Конфеты для тебя

      Настали тяжелые дни. Злость на себя, обида на Сюэ Яна заполнили душу Сяо Синчэня. Он понимал, что это — отвратительные чувства, понимал, что неправ, но ничего не мог поделать. Почему Сюэ Ян не мог спокойно умереть где-нибудь в другом месте? Почему Сяо Синчэнь не может убить его? Иногда хотелось оттащить Сюэ Яна обратно в орден Цзинь. Пусть сами разбираются со своим приглашенным адептом. Лечат, раны перевязывают, кормят в конце концов. Но Сяо Синчэнь понимал, что так он тоже не поступит.       Остановившись у лавки травника, он пересчитал деньги. Снотворное закончилось, надо было купить. А еще рис, овощи, чай, пирожки для А-Цин… Придется брать с горожан плату за ночную охоту. Он вздохнул и пошел за рисом. Обойдется без снотворного. Не будет же он вечно прятаться от Сюэ Яна.       Темный заклинатель, убийца и пакостник давно не чувствовал себя так хорошо. Он даже позволил себе спать буквально сутками. Просыпался, ел невкусный рис, злорадствовал над изможденным видом даоса и снова засыпал.       Сонливость прошла где-то на четвертый день, но вставать не хотелось. Раны все еще болели, по телу разливалась слабость. Рассматривая потолок ветхого дома, Сюэ Ян строил планы дальнейшей мести. Очень хотелось заставить даоса делать что-нибудь неправедное. Сбить его с прямого, светлого пути на кривую дорожку. Поставить на одну ступень с собой, босяком и убийцей невинных людей. Еще хотелось швырнуть ему в лицо свое имя. Пусть знает, о ком заботился, пусть поймет, насколько его доброта и желание спасти мир — бессмысленны. Сюэ Ян до кучи вспомнил Сун Ланя и ненависть заставила кровь бежать быстрее. Высокомерные ублюдки, считающие себя лучше других. Он им устроит… И им, и гаденышу Мэн Яо. Он заставит его тысячу раз пожалеть о предательстве. За дверью раздался шум — Сяо Синчэнь вернулся с рынка. Значит, скоро будут кормить. Еда, конечно, отвратительная, но ему нужны силы. Ничего, поднимется на ноги, добудет себе пропитание получше. Он позвал Цзянцзай, лежащий под кроватью, и верный меч тихо прозвенел в ответ.       Дверь заскрипела, и в комнату вошел Сяо Синчэнь. С каждым днем он выглядел все хуже. Серое лицо, бескровные губы, тоскливое выражение лица под окровавленной повязкой. Прекрасное зрелище. Сюэ Ян торжествующе прищурил глаза. Здесь вам — это не там, даоджан Сяо. Он презрительно улыбнулся, но вслух посочувствовал самым невинным голосом: — Нелегко же тебе приходится, даоджан. Я постараюсь поскорее встать на ноги. — Зачем? — зло спросил Сяо Синчэнь. — Чтобы я… — Движение ускорит мое выздоровление, ведь ноги у меня не сломаны. К тому же, я привык к подобным увечьям. В детстве меня часто били, — перебил его Сюэ Ян.       Сяо Синчэнь мог бы решить, что он врет. Но раздавленная когда-то кисть левой руки, отсутствующий мизинец заставили его задуматься. Неужели это чудовище было когда-то слабым и беззащитным? Сяо Синчэнь яростно прогнал эту непрошенную, ненужную мысль и упрямо поднял подбородок.  — Похоже, сейчас ситуация не слишком изменилась? — не удержался он от подколки, хоть и злился на себя за это. — Чем дольше ты лежишь, тем дольше живешь. Потому что я не знаю, что делать дальше! — он повысил голос почти до крика. Сжал кулаки и вылетел из комнаты.       Сяо Синчэнь напугал его. Он что, неизлечимо болен? Что значит, он не знает, что делать??? Сюэ Ян прислушался к себе. Пошевелил руками, ногами. Повернулся на один бок, на другой. Потянулся к Золотому ядру. Ци охотно отозвалась, ведь он уже несколько дней не взаимодействовал с копией Стигийской Тигриной печати… Да все отлично с ним! Лекарства действуют, раны заживают, отоспался на неделю вперед. Еды бы нормальной. Мяса! Сюэ Ян представил куски свинины, зажаренные на углях, и сглотнул слюну. Гуев Сяо Синчэнь, как же он заебал своим овощным рисом. Причем иногда казалось, что в готовку идут подгнившие продукты! Чему их только учили на этой Горе. Ну ладно, ладно. Мечом махать нормально научили. И лечить тоже. Сюэ Ян закрыл глаза и погрузился в исцеляющую медитацию.        Сяо Синчэнь забрал у А-Цин талисманы, достал иглу и нитки. Черные. Был, конечно, соблазн заштопать одежду Сюэ Яна белыми, но он не стал. Слишком мелочно, да и любое дело он привык выполнять на совесть.       Чуткие пальцы неутомимо находили прорехи, соединяли края ткани и прокладывали аккуратные, незаметные стежки. Закончив починку, Сяо Синчэнь принялся подпарывать швы и зашивать в них следящие заклинания. Он придумал их в первый же день и попросил А-Цин поносить с собой для проверки. Все получилось. Их действие не ослабевало даже тогда, когда девочка уходила за городские стены. Если Сюэ Ян сбежит, он найдет его. Сяо Синчэнь не ограничился ханьфу. Нижний халат, нательная рубашка, пояс, наручи теперь тоже были с сюрпризом. Поместив талисманы в нижние штаны, он отнес их Сюэ Яну, заставил переодеться и забрал ношенные в стирку. Ими он тоже займется.       Теперь Сяо Синчэнь постоянно чувствовал присутствие Сюэ Яна. Поначалу это раздражало, но он уговорил себя, что так лучше, так правильно.       Сюэ Ян зажал себе рот, чтобы не расхохотаться в голос, благо горло больше не болело. Этот долбанутый святой собрался стирать его нижние штаны! Ну точно — заботливая мамочка. Переодеваясь, Сюэ Ян жадно рассматривал унылое лицо даоса. Бледные губы, кровавые пятна на повязке вместо блестящих черных глаз. Воплощенная боль и страдания, как сказал бы высокопарный гаденыш Мэн Яо. Но долго любоваться этим зрелищем не получилось — даос вырвал грязные штаны из его рук и быстро скрылся за дверью. Сюэ Ян довольно потер ладони и принялся строить планы, как сделать жизнь Сяо Синчэня еще хуже. — А-Цин, пойдем со мной, — тихо сказал Сяо Синчэнь, собираясь на ночную охоту. — Ух, старший братец, ты возьмешь меня охотиться? — встрепенулась девочка и вылезла из гроба. Ей было и страшно, и любопытно. — Нет, А-Цин. Ты переночуешь у госпожи Ю. Не хочу оставлять тебя одну, когда ухожу. — Одну-то ладно, лишь бы не наедине со Злыднем, — А-Цин зябко передернула плечами, —  С ним мне и правда боязно. Госпожа Ю — это та, которая козьим молоком торгует? — Да. Она одна живет, так что будет рада твоей компании. Надеюсь, вы подружитесь, — вздохнул Сяо Синчэнь.       С появлением Сюэ Яна жизнь стала невероятно сложной. А ведь это только начало. Через неделю “Злыдень” сможет вставать. Но Сяо Синчэнь ошибся. Сюэ Ян поднялся уже на следующий день. — С ума сошел? Куда собрался в одних штанах? — вызверился Сяо Синчэнь, когда Сюэ Ян вышел во двор вслед за ним и А-Цин. — Тебе еще неделю лежать надо. Раны разойдутся — я второй раз лечить тебя не буду. Прирежу, чтоб не мучался.       Сяо Синчэнь и не подозревал, сколько всяких нехороших слов и выражений невольно успел нахватать за время своих странствий по Поднебесной. Просто раньше не было повода их применять, а теперь такой повод был. Он в ужасе прикрыл губы пальцами. Нет. Он не будет таким. Он не хотел ругаться, злиться, носить в себе обиду. Его душа всегда тянулась к свету, вокруг себя он предпочитал замечать только хорошее. Да, плохое от этого никуда не девалось, но зато не занимало место в мыслях и не мешало наслаждаться красотой мира, светлыми чувствами людей, их хорошими поступками. Ничего, он справится. Справился после предательства Чан Пина, справился после трагедии с Сун Ланем, справится и с причиной всех своих бед.       Угомонив Злы… Пациента обещанием принести к обеду мяса и сунув ему в руки стопку заштопанной одежды, он отправился в книжную лавку. Если не можешь решить проблему сам, нужно поискать помощи у тех, кто мудрее. — Уважаемый, есть ли у вас сочинения почтенного Лао-цзы? Или другие даосские книги? — поинтересовался Сяо Синчэнь у торговца, впрочем, без особой надежды. — Есть, есть, многоуважаемый даоджан… — обрадовался тот и вопросительно замолк. — Сяо. Меня зовут Сяо Синчэнь.       Продавец загремел лестницей, закряхтел, поднимаясь к верхним полкам, и начал передавать даосу запылившиеся книги, перечисляя их названия. Последней достал “Дао Дэ Цзин”. — Многоуважаемый даоджан Сяо, тут такое дело. Моя матушка живет в деревне неподалеку… У них хулицзин половину кур перетаскала, а в домах неприкаянные призраки буянят. Денег там не густо, но, если я добавлю эти книги, не согласитесь ли вы помочь?       Сяо Синчэнь закивал, прижимая драгоценные книги к груди. Он уже успел расстроиться, что денег хватит лишь на одну, но тут удача улыбнулась ему. Запомнив название деревни и купив горшочек тушеной свинины, он возвращался в похоронный дом чуть ли не вприпрыжку. Поставил мясо на кухне, а книги понес в одну из задних комнат. Она служила кладовой, где хранились стопки ритуальных денег, бумага для изготовления погребальных кукол, горшочки с красками и еще куча разных непонятных вещей. Даос освободил одну из полок, достал из рукава цянькунь книги, аккуратно разложил их... да так и застыл на месте. На белой повязке выступили алые пятна. Сяо Синчэнь повернулся к полке спиной и сполз вниз. Сел на грязный пол, сгорбился, обхватил руками согнутые колени. Повязка намокла и вскоре кровавые дорожки потекли по его щекам. Капли скатывались к дрожащим губам, срывались и пятнали белую ткань ханьфу, а он все сидел и сидел, раздавленный, растерянный, глупый и беспомощный. Забывший, что сам лишил себя возможности читать.       За дверью раздались голоса и ему пришлось встать. — Даоджан купил его для меня, он мне обещал, — все еще хрипло говорил Сюэ Ян. — Не припомню, чтобы ты денег ему дал. Нахлебник! — осмелела А-Цин, услышав, что к ним идет Сяо Синчэнь. — Откуда ты знаешь, ты же — слепышка. Может и дал! — Даоджан, он давал тебе деньги на мясо? — А-Цин поперхнулась, увидев на Сяо Синчэне кровь, но все же задала свой вопрос.       Сяо Синчэнь не ответил. Он молча поставил на стол чашку с вареным рисом, достал две тарелки и разделил мясо поровну. А-Цин придется к кому-нибудь пристроить, пока он не решит, что делать с Сюэ Яном.  — М-м-м, как же вкусно! — весело заявил его враг. — Даоджан, пожалуйста передай тому, кто это готовил, мою искреннюю благодарность. А еще той мастерице, что зашила мою одежду. Просто удивительно, я с трудом швы нашел. — Твою одежду даоджан зашивал, — гордо заявила А-Цин.       Сюэ Ян чуть с лавки не упал. Когда Сяо Синчэнь сунул ему одежду, он едва не швырнул ее ему в лицо. Думал, что безмозглый даос предлагает ему в лохмотьях ходить. Каково же было его удивление, когда вся одежда оказалась цела. Да, ее заштопали, но так аккуратно, что, если не искать специально, то и не заметишь. — Даоджан? — переспросил Сюэ Ян и обратился к даосу: — Даоджан, она не врет? Это действительно ты сделал?       Сяо Синчэнь поджал губы и кивнул. — Даоджан, и где же ты научился так шить? — любопытство явно родилось вперед Сюэ Яна. — Смотрел, как работает портниха.       На секунду Сюэ Ян позавидовал талантам Сяо Синчэня, но потом вспомнил его готовку и успокоился. Не так уж и талантлив этот даос. Неужели ни разу не видел, как готовят? Ха-ха, а теперь уже и не попросишь посмотреть… — Даоджан, а как готовят еду, ты не смотрел? — вдруг выдала Слепышка, и Сюэ Ян уткнулся лицом в стол, сделав вид, что закашлялся. — Нет, — ответил Сяо Синчэнь, собираясь поставить чайник на очаг. Что-то в тоне А-Цин его насторожило, и он уточнил: — А что? С едой что-то не так? — Старший братец, ты совершенно не умеешь готовить. Давай и завтра что-нибудь купим на рынке? — бесхитростно попросила девочка.       “Кашель” Сюэ Яна перешел в завывающий стон. Слепышка начинала ему нравиться. Лязг металла и свист Шуанхуа в воздухе прервали его веселье. Темный заклинатель ошалело посмотрел на даоса, замершего с мечом в одной руке и с чайником в другой. Его окровавленное лицо и потеки крови на одежде добавляли этой картине жути.  — Смешно? А ты сам умеешь готовить? — холодно спросил у него Сяо Синчэнь. — Если да, так научи меня, — прошипел он, подойдя почти вплотную.        Сюэ Ян сглотнул и зло прищурился. Он отвел руку в сторону, приготовившись призвать Цзянцзай и парировать удар. Блаженный, добренький Сяо Синчэнь, которого он знал, куда-то делся, и винить в этом было некого, кроме одного мстительного темного заклинателя. Впрочем, раз Сюэ Ян все еще жив, залечен, обстиран и накормлен, то не все так плохо. Нет, плохо, потому что готовить Сюэ Ян тоже не умел, не доводилось. В детстве он воровал, а когда вырос и обзавелся мечом, ел задарма в уличных едальнях. Что уж говорить про жизнь в ордене Цзинь, когда Мэн Яо давал ему все, что он только пожелает. — М-м-м. Даоджан, я тоже не умею. Но у меня есть идея! — Сюэ Ян всегда быстро соображал. — Мы выберем место, где готовят вкуснее всего. Я буду смотреть и рассказывать тебе, как действует повар.       Сяо Синчэнь развернулся, отнес чайник на очаг и поднял меч.