Ведьма

Я улетала в темноту, Отдавшись воле всех ветров, И там лелеяла мечту О том, что разыщу любовь.

После вчерашней метели передвигаться по лесу было тяжело, ноги вязли в сугробах, и Света совсем уже выбилась из сил, слишком мало времени ещё после болезни минуло, слаба ещё совсем была. «Куда ж ты подевалась, Динечка? Лишь бы жива была, голубка моя! Все глазоньки уж проглядела, все думы передумала, что ж такое могло приключиться с тобой? Не верю, что просто с дому моего ушла», - размышляла Света пока шла до просеки. Что она там найти хотела, даже если и был след какой, уж давно метелями да позёмками занесло. Ничего не нашла, походила, поглядела, да отправилась домой. Первые дни искали Диану всей деревней, аукались, обходя окрестности, но поиски никаких результатов не дали, и порешив, что девки и в живых уж боле нету, поиски прекратили. Только Света не могла так просто сдаться, хоть бы знак какой найти, жива, аль нет. Время шло, а Динка всё не возвращалась, и духу никакого от ней не было. Весна уже пришла, зазеленила всё вокруг, запели пташки, деревья распустили зелёный наряд, и только Светланку ничего не радовало, почернела девка, с лица да с тела совсем спала, ходила тенью по деревне, бабы за спиной шептались о том, как сильно девушка переживает по названной сестрице. Подолгу засиживалась Света на берегу речки, глядела на тёмную воду, ждала, вдруг знакомая Русалка весточку какую о Динке принесет, уж и ждать почти перестала, как вдруг однажды, Русалка приплыла довольная и молвила: «Ну, кажись, нашла я, Водяной баял, что в одной деревне девушка появилась огненно рыжая, только хворая какая-то, еле ноги передвигает, издали её видал возле дома бабы вдовой, недалеко от речки». - Где, миленькая, сказывай, не томи. - Во как, миленькая теперь, а то рыбой пучеглазой звала, – Русалка обидчиво надула губы. - Не серчай, что было, быльём уж давно поросло, скажи мне, где искать, чует сердечко, это она. - Ладно уж, слушай да запоминай. В пятнадцати верстах от нас деревня есть, Хитрово зовётся, вот там и живёт та девушка в крайнем доме возле реки. На следующий день на ранней зорьке собирается Света в путь-дорожку, спешит очень, подгоняет себя, быстрее, быстрее, где по дороге идёт, где через лес напрямки, скоро добралась до Хитрово. Ребятишки указывают, где вдова живёт. Стучит Света в калитку, а у самой сердце в пятки, боязно. - Кого-то ищешь, девица? – женщина, не старая вовсе, вопросительно смотрит, ответа ожидает. - Доброго утречка вам, я из соседней деревни пришла, слышала, девушка у вас живёт, Дианой кличут, сестрица я её, потерялась она зимою, до сих пор я не знала, где она и что с ней. Да вот люди добрые подсказали, будто у вас видели. - Проходи в избу, там поговорим, - хозяйка отступает, давая Свете пройти во двор. - А её здесь нету? Ушла? – волнуется Света. - Сейчас нету, в соседней деревне роды тяжелые, туда поехала, Гришка подводу за ней прислал. Дианой, говоришь, зовут? - Раз роды… Это точно она, и волосы у ней огненно рыжие, да? - Правда твоя, волосы дюжа красивые, как медные сверкают, вона как колечко на твоей руке. Да только имени она своего не помнит, Алёнкой я её зову. А вот что лекарствовать умеет, то - сразу вспомнила. Я руку кипятком обварила, так она мне быстро её вылечила, погляди почти и не видать следов совсем, - и вдова показывает Свете руку, на которой гладкая новая розовая кожа. - Не помнит, значит. Совсем ничего не помнит? Можно мне у вас подождать, я мешаться вам не буду, а хотите и помочь в чём могу, - Света не хочет уходить, не дождавшись Динку. - Жди, конечно, я тебя не гоню, молочка вот сейчас налью тебе, да и отдохнуть тебе надоть с дороги-то, чай не одну версту прошла! - Вы расскажите мне об ней, что с ней приключилося. - Зимой я её нашла за околицей, видать шатун на неё напал, она не помнит, подрал её сильно, поломал. Уж без сознания была, крови много потеряла, рука поломана, бок в клочья изодран, хорошо тулуп на ней был, а то и цела бы, девка, не осталась, на голове рана большая, клок волос с корнем медведь вырвал. Она, видать, заблудилась, али Лешак кругами водил, мне то не ведомо, вдали деревню нашу увидала и пошла через лес к домам, а там, видно, шатун и повстречал её, я глядела, потом на опушке кровищей всё там залито было, и топорик её недалеко нашла, да саночки рядом стояли. Собаки - то наши видно медведя учуяли, да и прогнали его, а она, сердешная, в горячке видать, до самой околицы добрела, да там и упала без чувств. Я вышла поглядеть, чего собаки брешут, её, как увидала, так сердце зашлося всё, думала и не жилица вовсе. А тебя как зовут-то девица? - Света я. - А я тётка Настасья. Тебя, значит, кликала все в бреду, да только когда в себя приходила, не помнила, кого звала, - женщина тяжело вздыхает, вспоминая всё то, что произошло с Дианой. - Вы дальше сказывайте, пожалуйста! - Да, что сказывать, выхаживала её долго я, почитай месяца три в беспамятстве она была, придёт ненадолго в себя, и снова без сознания делается. Рука тяжело срасталася, хорошо у нас костоправ свой в деревне имеется, дед Еремей, так что, рука срослася знатно, бок долго гнил, когти у медведя огромные, видать зараза, какая попала. Подрал сильно, но со временем и бок затянулся. Вспомнить только вот не могла ничего, кто она да откудова. А что ж, Света, жених у ней тама у вас был, али как? – любопытничала Настасья. - Не было у ней никого окромя меня. Ждала я её, каждую ноченьку звала, чтобы услышала меня, да и вернулась, - Света тихонько плачет. - Ну, что ж ты ревёшь-то, вот и нашлась твоя потеря. Дозвалась же, видать твоя любовь да надежда и возвернули её с того света! – женщина улыбается, подает Свете рушник слёзы утереть. До самого вечера проговорили Света с Настасьей, рассказывая друг другу про своё житьё-бытьё. - Я тебе на полатях постелю, может, Алёнка и не вернётся ноне. Ой, что ж я её все Алёнкой кличу, коль она – Диана. А, что ж ты бусы-то на ночь не сымаешь? - Подарок это дорогой, никогда не сымаю, всегда со мною, – Света трогает рукою стеклянные бусы, они на ощупь тёплые. Ещё зимой загадала, коль бусы тёплые, значит, жива Динка. Всю ночь Света прислушивается к звукам за окном, ждёт, не возвращается ли Динка, уж и петухи пропели, под утро только и задремала. Сквозь сон слышит лошадиное ржание, как была, в исподней рубахе рванула из дома во двор, за калитку и на улицу. - Динечка, - с криком и слезами кинулась на шею замершей Динке. – Как же так, хорошая моя, что ж так долго не возвращалась, я все глаза проглядела, почти все слёзы уж повыплакала. Динка столбом стоит, Света отпрянула, в глаза заглядывает, по щеке гладит, лицо целует: «Забыла! Не помнишь меня совсем?» Динка дрожащей рукой проводит по бусам красным, крепко зажмуривает глаза и тоже плачет: «А колечко моё всё носишь?» Глядит на правую руку, на безымянном пальчике которой блестит медное колечко, обнимает Свету, утыкается ей в плечо. - Не забыла, значит! - радуется Света. - Да хоть сколь годов бы прошло, не смогла бы забыть никогда. Пойдём в избу, что мы посередь улицы-то! Настёна деликатно выходит из дома на улицу, давая девушкам переговорить друг с другом. - Дина, Динечка, ненаглядная моя, как же так-то, почему не вертаешься? Ай, не люба боле я тебе? – Света держит Дикины руки в своих, целует, к щеке прижимает, рыдает уже навзрыд, глотая горько-солёные слёзы. - Я сначала ведь правда ничего не помнила, а когда память возвернулась, подумала, на что я теперь такая нужна-то тебе. Рассказала тебе Настасья, что со мною приключилось? Ты - молодая, красивая, погорюешь, да и забудешь. А люблю тебя пуще прежнего! - Рассказала мне Настасья всё, - Света утирает рукавом заплаканное лицо, - вот что я тебе скажу, Дина, раз люба, собирайся-ка домой, я хозяйство на соседей оставила, а без тебя я отсюдова никуда не уйду! Или домой вместе, или тут останусь, под забором ночевать буду, как пёс бродячий, пока не пожалеешь, да не пойдёшь со мной, иль с глаз долой не прогонишь. Вот такой мой тебе сказ! - Света, посмотри внимательно на меня, нужна я тебе такая? Света только сейчас замечает шрам, проходящий от виска к самой шее Дианы. - Глупая ты, разве ж это главное? Главное, что любим друг друга! - Еле касается шрама, нежно проводит рукою по щеке. Динка ловит руку, прижимается губами к ладошке. В дом входит Настасья: «Я вам сейчас на стол соберу, а ты пока собирайся, Дина, я не гоню, но домой тебе пора, загостилась ты у меня, а тебя оказывается, вона как дома ждут!» Женщина ласково гладит Диану по голове. В деревне только ленивый не пришел подивиться Динкиному чудесному воскрешению, радовались и стар, и млад, что всё так благополучно разрешилось, завершилось. Света ожила, расцвела, порхает лёгкой бабочкой. Специально для Русалки плетёт красивый венок из лугового многоцветия, сама на голову той надевает: «Ну, вот, теперь ты самая красивая из всех Русалок! Спасибо тебе, век помнить тебя буду!» - Живите долго и счастливо, Светланка, и меня добром вспоминайте! А меня Водяной замуж позвал, так что, в другую речку теперь перебираюсь! – любуется на себя в отражение, нравиться венок, красивый. Машет Свете хвостом на прощание. А ночью не спится Свете совсем, ворочается с боку на бок, и баня не помогла, совсем не разморило, хотела к Динке туда прийти, пока та мылась, да засмущалась, не пошла, и вот теперь лежит и мучается. Наконец решается, как в омут с головой, эх, была, не была, прогонит, так прогонит, не чего раньше кобениться было. Встает тихонечко, чтобы половицы не скрипнули, чтобы Динку не разбудить раньше времени, залезает на полати, ныряет под одеяло, жмётся к Динке, обнимает со спины, шею целует, рукою за грудь обнимает, слегка соски задевает и они мигом твердеют от нечаянной ласки, по животу скользит, сквозь рубаху огнём жжёт Динкино тело. Просыпается Динка, но виду не показывает, спугнуть боится, да только терпеть долго не может, хочется зацеловать Свету, сказать, как скучала да во снах видела почти каждую ночь. Поворачивается лицом, целует приоткрытые губы, придерживает рукой за затылок, боится, что испугается Света, да и убежит к себе в комнату, а насильно заставлять Динка не хочет. Хочет, чтоб по согласию всё промеж них было, по любви большой. - Вот видишь, сама пришла! Совсем я бесстыжая, да? – Света прячет лицо на груди у Динки. - Ну, что ты, что ты! – Динка легонько гладит по спине, успокаивает. - Ты люби меня, Динечка! Хочу, что б любила меня только ты одна! Нету мне без тебя жизни совсем! Динка рвано выдыхает, желание обладать захлестывает разум, руки оказываются сразу везде, гладят, сжимают, пробегают по рёбрам. Снимает со Светы рубаху, потом с себя, трётся грудью о Светин живот, он и взаправду мягкий с бархатной кожей, влажно целует, кусает кожу на ребрах, втягивает ртом поочередно то один, то другой сосок, прикусывает легонько, посасывает, жмуриться от нестерпимого удовольствия. Светины волосы разметались по подушке, губы шепчут что-то бессвязное. А жадный язык Динкин оказывается очень настойчивым. Лижет, перебирает мягкие складочки, и снова поднимается вверх, обводя круги вокруг бугорка, палец сначала мягко, потом более настойчиво упирается в самый вход, легонько надавливает, и резко одним толчком проникает внутрь, Света вскрикивает, замирает на мгновенье, но тут же сама подается навстречу, несмело и осторожно. Внутри узко, мягко, очень влажно и горячо, у Динки кружится голова от запаха любимой, боится сделать больно и что-нибудь не так, но дрожащие ноги Светы и судорожные сжимания пальцев Динки внутри, говорят о том, что всё хорошо, всё так. Робкие Светины руки гладят Динку, стараясь не задевать огромные рваные шрамы на боку. - Мне не больно Света. И движения Светы становятся немного увереннее, хотя боязно, сил нет. Но хочется, чтобы и Диане было так же хорошо, как и ей несколько минут назад. Язык, губы и руки путешествуют по Динкиному телу, исследуя каждый миллиметр. И до чего же сладко и хорошо, когда любимая рядом и дрожит в твоих руках от желания и наслаждения. Света всё делает осторожно и нежно, и Динка уже вся, изнывая от желания, направляет Светину руку туда, где всё огнём горит, скручено в тугую пружину и просит разрядки. Вдох-выдох, прижаться ближе некуда, целовать, пока воздух не закончится в лёгких, ловить губами стоны и вскрики, а после расслабленно откинуться на подушки. Лежать и счастливо улыбаться! - А я ж звала тебя, Динечка, так звала, что б возвернулась ты ко мне,- Света лежит на плече у Дианы и перебирает рыжие завитки волос, трется носом о щеку и смешно морщит нос. - Я знаю, Света, я слышала, когда по Нави плутала, да дорогу обратно искала, только на твой голос и вышла. Так что ты меня и вернула назад. И неизвестно, кто из нас большая ведьма, ты или я! Девушки смеются и крепко обнявшись, засыпают. А впереди ждёт их долгая и счастливая жизнь, всё как Русалка предсказала. Ведь сказка - ложь, да в ней намёк!