My angel

Иногда мы не придаём должного значения всяким старинных вещам, считая их просто ненужным хламом и пережитками прошлого. Молодёжи иногда это свойственно больше всего. Феликса же воспитывали совершенно по-другому. Родители его погибли в детстве, а из родни остался один лишь дедушка, который души не чаял во внуке. Именно он и научил его ценить старинные вещи и давать им иногда "второй шанс". Занятие для этого было тоже соответствующее - дедушка Ли владел своим маленьким антикварным магазином. Доход он приносил небольшой, но на безбедное существование этого вполне хватало. Когда малышу Ли было около 4 и в садике отмечали день матери, он сильно расстроился. Вместо исполнения песни перед всеми, мальчишка оглядел зал с другими детьми, сидевшими с родителями, расплакался и убежал прочь. Всю дорогу он крепко сжимал руку дедушки и смотрел прямо, надувшись, а дома все же спросил:— Деда, почему у всех есть мама, а у меня нет? — Просто твои мама и папа стали ангелом и должна помогать людям. Эта работа очень ответственная, так что только некоторым её поручают. Понял? – старик улыбнулся и погладил своей большой ладонью Феликса по голове. Потом он встал, что-то очень долго искал среди вещей в магазине и достал пластинку. — Эта песня "My angel". Они нашептали её одному человеку, а тот записал и велел передать тебе. После этого дедушка Ли включил пластинку и спокойная мелодия зазвучала в помещении. Потрескивания магнитофона из-за потёртостей на плёнке нисколько не портили песню, а даже делали её более загадочной. Под эту мелодию Феликс быстро засыпал, успокаиваясь. Ему нравилось думать, что эта песня - послание от родителей. Разумеется, что когда юноша вырос, то так он уже не считал, однако песня стала для него источником поддержки в трудные времена. После смерти дедушки Феликс долго не мог её слушать - было слишком больно. В голове сразу возникали образы любимого родителя, его ласковый взгляд, добрая улыбка, потрепывания по голове и хрипловатый голос. Когда пришли желающие выкупить здание, то Ли сразу отказался. Во-первых, это место было дорого как память. Во-вторых, он решил продолжать семейное дело, так как дедушка его успел научить практически всему, что нужно. В-третьих, юноша действительно любил это дело. — Нет, не смейте даже появляться тут больше с такими вопросами! – гневно прошипел Ли на очередного скупщика недвижимости, который оказался уж очень настойчивым. Удивительно, что человек вообще может быть таким противным. Он так разозлил Феликса, что того даже трясло. Именно в такие моменты юноша и включал "My angel". Поставив пластинку, Ёнбок уселся в кресло, откинулся на спинку и устало вздохнул, прикрывая глаза. Спокойная мелодия сделала свое дело и парень задремал. Из царства Морфея юношу вырвал звон ветрянных колокольчиков, которые залепетали свою коротенькую песню. Значило это только одно - кто-то пришёл. — Если это опять вы, то я повторю ещё раз! Ничего я вам продавать не буду! – проговорил Ли, покидая свое место и переходя в другую комнату, которая и являлась магазином. — Но я же ещё ничего даже не выбрал... – проговорил Хёнджин, осматривавший некоторые вещи в магазине. — А, простите. Я думал, что пришёл один очень назойливый человек. Вам что-то подсказать? – Ли потер заспанные глаза и улыбнулся. Парень был одет в майку с надписью " Hotter than your ex, better than your next", чёрные кожаные штаны, а на шее красовалась широкая металлическая цепь. Одним словом, на любителя антиквариата зашедший похож не был. — Я ищу последнюю пластинку с песней "My angel". Когда я заходил, то она играла. За сколько ты можешь отдать это старье? – Хёнджин не любил говорить какими-то загадками, а потому спросил прямо. После этого Феликс сразу изменился в лице. Это, конечно, не дом пришли выкупать, однако ничуть не лучше. — Она не продаётся. Добавлю сразу, что дом тоже. А то мало ли. – Ли нахмурился и стал перебирать кассовые чеки, чтобы хоть как-то успокоиться. Над ним издеваются все что ли последнее время? — К сожалению, отказать ты мне не можешь. Автором текста и музыки является мой отец, а я, соответственно, имею полное право распоряжаться его интеллектуальной собственностью. – после этого Хван протянул бумаги, подтверждающие право наследовать. Хёнджин не был обычно таким грубым, но он уже устал гоняться за всеми экземплярами песни, а этот был последним. Он надеялся быстро разобраться с этим и забыть как страшный сон, однако противник в лице Ли достался ему не менее упертым. Дело в том, что отец его был известным музыкантом, получившим мировое признание. Вот только первые свои работы, которые чудесным образом попали в разные уголки страны, он слишком недолюбливам и от случая к случаю скупал. Самым главным объектом его ненависти почему-то была именно эта песня. Тёплых отношений в семье Хван между отцом и сыном не было, однако парень все же уважал его, а потому решил исполнить то, что было указано в завещании. Да и если бывший глава семьи Хван считал это песню действительно провальной, это могло сказаться и на карьере Хёнджина, которая ныне была на пике. Феликс раз за разом перечитал бумаги, но ничего не было такого, к чему можно было придраться. — Я все понимаю, однако... Эта песня дорога лично мне как воспоминание о близком человеке. Я не собираюсь её продавать или что-то такое. И это "старье" поражает людей до глубины души. Зачем вообще уничтожать? – Ли пока не мог подобрать каких-то веских аргументов, чтобы воспротивиться этому решению, а потому говорил первое, что придёт в голову.— Раз отец назвал это позором, то у меня практически нет причин сомневаться. Даже если эта песня когда-то могла кому-то понравиться, то сейспм это уже пережиток прошлого. Зачем она тебе? – Хёнджин вздохнул. Ему было жалко Ли, который так отчаянно пытался отстоять эту чёртову песню. — Её можно изменить, но не уничтожать. Всё вещи, находящиеся тут, посчитали когда-то старьем. Что-то сломано, что-то просто утратило привлекательный вид, однако все это можно поправить! С песней точно так же. – у Ёнбока на лице появилось искреннее недоумение. Это же так просто: починить, почистить, подправить. — Не сравнивай музыку с какими-нибудь часами или тумбчкой! – Хёнджина немного задело, что этот парень так легко сказал о переделывании песни. — Это не так просто. Иной раз можно сделать только хуже, да и кому она нужна? Кто её возьмётся переделывать? Ты что ли?! — Да хоть я! Я учусь в Сеульском университете, хотя и на 2 курсе! – последнюю часть про гол обучения юноша проговорил чуть тише, что немного позабавило Хёнджина и заставило чуть успокоиться. — Допустим, то есть ты хочешь сказать, что переделаешь эту песню так, что она станет популярной сейчас? За сколько? – Хван решил, что Ли испугается братья за такое. — Да хоть за две недели! – ляпнул Ёнбок, не подумав. — С одним условием — ты тоже будешь участвовать. Ты ведь наследуешь, так? Вряд ли её можно будет законно оформить без твоего участия. Юноша быстро опомнился. Работа была сложной и одному было проблематично все выполнить, учитывая, что в современной музыке он не был сведущ. — Договорились! – Хёнджин протянул руку. Он не мог тоже пойти на попятную. Феликс посмотрел на руку, а затем неуверенно пожал её. Пути назад нет у обоих.