Клятва, нарушенная под желтым светом ночника

— Чертов... Пальцы входят еще глубже, насколько это было возможно с его-то маленькой рукой. Горо выдыхает горячий воздух, скопившийся неприятно где-то в груди. Горо когда-нибудь ебнет Итто за его споры. Особенно с Аято. Сам виновник неудачной дрочки лежит в десятке сантиметрах от лица Горо, спит крепко-крепко: из того самого разряда кринжовых выражений по типу "и пушечным выстрелом". Горо громко скулит в подушку, проезжает членом по простыни и думает, что все происходящее – ничто иное, как ебанутый пиздец. — "Итто, если ты проиграешь, то неделю без секса с Горо", — Горо хмурит брови и сквозь несдержанные стоны, которые смысла сдерживать и не было, пародирует назойливого Камисато, только и делающего, что портящего и без того сложную, наполненную проблемами жизнь с Аратаки, — Аято, чтоб тебя... Я тут причем? Почему проиграл Итто, а отделывается Горо? Горо готов вынуть пальцы, что сейчас в активном статусе поиска простаты, и задушить ими парня за то, что он, блять, с Аято согласился. Ведь он проиграл! А значит, выполняет желание Аято. И на вопрос "кто больше виноват: Аято или Итто" ответ получается один. — Оба идиоты... Горо с громким вздохом вытягивает пальцы: пытаться что-то сделать бесполезно. А ведь какая глупая причина. Аято сказал, что вытащи Итто пиковый туз из перемешанной колоды карт, Аратаки победит и загадает Аято любое желание. В случае его проигрыша происходит обратное – желание переходит в руки Камисато. У Итто было шесть попыток. Пикового туза в колоде не было. В момент раскрытия всей правды Горо подумал: да ну их, у них вечно что-то неважное и тупое. Больше всего не повезло тогда, когда Итто поклялся Аято, что две недели действительно секса не будет – даже любой совместной мастурбации. Они скрестили мизинцы. Итто всегда обещания сдерживает. Аято пьяно посмеялся, кидая жалеющий взгляд на Горо. Горо переворачивается на спину, стараясь избавиться от кипятка, распирающего его тело изнутри. Как же хочется трахнуться. Честно, Горо его желания удивили. До отношений с Итто он о половом акте с кем-то даже не думал: дрочка его устраивала, и её хватало по горло. А сейчас, спустя всего-то полгода регулярного секса вместе, он понял, как сильно чужого члена может не хватать. Горо было все равно, абсолютно похуй на все клятвы ебнутых друзей. Он просто хотел ощутить недостающее чувство заполненности, что на пару с тактильным Итто выбивали из Горо все его существо. Мученик повернул голову в сторону Аратаки, сладко посапывающего в подушку. Горо в приступе обиды пнул Итто ногой в спину. Даже не вздрогнул. Глаза широко раскрылись. Горо, задержав неосознанно дыхание, схватил липкой рукой флакончик со смазкой, с десяток минут назад откинутый в сторону. Спрыгнул с кровати, ощущая боль, давящее желание поскорее ощутить оргазм и, наконец, уже кончить. Приглушённый свет ночника освещал чужие белые волосы. Лицо, довольное и мирное, лежало в тени, куда не попадал жёлтый свет. Горо толкнул парня в плечо, заставляя тяжёлую тушу перевернуться на спину. Идеально. Теперь этот жёлтый свет блеснул в его глазах. Горо откинул с Итто одеяло, с себя – футболку, и сел на чужие бедра, тихо стоная. Задом он ощущал чужой член. Итто был ещё тем любителем спать без трусов, в одних штанах – жарко ведь ему, бедному несчастному. Облизывая пересохшие губы, Горо спускает руку вниз, стягивая чужие свободные штаны с области паха. — Блять... — Горо еле сдерживается, чтобы не сесть уже сейчас: жаждущая внимания дырочка сжимается и разжимается, заставляя парня проскулить. Хвост бешено метается из стороны в сторону, но Горо уже не обращает внимание. Выливает смазку на чужую головку, принимаясь свободной рукой растирать ее по члену. — Ну же, вставай, — отчаянно дрожит его голос, обращённый даже не к Итто, а к его ебаному члену, существование которого Горо благословит и проклинает сейчас одновременно. Движения руки быстрые – любимый темп Итто, чтобы довести его до оргазма за пару мгновений и мокрых поцелуев. Вспоминая, Горо закидывает голову назад. Как же он чертовски хочет нормального секса с ним. Как раньше. Такого, что до боли в груди, до темноты в глазах; до сорванного голоса и болящего от частых движений хвоста. Такого, что Горо почти теряет – или теряет – сознание. Как же хочется. — А-ах... — взгляд опять мутный, ловит такое же спокойное лицо Аратаки, совсем не знающего, что происходит. Он больше не выдержит. Горо приподнимается, одной рукой упирается в чужой пресс для поддержки равновесия, другой – сжимает его член, направляя головку ко входу. На миг он чувствует, что готов упасть. Даже не осознает, как громко стонет, почти хныча. Стенки больно раздвигаются, принимая крупный член в себя. Тонкие пальцы царапают рельефную кожу Итто. — Боже... Желание отзывается тянущим удовольствием внизу, будто торопя Горо поскорее ввести до конца. Голову кружит осознание того, что это блять случилось. Наконец-то. Горо прогибается в спине, задрав голову вверх. Смотрит из-под прикрытых век на чуть нахмуренные брови Аратаки и с выдохом заставляет себя расслабить мышцы. Те почти не поддаются, жадно сжимая горячую плоть, и больших усилий стоит протолкнуть член до конца. Гортанный стон, вырвавшийся, чувство, откуда-то из ада, заполняет комнату, пугая Горо: обычно Итто без остановки что-то болтает или хрипит, чуть приглушая его стоны. Значит, вот как они звучат? Горо поднимает руку от своего бедра, поднося ко рту. Щеки покрываются легким румянцем; ушки, дрогнув, прижимаются в голове. Комната погружается в тишину, лишь разбавляемую тяжёлым дыханием Итто. Сердце стучит так быстро, что, не имей Горо ума, он решил бы, будто Аратаки может проснуться от громкости его сердцебиения. Ноги постепенно начинают ныть, находясь в напряжённом положении. — Итто... — Горо вплотную прижимает руку к губам, резко расслабляясь и почти падая на член до самого основания, — А-ах-х! Слезы выступают в углах глаз. Чувство заполненности действительно ощущается именно так, будто внутри Горо нет больше ничего, кроме Итто. Парень приподнимается и снова садится до конца. Ему нравится. Ему пиздецки нравится, как Итто распирает его изнутри. Отнимает ладонь от лица, также укладывая на чужой живот. Горо замирает на месте, сжимает член в себе и скулит: как же он этого, господи, ждал. Аято – ебаное чмо, и Горо выскажет это ему в лицо при первой встрече. Но сейчас он думает лишь о том, как обожает парня под ним. До безумия. Этого идиота есть за что обожать. Например, первое... Горо поднимает бёдра вверх и снова опускает, медленно повторяя движения раз за разом. Темп задать не удаётся: в голове слишком мутно, что реальность будто теряется перед глазами, а все части тела напряжены, и расслабить их парень не в силах. — Блять, Аято, — Итто открывает рот, почти неразборчиво бормоча имя друга. Горо замирает на члене, широко открывая глаза, — Отдай, это мой кусок пиццы, сука! Второе – он лунатик. И проявляется это абсолютно по-разному. То он по комнате ходит по ночам, звоня Аято по пульту от телевизора и плача о том, что какой-то его жук умер, хотя, такого либо не существует вовсе, либо жив он и здоров; то он просто что-то болтает, иногда разборчиво, иногда – нет. Как сейчас, например. Горо прикрывает глаза от усталости, когда Итто поднимает руку, чтобы сделать ей какое то движение, будто отмахивается от чего, и опускает назад. — Ты вчера забрал мои наушники, — продолжает Аратаки поток бессмысленных фраз, которые к реальной жизни – Горо не совсем уверен – не относятся. Потом снова мешаются в кучу, и сказанное уже становится совсем неразборчивым. Парень не старается их понять: зачем? Горо снова сжимается, а после опускается до конца. Мышцы ног отказываются удерживать его на весу и дальше. Горо заставляет себя проигнорировать глупую болтовню, стискивает от желания стонать дальше зубы и ждет. — И скажи Томе, что стирать их не нужно было, они же ломаются. Последнее, что Горо терпит услышать. Итто говорить может довольно долго, потому Горо, немного думая, решает использовать метод "проснись и заткнись", который Аратаки когда-то дал разрешение использовать. Наклоняется к накаченному телу лицом, хватает зубами кожу где-то в районе груди и больно кусает. Кажется, до крови. — Ай... Итто поднимает руку, на рефлексе собираясь стукнуть источник боли, но Горо ловко уворачивается, выпрямляясь. Открывает глаза, наконец. Щурится от света. А потом открывает рот, но узнать, что он собирался сделать – возмутиться или прокомментировать своё и своего парня положение – не удаётся. Горо ещё раз склоняется, затыкая чужой рот маленькой ладошкой; смотрит прямо в удивлённые глаза и поднимается вверх. Со стоном опускается. — Мгх... Итто прикрывает один глаз, мыча от удовольствия в ладонь. Осознание происходящего приходит лишь пару мгновений спустя. Горо отрывает руку от лица Итто, только когда его талию легко сжимают две чужие. Маленькое тело поднимают на члене и бесцеремонно вгоняют по основание, заставляя владельца выгнуться в спине. Из груди вырывается почти крик, будто своим движением Аратаки собственноручно его из парня выбивает, что теперь ослабевше лежит в его руках. Такого Итто – резкого, сосредоточенного лишь на удовольствии, забывающего о возможности травм, – Горо невыносимо обожает. Когда Аратаки не спрашивает секундно, не сделал ли он больно; когда только слушает сквозь всхлипы и стоны громкое "еще". Горо перестает ощущать себя живым человеком на несколько секунд, пока Итто снова не начинает двигаться. Также резко, по невозможному идеально. Привычные ощущения, телом забытые, ощущаются так непривычно по-новому, что Горо обвивает хвостом напряженную руку Итто, ногтями слегка впившуюся в нежную кожу. Аратаки на такое рычит, отпускает талию и перехватывает мягкую шерсть, заводя руку за спину. Горо скулит, когда пальцы сжимают основание хвоста. — Пожалуйста.. Кха-ах..! Хочется наклониться к лицу Аратаки, поцеловать приоткрытые губы, чтобы ощутить себя зажатым со всех возможных сторон. Итто знает, как сильно его парень это любит. Но сейчас он не думает. Горо не знает, что им движет, и знать сейчас не хочет. Очередной толчок наконец задевает простату, и Горо упал бы вниз, не продолжай массивная рука удерживать его на месте. Последующие толчки точно приходятся по нужному месту – Горо закрывает глаза, опуская голову. Из груди, не переставая, вырываются то стоны, то скулеж. Аратаки резким движением меняет позу, пробуждая почти теряющего сознание Горо и заставляя тем самым поднять голову. Теперь Итто, выйдя из положения "лёжа", сидит. Горо же остаётся в той же позе, что и был, но теперь его лицо почти на уровне чужого. Ослеплённый близостью он тянется к чужому рту, получая заветный поцелуй. Итто толкается внутрь языком, неуклюже целует. Горо сжимает руки в кулачки на его груди, искренне не понимая, как Итто удается касаться парня в четырех местах одновременно, пусть это и отражается в движениях рта, на неаккуратность которых Горо совершенно плевать. Он отстраняется тогда, когда чужие ногти слишком сильно царапают нежную кожу, опускает одну из рук вниз, чтобы положить на тыльную сторону ладони Итто, все также сжатую на талии, и безмолвно просит ослабить хватку, что Аратаки, к удивлению, которое Горо испытал бы, будь он сейчас в более осознаном положении, делает сразу. Итто нереально горячий. Это Горо кажется ощущает даже хвостом, чью шерсть Аратаки уже успел нехило растрепать. — Кончу... — произнести слово удаётся с трудом: голос сорвался. Горо это не пугает. А Итто это только заводит. Увидеть перед собой такого Горо вообще для Итто что-то сверхвозможности этого мира. Горо никогда не вел себя так. Проявлять инициативу он мог, но делал это столь редко, что от мысли о таком Итто становилось даже обидно. Потому сейчас он хватается за каждую деталь на лице его парня, за каждый знакомый изгиб тела, за каждый рваный вдох, постепенно становящийся более тихим и хриплым. Хотелось бы видеть побольше снов с его участием. Настолько детализированных. Итто вгоняет член по основание, сжимает хвост в кулаке, и Горо с немым криком, что показывает приоткрый рот, кончает. Аратаки выпускает шерсть из руки, быстро перемещая на шею Горо: кажется, оргазм выбил его из мира сего, потому парень грозится упасть, что Итто и спешит остановить. Удерживая тонкую шею в массивной руке, Итто понимает, что хочет вечно смотреть на этот вид, но и без того тугие стенки сжимают Аратаки внутри ещё сильнее. Кусает нижнюю губу, усиливает хватку на шее и талии, стягивая Горо с себя, и кончает следом. Две минуты проходят в тишине, пока Горо не поднимает с груди Итто голову, заглядывая снова в его глаза. Такие глупые и красивые. Горо легко целует чужие губы, поднимается с кровати, пока ещё на это способен, и скрывается в ванной, оставляя Аратаки в спальне одного. — Надо обязательно всем рассказать, что я себя во сне осознал...

***

— Горо! Названный, зевая, открывает глаза. Щурится утреннему свету и смотрит заспанно в любимое лицо. — Доброе утро... — А мне сон такой приснился! — перебивает Аратаки Горо, вскидывает одеяло и лезет с объятиями, удобно устраиваясь под боком у парня, — Я тебе не скажу, а то убьешь ещё, потому что мы там трахнулись ночью. Сначала Итто молчит. Горо тянет руку к лицу, потирая глаза. — Блять, я же сказал, что не скажу... Горо с улыбкой выдыхает, ничего не отвечая на расстроенный тон, и опускает голову вниз, утыкаясь лицом в растрёпанные светлые волосы. — Ладно, раз уж начал... — продолжает Итто и тянется рукой к лежащему по его сторону хвосту. Аккуратно поглаживает мягкую шерсть пальцами, — Сон ещё такой детальный был, будто наяву. Горо усмехается. Хорошо, что он ничего не понял: не будет никаких претензий насчёт нарушенной "клятвы".

***

Итто поднимает с раковины плотную резинку, заводит руки за голову и затягивает волосы в хвост. Оценочно смотрит в зеркало, сначала оглядывая получившуюся причёску и только потом спускает взгляд вниз. На груди почти сверкает укус острых зубов. Укус, от которого он проснулся. Проснулся во сне. «Во сне» ли? Итто приоткрывает дверь ванной, в которую только зашёл, и выглядывает наружу. — Горо..?