Ведьма

Дай мне познать другую боль, Пусть это даже смертный грех, Позволь хоть миг побыть с тобой, Забыв, что я лишь человек.

- Света, Света, пойдем скорее, бабка Глаша зовёт, там Акулька никак разродиться не может! – бойкая соседская девчушка вбегает в избу. - Манятка, да я ж роды и не принимала никогда! Не умею я! Динку надо с собой позвать, она может. Дина, пойдём с нами. Девушки скоро собираются и бегут на другой край деревни. Изба большая добротная, в комнате, разметавшись на подушках, роженица, лицо бледное, едва в сознании, сил совсем уж не осталось. Динка моет руки горячей водой, подходит ближе, деловито осматривает, раздвигает пошире ноги женщины. - Ну, что милая, потуги-то идут? - Идут, - еле слышно шепчет Акулька. - Давай-ка мы сейчас с тобой потужимся, и дыши, ты главное дыши, часто-часто, как собака. Вот, давай, давай, – Динка одной рукой надавливает на живот, как бы помогает младенцу, подталкивает, а другой, делает какое-то незаметное движение у роженицы между ног, легко высвободив головку и плечики младенца. - Давай, Акулина! Головка уже показалась, чуть-чуть осталось. Тужься! Женщина делает последнее усилие и теряет сознание. - Мальчик, ай, какой хороший мальчик, - Динка ловко справляется с младенцем, очищает ротик, личико, перетягивает пуповину, обмывает мальчика. - Папаша, иди, вон сынок у тебя богатырь настоящий. - Вот, девка, ты молодец, - бабка Глаша ходит вокруг Дианы, поглаживает ту по руке, - настоящая мастерица, есть кому меня заменить, знатная повитуха. - Вы, вона лучше роженицей займитесь, меня не за что благодарить. Ну, что красавица, очнулась? – это уже пришедшей в себя Акулине, - богатырь у тебя родился, фунтов 9 должнО! - Да я займусь, конечно, послед ведь ещё должОн отойтить, - бабка всё суетится вокруг девушек, - а вы идите себе, касатки, Господь с вами! Девушки собираются уже выходить из избы, когда в сенях их догоняет дед Фадей, и сует в руки корзинку с гостинцами. - Медок тама! Спаси Бог тебя, доченька, век буду благодарен, думал, уж, и помрет внучка Акулька, дюжа мучилась. Диана выходит первая из избы, а Света шепчет деду на ухо: «А ты всё ведьма, ведьма!» - Прости девонька, прости, голубушка, бес попутал, ты уж, Диане-то не сказывай, а то обидится нечтО! Бабка Глаша старая уже стала, а без своей повитухи в деревне худо, сама знаешь. - Ладно, дед, молчать буду, как рыба, не скажу, я умею слово держать! Динка тоже держит своё слово и не лезет больше силой, целовать не пристаёт, всё ждёт, что б Света сама, первая. Потому что знает, что рано или поздно это произойдёт, видит ведь, как глядит она на неё. Настороженность потихоньку проходит и девушки, как и прежде, дурачатся, весело хохочут и всюду ходят вместе, не разлей вода, как ниточка с иголочкой. Дивится народ, вот тебе и не родня вовсе, а живут, душа в душу. По осени приехали сваты, сначала к Диане, а через неделю и к Светланке нагрянули. Динка-то сразу своим – от ворот поворот, даже в избу толком не зашли, уже на улице шепнула что-то свахе да дядьке Карпу, те поохали, понимающе закивали головами, да и отправились восвояси. А к Светланке приехали, когда Динки дома не было, на речке бельё полоскала, специально Свету с собою не взяла, приболела та, кашляла сильно. Почти уж закончила с полосканием, когда мимо бежала ватага ребятишек, и кто-то крикнул: «Сваты у вас снова! А ты тута на речке прохлаждаешься!» Кое-как покидав бельё в корзинку, Диана бросилась бегом к дому, неладное чуяло сердце. Забежала в дом, бросила корзину прямо в сенцах. А в комнате народу полно, жених статный красавец, мать, отец, братья жениха да сваха, все нездешние, из другой деревни видимо. Светланка хлопочет, на стол накрывает, к чаю всех зовет, чай ароматный с душицею да мятою, вместе по лету собирали, варенье достает, хлебА нарезает, потчует дорогих гостей. Зыркает Динка глазищами, аж почернели очи от гнева и, ну из избы долой, только ноги из-под длинной юбки засверкали. Слёзы глаза застят, ноги сами ведут к речке, усаживается на поваленное дерево, голосит, мочи нет терпеть такую боль. А ну, как, Света согласится, сговорятся сейчас, да свадебку сыграют, вона жених красавец какой. - Хочешь, что дале тебя ждёт, скажу? – Русалка перебирает свои волосы, вплетает в них зелёные водоросли да тину. - Испугала, зараза, как ты так неслышно появляешься? – Динка вздрагивает, не ожидала вовсе никого здесь встретить. - Так хочешь или нет? Я всю правду знаю! - Я не знаю, боюсь я правду услышать. Да говори уж, была, не была, - решается наконец, Диана. Русалка дует на воду, разгоняет руками появившуюся рябь: «Коль вернёшься из Нави, хорошо всё будет. А вернуться сможешь, коли звать назад тебя станут». Разворачивается и плывет прочь. - Подожди, не поняла я ничего, объясни хоть! – кричит Динка вслед, но Русалка ныряет в глубокий омут, махнув на прощанье хвостом. Утирает Динка слёзы, озадаченная сидит, как она окажется в этой Нави, кто должен назад позвать, одни загадки. Из размышлений выводит Светин голос, она зовет Динку, беспокоится, выбегает на мостки, вглядывается в тёмную воду. Не стала Динка долго мучать девушку неизвестностью, отозвалась. - Куда ж ты, глупая убежала? Нечто думала, что соглашуся я? – Света обнимает, прижимает к себе крепко. - Почем же мне знать, а вдруг и согласилась бы? Света, врала бабка, я ревнивая, ревную тебя безбожно, хоть и щекотки не боюсь! - Динка обнимает Свету в ответ. - Никто мне окромя тебя не нужен, мне и так хорошо! Отказала я, проводила гостей. Так что и ревновать меня не к кому, да и незачем. Быстро осень закончилась, а там и зима подоспела, да как-то сразу завьюжила, занесла снегом, ударила крепкими морозами. Да, что ж бояться злых морозов, когда в доме тепло, да уютно? Пряжа прядётся, носки да рукавицы вяжутся, а по вечерам ароматный чай да цукаты из ягод сладкие. Снова девушки по выходным на ярмарку зачастили, денежку какую потратят, а какую в сундучок положат, мало ли на что сгодится. В эту субботу торговля особо удалась, накупили баранок, пряников печатных. - Света, ты постой тут, мне надо у дядьки, что валенки продаёт, спросить кой чего, я быстро, а ты пока тут посмотри, кто да чем торгует, - и Динка опрометью бежит в дальний ряд. Света разглядывает шали и решает купить одну - яркую, рыжую с замысловатыми узорами, не себе, нет, Динке, прячет за пазуху, чтобы та до дома не видала подарок. На обратном пути сильно мчит Архипка, на крутом вираже сани переворачиваются, и девушки с визгом летят в сугроб, хохочут, отряхивая друг друга и помогая поставить средство передвижения на полозья. Идут к дому и всё никак угомониться не могут, всё им весело вспоминать, как в снегу извалялись. Дома Света достает из-за пазухи платок: «Динечка, дай-ка примерю!» Набрасывает на голову девушки цветастую шаль. - Ох, и красивая ты у меня! – звонко целует щёчку. Динка обалдевшая и счастливая, не одной ей пришла в голову мысль о подарке. - А это тебе, Светуль, дай правую ручку, - и ловко надевает на протянутую Светой руку на безымянный пальчик простенькое медное колечко, а на шею - ярко красные стеклянные бусы. - Дорого же, Динечка! - Мне для тебя никаких денег не жалко, лишь бы ты счастливая была, - подходит близко, обнимает, зарывается носом в волосы и не может надышаться. Купание в сугробе не проходит без последствий, и на третий день Свету валит с ног простуда, то в жар бросает, то в холод, зубы стучат так, что кажись и на улице слышно. Динка обтирает мокрым рушником, переодевает в сухую одежду, поит отваром зверобоя и липы. Дней через пять жар спадает, но Света ещё слабая совсем, всё больше лежит, ничего по дому делать ей Динка не даёт. А уж в лес и подавно за валежником с собою не берёт. - Я быстро, ну, чего ты всполошилась? Ты поспи пока, сил надо набираться, отдыхать побольше. - Не знаю, Динечка, томко как-то, в груди что-то с самого утра ноет. - Это после болезни, никак не отпустит. Я ж говорю, что быстро, далеко не пойду, только до просеки и сразу же назад, ты и соскучиться ещё не успеешь, а я уже возвернусь. Света просыпается, когда за окном уже темно, в доме непривычно тихо, прямо как раньше, когда Света одна жила. - Дина! Дин! – сначала зовёт негромко, потом уже насколько может, повышает голос. Поднимается с постели, ноги держат слабо, пошатываясь, обходит дом. Пусто. Надевает полушубок, повязывает голову шалью, суёт ноги в валенки и выходит на улицу, обходит двор, заглядывает в сарай, где была корова, дверь в курятник снаружи заперта на щеколду, тама и глядеть незачем, не понимая, где может быть Диана, возвращается домой. - Может к соседке, какой позвали полекарствовать, - размышляет вслух Света. Однако и к ночи не возвращается Динка. Всю ноченьку Света глядит в окно, двери не запирает, вдруг, вот сейчас вернётся лЮбая. Но ни к утру, ни на завтра, ни через неделю Диана не приходит, как сгинула, никто об ней ничего не слышал и не ведал, куда девка пропала.