Конфеты для тебя

      День складывался удачно с самого утра. Они с А-Цин успели помочь жителям трех деревень, подобрать умирающего в канаве человека и до закрытия ворот дойти до города. Сяо Синчэнь понимал, что с окровавленным полутрупом за спиной на постоялый двор рассчитывать не приходится. Но и тут повезло: ночной сторож любезно проводил их до заброшенного похоронного дома.       Сяо Синчэнь уложил раненого на единственную кровать и пошарил в своем мешочке цянькунь. В своей прошлой, зрячей жизни он приготовил один чудодейственный эликсир… Он достал склянку, понюхал, чтобы не ошибиться и нащупал рот незнакомца. С трудом разжал стиснутые зубы, просунул горлышко. Пальцы задели выступающие клычки. В подсознании тревожно кольнуло какое-то воспоминание, но Сяо Синчэнь отмахнулся от него. Человек потерял много крови, надо было спешить.       Он раздел раненого и стал осторожно водить пальцами по его телу, чтобы оценить повреждения. Сильно пострадала правая нога. Чей-то меч разрубил бедро почти до кости… Левая нога почти в порядке, несколько порезов и ушиб колена. Сквозная рана в левом боку. К счастью, лезвие прошло чуть ниже диафрагмы и чуть выше желудка, чудом не задев важные органы. Сломаны ребра. Множество ушибов, кожа уже набухла синяками. Над локтем правой руки глубокий разрез. Левая рука в порядке, только… Пальцы Сяо Синчэня дрогнули. На левой руке не было мизинца… Он еще раз ощупал кисть руки. Кости в ней были немного искривлены, чувствовались утолщения в местах заросших переломов. На месте мизинца тонкий, давно заживший шрам. Совпадение? Он потянулся к голове человека и нащупал заколку. Небожители… Та самая хищная форма с острыми, загнутыми концами, похожая на гарду Цзянцзая… Сяо Синчэнь провел рукой по лицу лежащего человека. Высокие скулы, широкие брови вразлет и плавная горбинка носа. Ощущения под подушечками пальцев сложились в образ миловидного парня, чья широкая улыбка открывала пару острых клычков. Сяо Синчэнь отдернул руки и Шуанхуа скользнул в ладонь. Добить. Этот безумный убийца заслуживает самой страшной казни. Сяо Синчэнь занёс меч над лежащим человеком, но ударить не смог. Вдруг это не Сюэ Ян? Если бы только он мог видеть и знать точно… Раздались шаги А-Цин, и он вложил меч в ножны. — Даоджан, я согрела воду. Он еще не умер? — в ее голосе прозвучала нескрываемая надежда, что умер, и на этот раз сердце Сяо Синчэня было с ней солидарно. — Если что, в той комнате много гробов… — А-Цин… почему ты желаешь ему смерти? — спросил Сяо Синчэнь. На белой повязке, которая пересекала его лицо, проступили алые пятна крови. Раны от вырванных глаз так и не зажили и всегда кровоточили, когда он переживал. — Он плохой человек, — уверенно заявила девочка. — А-Цин, почему ты так решила? — Братец даоджан, сам подумай. Разве хороший человек путешествовал бы в одиночку? Нет. С ним были бы друзья. А этот лежал в кустах совсем один. Наверное, насолил кому-то и получил за это по заслугам… Даоджан, а у нас ужин будет? Не осталось пирожков с обеда?       С логикой А-Цин можно было поспорить, ведь еще месяц назад они оба странствовали по одиночке. Но, если это действительно Сюэ Ян, то интуиция ее не подвела. Ответить девочке он не успел — раненый завозился.  — Не шевелись, — сказал ему Сяо Синчэнь, но тот не послушался. Вскочил из последних сил и забился в угол комнаты. — Ты… — прохрипел он оттуда и замолк.       Сяо Синчэнь продолжал колебаться. Этот голос был не похож на звонкий, ребяческий голос его врага. Но… Возможно, Сюэ Яну пришлось отхаркивать много крови, поэтому горло пострадало. Сделав над собой усилие, чтобы заговорить с этим человеком, Сяо Синчэнь процедил сквозь зубы: — Тебе и впрямь не стоит двигаться, иначе твои раны раскроются. Но, если хочешь умереть, я препятствовать не буду.        А-Цин все труднее было делать вид, что она слепая. Глаза раненого смотрели на даоджана так свирепо, что у нее кровь стыла в жилах. Но еще больше ее пугал вид старшего братца. Она уже давно не видела столько крови на его повязке, и никогда не слышала, чтобы он говорил таким тоном. — Кто ты такой? — сквозь кашель заговорил Сюэ Ян.       Сяо Синчэнь наклонил голову, его чувства обострились до предела. Этот вопрос мог задать и посторонний человек, и Сюэ Ян, который думал, что слепой Сяо Синчэнь его не узнал, и пытался ломать комедию. Пока даос сомневался, выступила А-Цин: — У тебя, что, глаз нету?! Он бродячий заклинатель, который с огромным трудом принес тебя сюда на своей спине и даже напоил всякими волшебными штуками, а ты все равно такой грубый! — Ты слепая? — равнодушно спросил у нее человек, видимо, разглядев ее белые глаза.       А-Цин набрала в грудь воздуха, чтобы возмутиться, но Сяо Синчэнь взял ее за плечи и подтолкнул к выходу из комнаты. Если это Сюэ Ян, то девочку лучше защитить от взглядов коварного убийцы, способного в одиночку уничтожить целый клан. — Ты что-то имеешь против слепых? — холодно спросил Сяо Синчэнь.       Не таким Сюэ Ян помнил Сяо Синчэня. Они провели вместе два дня, пока даос тащил его на суд, и все это время он вел себя как гребаный просветленный. Сколько не пытался Сюэ Ян вывести его из себя, у него не получалось. Это раздражало и забавляло одновременно. Но сейчас… Глаза Сюэ Яна довольно сверкнули. Кажется, его месть удалась лучше, чем он предполагал. Весь вид Сяо Синчэня говорил о страдании, а от “просветленности” не осталось и следа. Сюэ Ян мгновенно перешел в дружелюбное настроение.  — Конечно же, нет. Тем более, слепой спас меня. Спасибо за заботу, даоджан, — произнес он полным признательности хриплым голосом.       Сюэ Ян с трудом дохромал до кровати. Он дрожал от холода — даос успел раздеть его до нижних штанов. В другой раз он бы со смеху умер, но сейчас было не до шуток. Надо было выживать, а с такими ранами собственными силами он не справится. Золотое ядро плохо дружило с копией Стигийской Тигриной печати... Сюэ Ян похолодел. Его мешочек цянькунь! Он огляделся и увидел грязную кучу своей одежды за Сяо Синчэнем. Сердце заполошно заметалось. Но слепой заклинатель взял мокрую тряпку и начал стирать с него кровь. Сюэ Ян облегченно выдохнул. Тупой даос не узнал его. Ну, конечно, разве праведный даоджан будет лазить по чужим мешочкам цянькунь! Сюэ Ян презрительно ухмыльнулся. Ненавистный Сяо Синчэнь, гуев праведник, непроходимый глупец. Как же смешон он сейчас, когда старательно склеивает талисманами края ран своего врага и наносит на них лечебную мазь.       Сяо Синчэнь задумался. Все-таки, оставался крохотный шанс, что он ошибся, и это не Сюэ Ян. Он присел на краешек кровати и смочил тряпку теплой водой. Сяо Синчэнь стирал кровь и грязь, обрабатывал раны, с трудом заставляя себя касаться чужого тела. Он пытался придумать, как проверить, Сюэ Ян это или нет, но тот сам разрешил его сомнения: убрал левую руку, ни разу не дав к ней прикоснуться. У честного человека не было причин так делать. Зато у Сюэ Яна — да.       Теперь можно было сказать: “Сюэ Ян, я знаю, что это ты”, но к горлу подступила тошнота и Сяо Синчэню пришлось несколько раз глубоко вздохнуть, чтобы отогнать ее. Тем временем Сюэ Ян, как всегда, не затыкался. — Даоджан, ты не собираешься спрашивать, кто я такой и почему так сильно изувечен? — спросил он, и в его голосе послышалась усмешка.       Сяо Синчэня захлестнул гнев, остатки сомнений развеялись. Убийца из Куйчжоу постоянно, в любой ситуации, даже с мечом у горла, улыбался и шутил. Вот и сейчас, полностью в его власти, едва живой, он продолжал забавляться.  — Я не хочу слышать твое имя! — выплюнул Сяо Синчэнь.       Больше он ничего не успел сказать. Быстрыми шагами покинул комнату, добрался до забора и согнулся пополам. Там его долго рвало остатками скудной еды и желчью. Когда приступ закончился, он прислонился к неровным доскам забора.       Он должен. Он должен убить врага. Это — точно Сюэ Ян, который своими поступками давно заслужил смерть. И А-Цин будет рада. Она с самого начала не хотела, чтобы он спасал того, кого они нашли у дороги.        Сюэ Ян услышал, как где-то хлопнула дверь, но не стал гадать, куда сбежал даос. Пока его нет, надо действовать. — Слепышка, иди сюда! — позвал Сюэ Ян девчонку, больше не рискуя вставать с кровати, чтобы не разбередить раны и сломанные кости. — Зачем? — крикнула она из соседней комнаты. — Я дам тебе конфету.       После небольшой перепалки это сработало. Она поднесла его одежду, и первым делом он достал Цзянцзай и направил в ее сторону. Слепышка даже не дернулась. Она действительно не видела. Сюэ Ян выдохнул и угостил девочку конфетой из своих запасов. Пока она ела и ждала вторую, он спрятал за кровать свой мешочек цянькунь и меч.       А-Цин еще раз убедилась, что этого мерзавца надо было добить прямо в тех кустах. Пусть у него были конфеты и он угостил ее, душа у него была двуличная. Как объяснить это старшему братцу, не раскрывая того, что обманула его, прикинувшись слепой? Ведь узнает — прогонит. А-Цин вздохнула. Взяла грязные вещи мерзавца и унесла с собой, чтобы замочить. Хоть со стиркой даоджану помочь.       Сюэ Ян торжествовал. Все было на месте: и трупный порошок, и копия Стигийской Тигриной печати, и меч, и темные талисманы. Можно было планировать дальнейшую месть даосу. Сюэ Ян презрительно улыбнулся, вспоминая, как слепой даоджан Сяо только что бережно обрабатывал его раны. Знал бы, кого лечит… Но нет, не знал. Прикасался, как любящая мать к своему единственному ребенку. Сюэ Ян снова презрительно хмыкнул и закрыл глаза. — А-Цин, поспишь сегодня тут? — спросил Сяо Синчэнь, подведя ее к гробу, куда настелил как можно больше соломы. — Я на ночную охоту. В комнату раненого не заходи… — Больше не пойду. Хоть он и дал мне конфеты, но, поверь, это недобрый человек, жопой чую, — перебила его девочка и забралась в гроб. — Спасибо, братец, тут я не замерзну. — Дал тебе конфеты? А что он еще сделал? Что сказал? — встревожился Сяо Синчэнь. Даже замечание за “жопу” забыл сделать. — Да ничего. Сказал, что сладости с детства любит. Я его одежду в тазу замочила.       А-Цин не могла поведать, что видела меч. С другой стороны, даоджан, раздевал мерзавца, значит, сам должен знать, что у него за пазухой лежало. Она зевнула, свернулась клубком в соломе и тут же уснула.       Сяо Синчэнь дождался, пока дыхание А-Цин не станет ровным и глубоким, и отправился к Сюэ Яну. Он вошел в состояние бдительности и остроты чувств, словно шел на ночную охоту. Да так и было. Человек за дверью был пострашнее многих тварей.       Комната встретила его тишиной и размеренным дыханием спящего. Иногда Сюэ Ян шевелился, и тогда оно становилось рваным из-за боли в многочисленных ранах и сломанных ребрах. “Надо было дать обезболивающее,” — пронеслось в голове даоса, и он в ужасе приложил ладони к вискам. “Надо было дать ему яду,” — возразил он сам себе.       Сяо Синчэнь остановился у кровати. Он мог убить Сюэ Яна множеством способов. Не лечить. Нажать на смертельные точки. Свернуть шею. Проткнуть мечом. Задушить… Но он продолжал стоять и бездействовать, вслушиваясь в дыхание спящего врага. Наставница была права. Ему никогда не стать частью этого мира. “Только не ты, А-Чэнь. В твоей душе слишком много света,” — говорила она.       Сяо Синчэнь опустился на пол и сел, прислонившись спиной к кровати. Если он не убьет Сюэ Яна, его будут презирать все. Сам Сюэ Ян, Сун Лань, если узнает. Любой человек  ткнет в него пальцем и осудит. Но, если он убьет безоружного врага, когда тот болен и слаб, то будет презирать себя сам.       Сюэ Ян пошевелился и задел рукой плечо Сяо Синчэня. Даос вскочил как ошпаренный, и от этого громкого шороха темный заклинатель проснулся.       В окно лился яркий лунный свет, освещая белую фигуру с повязкой на лице. Два кровавых пятна на ней казались Сюэ Яну черными провалами. — Даоджан, что с твоими глазами? — прохрипел он. — Я отдал их Сун Ланю, — ледяным тоном ответил даос.       “Ну, и глупец. Объяснил так объяснил. Как будто все обязаны знать, кто такой Сун Лань и что он лишился глаз.” — подумал Сюэ Ян, но вслух ничего не сказал, потому что приличные слова не подбирались, а пугать неприличными своего единственного лекаря пока не стоило. Каким же идиотом надо быть, чтобы по доброй воле отдать глаза другому человеку?       Повисла вязкая тишина. Потом Сяо Синчэнь что-то достал из рукава цянькунь. Сюэ Ян напрягся, но даос всего лишь накапал в воду какое-то снадобье. Он протянул чашу, и Сюэ Ян послушно выпил горький напиток.  — Благодарю за заботу, даоджан, — голос Сюэ Яна снова лучился признательностью. — Благодарю за доверие. Это мог быть яд, — холодно произнес Сяо Синчэнь. Наставница переоценила количество света в его душе. Оказывается, тьмы там тоже было предостаточно.       Сюэ Ян закашлялся в попытке засмеяться, а когда отдышался, сказал: — Не думаю, что ты тащил меня сюда, отмывал и лечил, чтобы убить. Еще раз спасибо тебе, даоджан, — Сюэ Ян широко улыбнулся, но потом вспомнил, что даос не видит, и пожал его руку. В этом жесте не было наигранности. Последователь темного пути действительно был рад, что его спас Сяо Синчэнь. Слепой, глупый Сяо Синчэнь.       Даос вздрогнул. Будто теплая, ласковая волна лизнула его руку. Сяо Синчэнь вылетел из комнаты. Запечатал дверь талисманом и вытер пальцы об одежду.       Сюэ Ян мысленно — горло слишком болело — захихикал. Наконец-то ему удалось смутить этого глупца и вывести его из равновесия. Знал бы раньше, приставал бы всю дорогу на суд. Он лег поудобнее — эликсир подействовал — и снова заснул.       Сяо Синчэнь не стал бы шарить в карманах незнакомого человека, но Сюэ Яна — да. Он отнес таз с одеждой во двор к колодцу, достал из воды чужое ханьфу и тщательно обыскал. Ничего не было. Наверняка, Сюэ Яна ограбили те, кто пытался его убить. Это было предсказуемо, ведь Сюэ Ян общался с таким же сбродом, как и он сам. И неважно, что часть этого сброда была одета в расшитые золотом одежды великого ордена и занимала высокие посты.       Стирка заняла полночи. Свое ханьфу тоже пришлось отмывать, его насквозь пропитала кровь Сюэ Яна. Развесив одежду сушиться на гробах, Сяо Синчэнь снова вернулся к колодцу. Смыл со своей кожи прикосновения безумного убийцы и достал из мешочка цянькунь запасную одежду. Сентябрьская ночь липла к коже промозглым туманом, но его тело тряслось не от холода, а от обиды. Нужно быстрее одеться и занять себя делом, чтобы хоть немного отвлечься от раздирающего душу чувства. Натягивая штаны, он споткнулся о таз. "Да какого гуя!" - стуча зубами, подумал даос. Подумал еще и прошептал вслух: "*лядский Сюэ Ян!" Впервые в жизни он выразил свое отношение к происходящему матерными словами.       Ночная охота удалась. Два неприкаянных духа и ходячий мертвец больше не будут беспокоить жителей города И. Упокоив темные сущности, Сяо Синчэнь почувствовал себя немного лучше. Но что делать с темной тварью в похоронном доме, он так и не придумал.