портрет. Снова кивок. - Я не виню тебя. Красота и правда невероятная, куда уж совсем молодому юнцу устоять. Я бы очень ругалась, случись это с Фрерином, но ты… ты — мой любимчик. Ты так похож на своего деда и напоминаешь мне его, в лучшие годы… Но сейчас я преподам тебе один важный урок, постарайся запомнить его на всю жизнь — Гуда говорила спокойным ровным тоном, словно и не было той боли в глазах всего минутой ранее. — Зло носит множество масок, и самая опасная — маска добродетели, укрытая внешней красотой. Это — как раз такой случай, понимаешь? Что ты знаешь о ней? - Лишь немного — покраснев, выдавил я, пытаясь осмыслить услышанное. - Что ж, так давай я расскажу тебе все как есть: она проникла в наше королевство под маской величайшей добродетели: вернула нашего короля, взамен попросив лишь убежище. Вылечила народ от эпидемии, получив всеобщее уважение и признание, однако, там, в уединенной тишине своих покоев, она лелеяла коварные планы и плела свои вязкие сети. Эта эллет, не просто маленькая слабая девушка, под личиной беззащитности скрывается могущественная эльфийская ведьма. Она околдовала твоего деда, да так сильно, что он ничего не мог видеть кроме неё, он все готов был бросить к ее ногам, до сих пор готов… А до этого, столетиями раньше, она сделала тоже самое с владыкой Лихолесья. Именно из-за неё произошёл разрыв отношений наших народов. Два великих Короля не смогли поделить одну единственную, но очень коварную любовницу. Они оба  обладали ей, лишь с разницей, что один позже, другой - раньше, и оба хотели владеть вновь. Если вам когда нибудь скажут, что сердце гнома сделано из камня — не верьте им. Оно сделано из тончайшего стекла, и это стекло с таким грохотом разлетается в дребезги, осыпая все вокруг острыми как бритва осколками, что ни один величайший мастер-стеклодув во всей Арде не сможет восстановить разбитое сердце гнома. Мое сердце. Я чувствовал, как миллионы  осколков оставили тысячи кровоточащих ран внутри меня. Хотелось кричать, так громко, чтобы вся гора содрогнулась от этого крика. Я открыл своё сердце обычной шлюхе и лгунье… А бабушка все говорила. - Она демон, Торин, и ничего светлого в ней не осталось. Она как суккуб из человеческих сказок, что приходит под покровом ночи в селения, соблазняет мужчин, превращая в рабов, а затем заставляет служить прихотям ее злой воли. Это случилось с моим любимым мужем, но тебя, нет! Тебя я ей не отдам. Ты теперь все о ней знаешь! — бабушка резко схватила меня за руку и не моргая уставилась в глаза — Пообещай мне! Если ты встретишь это отродье на своём пути, ты убьешь ее! Ну же, поклянись мне! — она тресла мою руку, зажатую в своих. - Клянусь…