Вспоминай

      Борьба с Дио… Испытание, смысл которого куда глубже и шире, чем одно лишь спасение ни в чём не повинной женщины, «неудачно» родившейся в семье со столь далёкой историей. «Кто, если не мы?» — вопрос, приходящий в думающие головы и исчезающий бесследно в неуверенных. Семейству Джостаров не приходилось отвечать на него, будто сама природа установила, что разрешение любого несчастья обязательно требует участия звёздного родимого пятна.       В сражении с Дио пострадало куда больше человек, чем те пятеро, что открыто кинули вызов опаснейшей угрозе. Случайные бедняги, попавшие под руку, травмированные как физически, так и морально, вряд ли вообще поняли, за какие заслуги пережили ужас случайных сражений. «Война», — сказал однажды Абдул спокойно, и каждый расценил это по-своему, однако что-то остаётся постоянным — стара как мир, предсказуемо непредсказуема, но она никогда не меняется.       Больничная палата — первое, о чём подумал Какёин, когда проснулся и осмотрелся так далеко, насколько ему позволила трещащая голова. Блаженная тишина без лишней врачебной суеты и посторонних шумов умных приборов успокоила, как только сознание присоединилось к зрению — он не умирал, доктора не боролись за его жизнь в отчаянной попытке откачать, да и кружок родни, провожающей его в последний путь, не обнаружился.       Хотя, если копнуть глубже, очнуться ко всеобщему удивлению после десятилетней комы в момент, когда чья-то рука уже тянулась к кнопке отключения единственной поддержки его существования, было бы круто и эпично. Нориаки с осуждением бы посмотрел на шокированную мать, едва узнавая, а потом спросил бы, как прошёл её первый полёт. Потому что его личный опыт оказался печальным.       Как же всё-таки глупо получилось. Сойти с пути, едва начав путешествие, не входило в планы Какёина, но на самолёте, где их атаковал вражеский стенд, что-то явно пошло не так. Суматоха битвы, тряска в воздухе, гора трупов, а дальше — темнота. Так и случается с теми, кто наивно отправляется побороть свой страх, но не способен справиться с самим собой. Нориаки лично взял на себя ответственность победить противника, но по итогу оказался на больничной койке, а остальных и след простыл.       Какёин их не винил — он всего-навсего случайный попутчик, а задача, стоящая перед Джостарами, не терпела отлагательств. Оставалось лишь пожелать им крепкой удачи и сжимать кулаки в отчаянии.       Голова под намотанными на неё бинтами тяжело упала обратно на подушку, стоило её приподнять. Она и приняла на себя основной урон, а теперь ныла страшной болью. Монотонной и тупой, как ритмичные удары молотком сквозь вату. От этого и пришла нехарактерная ему злость — что за больница такая, где за пациентом не следят? Или он всё не так понял и очутился в приёмной рая? Только вот обещанного избавления от земных мук Какёин не почувствовал, поэтому смиренно прикрыл болезненно среагировавшие на свет глаза. Кто-нибудь обязательно заглянет к нему.       Во снах время летит быстро, и в этом были свои достоинства. Тень от дерева, играющая на побеленной стене, успела сдвинуться всего на пару миллиметров, когда Какёин вновь проснулся. Или он спал так долго, что земля уже обежала солнце и встала на то же место, что и вчера. Или это солнце гуляет вокруг планеты? Мысли путались и переливались очень медленно, зависая на том, что абсолютно неважно, но думать о них сейчас — большая необходимость. Просто чтобы убедиться, что он всё ещё на это способен.       Врач своей белизной нисколько не выделялся в палате, сливаясь с ней, как хамелеон. Будь у него белые зрачки, Нориаки точно не заметил бы это белое пятно на белом фоне. Голубая радужка отлично смотрелась рядом с безоблачным небом, но никак не напротив плохо соображающего Какёина, для которого сквозь воображаемую дымку врач представлял собой лишь два цветных круга на стене.       — С возвращением, Какёин-сан, — как и полагается врачам, он тщательно изучал планшет в руке, сделав пометку ручкой. — Не поймите меня неправильно, но вы мой любимый пациент, лечить кого-то с настолько сильным организмом — сплошное удовольствие. Как самочувствие?       — С возвращением откуда? С того света? — проигнорировав чересчур жизнерадостную речь, поморщился Какёин.       — Не преувеличивайте, — коротко улыбнулся доктор, оторвавшись от бумаг, чтобы кинуть на него беглый взгляд. Он слегка наклонил голову, будто визуально сканируя состояние Какёина. — Вы пережили сильное сотрясение мозга, но быстро восстанавливаетесь. Вам очень повезло, Какёин-сан.       — И всё? Никакого паралича и рёбер в лёгких?       — Что из этого вы хотели бы попробовать на себе?       — Ответ вроде как не требуется?       — Вот именно, — кивнул врач, снимая с носа очки в белой оправе. — Сегодня вечером вы пройдёте компьютерную томографию. Нужно убедиться, что травма не обернулась тяжёлыми последствиями. Знаете, когда я был моложе…       — Как я здесь оказался? Где остальные?       — Мне рассказывали, что вы крайне вежливы, — врач снова улыбнулся, но свой неуместный рассказ всё же оставил на потом. — Это больница фонда, вас с Куджо-саном забрали на вертолёте. Он в соседней палате.       — С ним всё в порядке? — одно дело, когда из-за собственного просчёта страдаешь сам, подставить товарищей — совсем другое. — Он сильно пострадал?       — Куда меньше, чем вы, — сухо ответил врач. — Впрочем, он примчится сюда сразу, как только узнает, что вы пришли в себя. Чуть руку себе не разорвал, пытаясь вырвать катетер. Насмотрятся кино и чудят… — уже себе под нос пробормотал мужчина, качая головой. — В любом случае с друзьями вам повезло, в обиду вас не дадут.       — Да, наверно, — слова доктора задели в Какёине нечто, что некоторые называют совестью. — Мы знакомы не так давно, но, думаю, сможем подружиться по-настоящему.       — Не сомневаюсь, — врач сделал короткую пометку в планшете и убрал ручку в карман. — Отдохнуть с такой головной болью у вас вряд ли получится, скажу медсестре, чтобы принесла болеутоляющее. Я зайду к вам перед процедурой.       — Спасибо.       — Радуйтесь, Какёин-сан. Радуйтесь.       Когда вокруг снова стало тихо, Нориаки с болью на сердце представил, что должен чувствовать Джотаро, также вынужденный взять паузу перед спасением матери. Без Какёина они бы справились, в этом сомнений не было. А вот без обладателя сильнейшего стенда Джостару и Абдулу придётся нелегко: Нориаки приходилось сражаться с ним лично, и потеря такой боевой единицы может оказаться критической.       «Будьте аккуратны», — закрыл глаза Какёин в попытке задремать, чтобы отделаться от одолевшей тревоги за несостоявшуюся команду.       Поверхностный и неглубокий сон не принёс за собой ничего, кроме смазанных картинок воображаемых битв, в которых он не успел принять участие. Они виделись ему почти наяву. Какёин услышал некие звуки, доносящиеся из коридора, и балансировал между двумя состояниями бодрствования и отдыха. С одной стороны — пробивающиеся сквозь веки белизна палаты и дневной свет. С другой — стремительное падение самолёта и мерзко хихикающая муха, вырывающая языки ничего не подозревающим пассажирам. Почти осознанное сновидение, но он всё так же беззащитен, как запомнил себя в тот момент.       Чтобы выбраться из полудрёмы, много шума не нужно. Достаточно внезапного контрастного стука в дверь, чтобы Какёин резко подорвался, шипя от боли и раздражения. Больница не его личная комната, почему бы случайному прохожему не войти просто так?       — Входите.       В проёме показалось почти траурное лицо Джотаро, и Какёин, невзирая на раскалывающуюся голову, взволнованно подался вперёд на кровати.       — Джотаро, ты как? Что с остальными?       Пусть врач и сказал, что его друг пострадал меньше, бинтов на нём было куда больше. Тонкая футболка не могла скрыть плотно перевязанный торс, да и профессионально обработанные ссадины на лице свидетельствовали о том, что первая драка далась им куда тяжелее, чем можно было ожидать.       — Я в порядке, — Куджо остался на пороге с тяжёлым видом. — Как твоя голова?       — На вечер назначена томография, врач сказал, что ничего серьёзного быть не должно.       Джотаро тихо выдохнул и медленно подошёл к койке, опустился на стул. В своих больничных пижамах, побитые и уставшие, они даже походили на обычных друзей-подростков, случайно попавших в неприятности с уличной шпаной. Немного униженные, слегка опозоренные и сильно вымотанные, они понуро смотрели в разные стороны, думая об одном.       — Быстро соображаешь, Какёин. Это нас и спасло.       — Недостаточно быстро, раз мы оба здесь, — Какёин криво усмехнулся, про себя подмечая выделяющиеся несовершенства потолка.       Он всего-то пощупал воду ногой, но в море так и не вошёл, о каких заслугах может быть речь? По той же ноге, кстати, лёгким прикосновением прошлась чужая ладонь, и Нориаки лениво перевёл взгляд на задумчивого Джотаро. Обычный его образ, такой холодный и колючий, что случайное касание должно было бы оставить на нём приличных размеров порез, а не след немой поддержки, которую он ощутил вместо ледяных ожогов.       — Спасибо тебе, — ладонь слегка сжала одеяло, и Какёин подумал, что, будь парализован, никогда бы не заметил, как она дрожит. Джотаро всё делал круто: ругался, держался в бою, управлял стендом, а вот хвалил и волновался настолько застенчиво, что тщетные попытки скрыть это добавляли ему баллы обыкновенной человечности.       — Я не успел сделать буквально ничего. Вы ведь разрешите мне вернуться?       — Куда ты собрался вернуться? — отстранённо поинтересовался Джотаро. — Фонд Спидвагона сам переправит нас домой, как только ты поправишься. Ты тут вроде как не в заложниках.       — Домой? — голос Какёина опустился до шёпота, стоило ему услышать это слово. — Понимаю, первое впечатление вышло не самым лучшим, — чтобы подступившие слёзы злости на самого себя не дали о себе знать, пришлось выдержать паузу, борясь с собственным дыханием. — Но я не слабый. Я хочу продолжать.       Джотаро смотрел на него всегда одинаково: сурово, прохладно, так, будто не доверяет. Этот взгляд никогда не менялся, и вряд ли он умел по-другому, поэтому именно с этим выражением, со странным смятением, не коснувшимся его лица, осторожно уточнил:       — Ты о чём?       — Я не готов бросить всё и улететь домой. Я хочу добраться до Дио. Это личное.       Тяжесть руки на покрывале пропала моментально, Куджо убрал её так быстро, словно Нориаки вылил на него кипяток своими словами.       — Вечером у тебя процедуры? — сохраняя спокойствие, буднично спросил Джотаро.       — Не уходи от темы.       — Ну и ну. Ты хоть помнишь, как оказался здесь?       Предчувствие чего-то ужасного одолело Какёина в мгновение ока. Как опытный любитель кинематографа, он отлично знал, что такие вопросы не несут в себе ничего приятного. Ему не нужны были объяснения произошедшего. Пострадавший мозг по-прежнему неплохо соображал, но он всё-таки рискнул:       — Стенд… Тот мерзкий стенд, Tower of Gray, кажется. Самолёт ведь разбился, не так ли? — Какёин приподнялся на локте, с беспокойством вглядываясь в окаменевшее лицо друга.       Джотаро откинулся на стуле, закинув голову назад. Неестественная улыбка, полная горечи, разрезала пространство палаты едким, тоскливым настроением, чтобы опасно натянутые нервы Какёина затрещали громче его сердцебиения.       — Это было почти два месяца назад. Дио уже мёртв, Какёин.