«Беспредел»

Полный задумчивости, Ваня расхаживал кругами по комнате с бутылкой вина. Он всё ещё был в расстёгнутой белой рубашке и чёрных штанах — как пришёл с работы, так и не успел переодеться. Саша пристально разглядывал букет, упёршись ладонями в края мраморной столешницы, а Лиза сидела напротив, сложив пальцы домиком. Лёша тоже угрюмо пялился на цветы. Один Дима беспечно дремал, прижавшись щекой к спинке дивана, после выматывающей смены. — Вот и что мне теперь делать? Менять замки? Вызывать экзорциста? Съезжать? Я не могу просто поставить цветы в вазу и жить дальше! — возмущался Ваня, наворачивая уже примерно три тысячи пятьсот шестнадцатый круг около столешницы. Саша опрокинул взгляд голубых глаз на записку. Постарался отметить для себя всё: качество бумаги, плотность и оттенок чернил, ровность почерка. Бумага была самая обыкновенная, ручка чёрная, почерк аккуратный и разборчивый. Только это наблюдение ему вообще ничего не давало. — Нужно проверить квартиру на наличие жучков и скрытых камер. — вполне логично сообщила Неред. — Я этим займусь, — ответственно сказал Лёша. — От меня ни одна прослушка не спрячется. Может кто-то мне позвонить? — Я могу, — вызвалась Лиза, взявшись за свой кнопочный Сименс. — Но зачем? — Стыдно не знать, Лизон, — усмехнулся Элджей. — Если где-то стоит прослушка, будут помехи со связью. Лиза кивнула, набрала номер друга и положила телефон на край стола. Приложив трубку к уху, первостепенно Узенюк начал осматривать кухню: розетки, технику, лампы, мебель, даже малейшие неровности. Он приглядывался к каждому углу, со знанием дела шарил руками во всех труднодоступных местах. На руку играло то, что ремонт был минималистичным, скрытых закутков и деталей интерьера было не слишком много. — Ну пиздец теперь! — ответил Ваня, глядя на всю картину. — Проще реально съехать. Я теперь засну здесь только со стволом в обнимку, и то не факт. — Знаешь… Это хорошая идея. — не отрывая взгляда от записки, поддержал Саша. — Что, всё настолько плохо? Может, это просто чья-то дерьмовая шутка? — предположила Лиза. — В Ростове не шутят, — хмуро сообщил Ваня. — А если шутят, то шутят до конца, и этот урод или уродина, — кто бы ты ни был, тварь, — меня в покое не оставит, пока я не ёбнусь и не выпрыгну в окно. Саша облизнул губы и водрузил на стол поношенный рюкзак, полнящийся значками и нашивками. Он достал из него ноутбук и уселся за столом, ожидая, пока загрузится операционная система. Лиза с Ваней переглянулись, но не стали ничего говорить. Они знали, что Фладда увлечён какой-то очередной эксцентричной идеей и очень сосредоточен. Как только будет нужно, он объяснится сам. Ваня напряжённо выдохнул, сделал глоток вина и вновь подозрительно огляделся. Вернувшись в квартиру после бесполезной прогулки по лестнице, Ваня перепроверил по три раза все места, где мог бы укрываться человек, и убедился в том, что на этот раз у себя дома находится один. Затем Дрёмин попросил друзей в срочном порядке побросать дела и приехать. Сразу после этого Ваня проверил сохранность сейфа и закрытых на замок ящиков — всё осталось нетронутым. Не пострадали и лежащие на виду дорогие вещи, значит, таинственную тень не волновали деньги, он преследовал другую цель. Может, Ваня был невнимателен к деталям, но в квартире вообще всё осталось на своих местах, никто ничего в руки не брал и не двигал, максимум рассматривал, о чём Дрёмину думать не хотелось. Скорее всего, этот некто прятался в чулане, потому что туда Ваня бы заглянул с наименьшей вероятностью после возвращения с работы. Что ж, теперь он чулан будет первым делом проверять, если не съедет в самом деле. — Мне кажется, я нашёл… — почесав висок, Саша прищурился и ещё раз пробежался глазами по тексту. Ваня спрыгнул с тумбочки, и закинув локти на столешницу, склонился к небольшому монитору с заклеенной детским пластырем веб камерой. — «Городские легенды»? — с недоверием озвучил Ваня. — Ты уверен, что это достоверный источник информации, а не сборник со сказками? — Вполне, — без всяких сомнений Фладда кивнул. — Это пользовательский ресурс, где горожане обсуждают то, что не принято обсуждать. Некоторые журналисты сливают сюда свои статьи, которые не пропустили в издательстве. Есть и троллеры, конечно, которые просто сочиняют всякий бред, но это встречается не так часто. На лице Дрёмина отразились нотки скепсиса, но он не стал возражать и окунулся взглядом в статью, нацарапанную белыми буквами на чёрном фоне. Прочитанным он был не слишком доволен — это Лиза заметила по спектру отразившихся на его лице эмоций, поэтому она поспешила пристроиться к ноутбуку с другой от Саши стороны и начала читать вслух. Тем временем Лёша уже осматривал гостиную и тряс спящего Диму, чтобы тот помог ему обследовать помещение. Рокет разлепил глаза без особого желания, и не сразу понял, что от него требуется, но в конечном итоге, зевая, поднялся с дивана и лениво зашагал по комнате, пытаясь найти маленькие подозрительные детали. Он искренне пытался сконцентрироваться, что было видно по его заспанному лицу. — «Что делать, если в последнее время вам кажется, что вы не одни? Это не начало мистической страшилки, это попытка донести до молодых людей то, что пытается утаить милиция. Недавно мою подругу нашли жестоко убитой в собственной квартире. В последнее время она была очень нервная и постоянно на измене. Когда это началось, она ходила в милицию, однако, там над ней только посмеялись и послали её лечить нервы. Решили, что она насмотрелась ужастиков и теперь боится ходить домой одна. Он писал на её двери, отправлял письма, заходил к ней домой, пока её не было, передвигал вещи и оставлял подарки — цветы, конфеты, плюшевые игрушки. Мы не знали, что с этим делать, раз милиция только махнула рукой. В её окружении не было мужчины, который мог её защитить. Парня, брата или друга у неё не было, папа — старый пенсионер со слабым здоровьем. Она резко закрылась в себе, перестала выходить из дома, поменяла дверь, замки, на окна поставила решётки. Но он всё равно убил её. После смерти я связалась с её родителями, потому что чувствовала, что должна помочь старикам достойно проводить дочь на тот свет. Это ужасно. Вся квартира была в крови, он сделал ей дыру в груди, вырезал сердце, и видимо, забрал его с собой на память. По улицам Ростова гуляет изощрённый маньяк и высматривает своих жертв. Следит за ними, оказывает сомнительные знаки внимания, оставляет «любовные» записки и даёт понять, что всегда находится где-то неподалёку… Милиция ничего не хочет делать. Я не могла так это оставить и начала разыскивать хоть какую-то информацию — пустошь… Мне удалось узнать, что было несколько похожих случаев с разной периодичностью с 2007 по 2010 год. Жертвами были то молодые девушки, то молодые парни. 17-26 лет. Мне удалось откопать точно пять таких случаев, но я уверена, что это число не точное. Это всё, что мне удалось узнать. Если вы чувствуете, что за вами следят, пожалуйста, напишите мне.» — Пи-издец, — протянул Ваня устало. — Вот мне сейчас как раз не хватало, чтобы на меня охотился маньяк. — Зато он будет дарить тебе конфеты, — сквозь зевок сказал только вернувшийся Дима. — А потом мы сами ему зад надерём. — Вот именно, не на того напал. — самоуверенно заявил Дрёмин, хотя внутренне он ужаснулся, приложив на свою ситуацию всё прочитанное. Нет, он действительно был в ужасе. С каждой строчкой статьи его сердце билось всё быстрее от страха, но нельзя было показывать, что он боится. Нельзя было показывать это своим друзьям, а маньяку и подавно. — Мы ничего не нашли, кажется, всё чисто, — сбросив вызов на сотовом, в кухню зашёл Лёша. — На всякий случай я бы перепроверил ещё раз со специальной техникой, но я обсмотрел каждый грёбаный угол. Тут уже зависит от того, насколько хорошо этот шпион владеет техникой, сами понимаете. Если он мастер своего дела, то визуальный осмотр не принесёт успеха. — Как только Ваня сказал, что за ним, похоже, следят, я понял, что нельзя ехать сюда с пустыми руками, — не без гордости сказал Фладда и вновь потянулся к рюкзаку. — Пацаны, у меня с собой есть видеоискатель и анализатор спектра! — Почему ты сразу не сказал? — Дима с осуждением изогнул бровь. — Мы минут десять как идиоты туда-сюда ползали по квартире, а могли бы сразу пройтись с приборами и сказать наверняка. — Чем тщательнее осмотрите, тем лучше! Второй заход не помешает. — оправдался Фладда, запустив руку в рюкзак. Лёша взял из его рук миниатюрный чёрный прибор с торчащей из него антенной и красным светофильтром. Дима же прибрал себе анализатор спектра — маленькую коробочку с генератором сигнала. Дорогостоящая штука, зато очень точная и улавливает даже надёжно зашифрованный радиосигнал. Правильно Ваня сказал: не на того напал этот маньячишко. Тягаться с целой бандой опытных грабителей-взломщиков ему будет явно сложновато, на их стороне багаж опыта и сноровки в самых разных сферах слежения. — Знаете, что? Я думаю, он ещё заглянет ко мне в гости. В таком случае, нужно показать ему, что эти дешёвые фокусы не способны меня напугать. — с наполеоновским воодушевлением Ваня достал из шкафчика вазу, набрал в неё воды и поставил букет посреди стола, трепетно расправляя края упаковки. — Творческий и смелый подход, мне нравится твой настрой, — подхватил Фладда. — Кроме того, мы можем поставить здесь свои камеры и схватить его за руку, когда он придёт сюда в следующий раз. — Вот только не говори, что ты и их с собой взял. — бросил Дима из гостиной, не отрывая взгляда от экрана анализатора. — К сожалению, нет. Я хотел, но так торопился, что совсем забыл, — с долей разочарования ответил Саша, но тут же воодушевился новой мыслью, которая озарила его голову. — Кстати, мы можем связаться с автором статьи. Здесь есть возможность вести переписку, к тому же ресурс полностью анонимный. Может, она сможет поделиться какой-то информацией. — Какую цель мы вообще преследуем? — вдруг спросила Лиззка, окончательно запутавшись в происходящем. — Избавиться от него, очевидно, — не раздумывая, ответил Ваня. — Во-первых, я не горю желанием быть убитым, во-вторых, со своей слежкой он может помешать вести дела. Я планирую вычислить этого ублюдка и поговорить с ним на его языке. Пусть не лезет ко мне, если не хочет, чтобы его самого нашли в луже крови. — Всё чисто. — небрежно бросив анализатор на стол, отчитался Дима. — Похоже, он предпочитает живую слежку. — предположил Элджей и сдал видеохантер владельцу. — Что логично: он сидел в квартире, пока не увидел реакцию на свою выходку. Расставь он по дому камеры, сидел бы где-нибудь у себя и пересматривал запись того, как Ваня ахуевает с невесть откуда взявшегося букета и «романтического послания». — дополнила Неред. — Проверить всё же стоило. — пожав плечами, Саша сложил скромный набор оборудования обратно в рюкзак. — Спасибо и на том, что он не собирается записывать на видео то, как я моюсь в душе и пою Рианну, — с иронией высказался Фейс и развёл руками. — Что же это такое, получил ещё одну проблему. Блять, одни проблемы.

***

— …И мне снова снится, как он приходит и убивает меня! Я ничего с собой не могу поделать. — увлечённо рассказывала темноволосая девушка лет двадцати, разглядывая потолок. Глеб бесшумно вздохнул и опустил взгляд в блокнот, где вот уже полчаса рисовал чёрной ручкой птичек, деревья и домики, делая вид, что учтиво записывает каждую жалобу пациентки. К тому же, у него были такие обязанности, как внимательные кивки и многозначительное «угу, продолжайте, не держите в себе». Именно в этом заключалась его работа психолога. — Я не могу ходить ночью по улице и чувствовать себя спокойно, боюсь оставлять окна открытыми… Мне уже постоянно кажется, что я замечаю что-то странное. — Я уверяю, у Вас нет причин для переживания, — с уверенностью утверждал Глеб. — Вам нужно на что-нибудь переключиться, чтобы не думать про эти события. Ваш мозг сам настраивает Вас на то, что Вы в опасности, но это не так. — Почему Вы так уверены, что маньяк не придёт за мной? — тревожно воскликнула пациентка. «Да потому что ты не в моём вкусе, тупая сука» — очень захотел сказать Голубин, но педантично сдержал себя и наплёл ей что-то весьма абстрактное, приправив свою речь сложными психологическими терминами. Он уже как месяц пытался объяснить подруге своей жертвы, что не собирается приходить по её душу, при этом избегая откровенных выражений. С одной стороны, эти сеансы были его заработком, но с другой, Глеб подумывал о том, чтобы всё-таки её прикончить, потому что заебала. Он не мог бы подумать, что у него на сеансе окажется кто-то из близких убитых им же людей, поэтому, выслушав её жалобы в первый раз, испытал самый пик сатирического экстаза. Она даже не подозревала, что разговаривает со своим навязчивым ночным кошмаром. В обычной жизни Глеб бы на неё даже не взглянул — действительно не в его вкусе. Тем более, сейчас у него нарисовался вариант поинтереснее. Но вся эта ситуация подталкивала его на мысль, что будет очень увлекательно уделить немного своего времени на то, чтобы посмотреть, как она сойдёт с ума. К тому же, она упоминала, что живёт одна и освобождается с работы обычно под самый вечер, — потому и сеансы у них были поздними, — а это значило только то, что Глебу абсолютно ничего не помешает проворачивать его маленькие пакости. Это заставляло его внутренне улыбаться. — И вот всё-таки… — не унималась клиентка. — Давайте поступим по-другому, — спрятав раздражение за блаженным выражением лица, Глеб нервным движением перелистнул страницу в своём блокноте. — Опишите, как Вы представляете себе этого маньяка. Вспомните, каким он приходил в Ваши сны. — Ну… Я даже не знаю, — было видно, что девушка глубоко задумалась над заданным вопросом. — Как Чикатило какого-нибудь. А во снах… Не помню. — Замечательно, — Глеб немного улыбнулся. — Тогда Вам точно нечего бояться, Чикатило давно расстреляли. — Да нет, не буквально Чикатило… А в плане, что жуткий, — она поднялась на кушетке и начала старательно воображать. — Такой, знаете… Ужасно некрасивый сорокалетний извращенец с сальными немытыми волосами, тёмными, отросшими… С руками такими неухоженными. В неглаженной одежде. В очках, наверное, с морщинами и бородавкой на подбородке. И конечно, с большим окровавленным кухонным ножом. «Очень похож» — саркастически изрёк Глеб у себя в голове и начал схематично зарисовывать описанный образ, добавляя всё новые и новые детали, которые приходили в голову клиентки. Когда набросок был готов, Глеб небрежно вырвал из блокнота лист, поднялся из-за стола и передал рисунок пациентке. — Это Ваш маньяк, мы его поймали, — сказал Голубин, сложив руки за спиной. — А теперь уничтожьте его. Порвите, зачирикайте ручкой, хоть съешьте. Смысл заключается в том, что Вы берёте верх над своим страхом и осознаёте, что можете управлять им. После сеанса Глеб задержался, чтобы закончить бумажную волокиту, и направился домой. После работы его мысли были заняты своеобразным хобби: он не мог выкинуть из головы этого парня, за которым теперь решил «ухаживать». Голубину очень хотелось рассмотреть его красивые черты поближе, но такая возможность ему ещё представится. Нескоро, но обязательно представится. — Всё, тогда завтра вечером я приеду, и поставим камеры, — услышал Глеб от парней, выходящих из подъезда, и в одном из них распознал его. — Проводишь меня до автобусной остановки? Я ещё не очень ориентируюсь в твоём районе. «Камеры, значит» — мысленно усмехнулся Голубин, притом сохраняя совершенно безразличный и отстранённый вид. Вопреки образам той девушки, Глеб выглядел совсем по-другому. Опрятно, презентабельно, молодо и красиво. Ему часто говорили, что он очень симпатичный. На работу Голубин носил обычно белые рубашки с глаженными воротничками и костюмы светлого тона, в повседневной жизни так вообще одевался как самый обычный молодой парень и выглядел совершенно безобидно. Точно не как человек, который умеет вспарывать грудную клетку и с ювелирной осторожностью извлекать из ещё живого тела внутренние органы. Наверное, он вернулся с работы очень вовремя, и крайне хорошо так сложилось, что они оказались соседями. Теперь Глеб знал, что его новоиспечённый возлюбленный собирается поставить по дому скрытые камеры, чтобы уличить своего тайного обожателя. Что же, удачи ему в начинаниях. Следовало получше углубиться в биографию красивого незнакомца, узнать про него что-нибудь, кроме того, что он чертовски гламурная сучка, которая, кстати, как и Глеб, любит Совиньон Блан. В целом, это не было проблемой. Как только они столкнулись около подъезда утром, Глеб начал своё расследование. Догадаться, из какой он квартиры, оказалось несложно: он просто знал, что соседняя от него квартира сдаётся, и недавно старые жильцы оттуда съехали. Так как Голубин был крайне наблюдательным человеком, он многое знал про своих соседей. Проникнув в открытое окно без особой сложности, — Глеб просто перелез со своего балкона, — он оставил на кухне букет роз с запиской и внимательно осмотрелся, в следствие чего уже узнал фамилию-имя-отчество, возраст и ещё какие-то мелочи. Например, то, что Ваня любит апельсины, потому что в холодильнике их оказалось очень много. Да, Глеб заглянул даже в холодильник. Нужно же знать, какую еду предпочитает Ваня, чтобы, может, угостить его чем-то. Полезной находкой оказался дубликат ключей от квартиры, который Голубин обнаружил совершенно случайно в ящике в прихожей. Собственно, он его искал, чтобы позаимствовать до тех пор, пока в ключной мастерской не изготовят его собственный ключ от Ваниной квартиры. Лишь бы он не поменял замки, лазить через балкон на восемнадцатом этаже всё-таки небезопасно, да и вдруг окно закроет? Глеб понимал, что он догадается это сделать после того, как в его квартиру проникли таинственным способом. Собственно, слепок ключей уже был сделан, оставалось только вернуть их на место, пока Ваня не спохватился. Глеб слышал, что он отправился провожать друга до остановки, значит, было немного времени, чтобы нанести ещё один визит. Голубин надел перчатки и открыл дверь «своим» ключом, оставив его сразу же там, откуда и взял. В качестве маленького бонуса Глеб оставил ему шоколадку, которую купил по пути домой, а к ней прикрепил ещё одну записку. «С апельсиновым вкусом, как ты любишь. Можешь также угостить друзей, они тебя очень любят, раз вызвались помочь. Только вам стоит придумать что-нибудь получше.» К сожалению, у него уже не было возможности полюбоваться Ваниной реакцией, но он уверен, что это произведёт должный эффект.

***

Уланс разгуливал по отдалённому закутку парка, дожидаясь момента, когда сможет отправиться домой. Он продал уже почти всё, что с собой было, и успел прилично устать. Конечно, менять лавочки и мерять шагами парк — не в шахте копаться, но тоже выматывает. Оглядевшись по сторонам, он снова опустился на скамейку и положил на колени раскрытую книгу. Уронив глаза в текст, Познакс зачитался. Он отвлёкся только тогда, когда рядом с ним приземлился некий молодой человек. Подняв карие глаза, Уланс мысленно отметил, что, скорее всего, что-то ему уже продавал. Да и выглядел юноша как заядлый кайфожор — весь небритый, помятый, взгляд опустевший и бегающий. Откровенно говоря, Уланс боялся когда-нибудь так выглядеть. — Дай мне порох. — пробурчал парень тихо, избегая зрительного контакта. — Деньги вперёд. — обозначил Уланс и нахмурился, снова уставившись в книгу. — Ты не понял… — хрипло сказал он и прокашлялся, стараясь унять непонятную дрожь. — Вы меня кинули на бабки. Я купил адрес и ничего там не нашёл. — Не думал, что плохо искал? — скептично спросил Познакс и с коротким вздохом перелистнул страницу. — Я не меньше полутора часа там копался как идиот! Ты просто туда ничего не положил! И кинул меня на бабки! Гони мне мои бабки или отдай мой порох, урод! — не на шутку разозлившись, наркоман стукнул кулаком по лавке, дабы показать серьёзность своего гнева. — Послушай… — скучающе начал Уланс, бросив на него снисходительный взгляд. — Нет, это ты послушай! Если думаешь, что можешь просто взять бабло и не отдать товар, то ты ошибаешься! Может, я и торчок, но это не значит, что можно не выполнять свою часть сделки! Я заплатил и имею право!.. — Заткнись, — нагрубил Познакс и шумно захлопнул книгу. — Ты меня слушай. Ломает и не можешь держать себя в руках? Ты жалок. Никто тебя не кидал. Не я делал квест, но у нас не принято продавать пустые адреса. Либо ты плохо искал, либо товар перехватил кто-то левый. — Точно перехватил! Я там всё разнёс, и ничего не было, — немного поумерив пыл, парень снова посмотрел по сторонам и наклонился ближе. — Но ты в любом случае мне должен. — Я тебе ничего не должен, — прошипел Уланс от такого наглого обращения. — Ты приходишь сюда, орёшь на меня, обвиняешь в том, что мы тут кидаем людей на бабки, а потом рассчитываешь, что я тебе выдам замену утерянного товара? Пошёл ты к чёрту, поучись манерам, а потом имей наглость что-то просить. Только Уланс собрался встать и закончить эту неприятную встречу, как парень схватил его за рукав толстовки. Во второй руке блеснуло лезвие ножа, которое было нацелено точно в живот Познакса. Тот испуганно втянул носом воздух, но постарался не подавать вида, что эта ситуация заставляет его чувствовать страх. В голове пронеслось с десяток бранных слов и мысль о том, что всё пошло по причинному месту, стоило ему выйти одному. Уланс не был достаточно бдителен, уже будучи убеждённым в том, что всё будет нормально. Будь здесь сейчас Роберт или хотя бы бесполезный Слава, этот несчастный нарколыга не осмелился бы угрожать ножом. А даже если бы и осмелился, уже был бы обезврежен. — Гони мне фен, ублюдок! — осмелев, потребовал парень. — Весь, который у тебя есть! Иначе… Иначе порежу! Для пущей убедительности, он дёрнул Уланса за рукав так, что тот, даже сопротивляясь, дёрнулся навстречу лезвию. Познакс дрогнул и прикусил кончик языка, торопливо размышляя о том, что ему делать. Идея озарила голову довольно быстро. — Ладно-ладно… Не кричи так только, пока легавые не прибежали. Сейчас всё будет. — повиновался Уланс, не сводя взгляда с ножа. Он медленно запустил руку под толстовку, делая вид, что сейчас достанет товар. Он у него был в спрятанном дне сумки, а не за поясом, но парень этого не знал, поэтому лишь выжидающе наблюдал за действиями барыги. Нащупав рукоять Макарова, Уланс резко дёрнул ладонь вверх, высвобождая оружие из кобуры. Увидев пистолет, наркоман стремительно выкинул нож вперёд, чтобы порезать барыгу прежде, чем тот его пристрелит, но Познакс успел закрыться свободной рукой. Лезвие вспороло ткань толстовки и оставило глубокий порез от запястья до сгиба локтя, что заставило Уланса стиснуть зубы и заскулить от боли. Он рвано выдохнул и машинально подался назад, едва не грохнувшись с лавки. Бросив короткий взгляд на потемневшую от крови оранжевую ткань рукава, Уланс вскочил на ноги и нацелил дуло пистолета на парня, что был перепуган не меньше. Кажется, второй причиной его страха стало увечие, которое он нанёс дилеру. Наверняка, этот бандит-недоучка не планировал на самом деле использовать нож — он рассчитывал, что обойдётся без этого. — Положи нож и убирайся отсюда к чертям собачьим! — громогласно скомандовал Уланс, намеренно кусая язык, чтобы не расплакаться от боли. Долго уговаривать этого бедолагу не пришлось. Он откинул нож в сторону и принялся удирать с места преступления так, что только пятки сверкали. Уланс, тяжело дыша, опустил пистолет и подозрительно оглядел местность, чтобы убедиться, что у этой сцены не было свидетелей. Тело мелко потряхивало от нервов и ноющей боли, мозг был затуманен видом побагровевшего рукава. Уланс не сразу заметил, что кровь с пореза крупными кляксами падала на асфальт, и это открытие его только больше испугало. Без всяких раздумий он пнул окровавленный нож в траву, — всё равно его отпечатков на нём нет, а за наличие его крови на лезвии милиция вряд ли предъявит обвинение и статью, — и резкими шагами направился вглубь насаждения деревьев, намереваясь покинуть парк самым неприметным способом. Блистать вспоротой рукой перед людьми точно не стоит, а возможности спрятать это у него нет, если только… Затормозив где-то в окружении берёз и клёнов, Уланс снова осмотрелся — это полезная привычка. Будет холодно, но других вариантов нет. Тихо повизгивая от болезненных ощущений, Познакс стянул с себя толстовку и максимально неподозрительно закинул её на порезанную руку, постаравшись немного замотать рану, чтобы не оставлять за собой кровавый след до самого дома. В его голове это должно было выглядеть так, словно ему просто стало жарко, и он решил снять толстовку, поэтому понёс её на руке. Немного странно, конечно, но лучшее, что можно сделать в этой ситуации. Путь до дома в воспоминаниях был расплывчатый, так как Уланс не мог думать ни о чём, кроме того, что ему невыносимо больно. Он всю дорогу прижимал руку к ребру, надеясь так облегчить ощущения, но это не сильно спасало. Шевелить ею вообще было нелегко, радовало только то, что травмирована была левая рука, а не правая. Как только захлопнулась дверь квартиры, Уланс скинул на пол то, что раньше было одной из его любимых вещей, и помчался в ванную, даже не закрыв за собой дверь. Он избавился от белой футболки и сел на пол, выдвинув нижний ящик шкафчика, в котором лежала аптечка. Как работать с таким большим и серьёзным ранением, Познакс не знал. Один только взгляд на то, как медленно струится с руки тёмно-красная жидкость, приводил в панику. Но почему-то Уланс продолжал бездельно сидеть и смотреть на ровные гладкие края пореза, на то, как с одного конца рана расширяется и сужается к другому. Его всё сильнее трясло. Роберт не должен был вернуться с работы раньше, чем через пару часов, но, конечно, по необъяснимой причине он вошёл в квартиру буквально через пару минут после Уланса. Его сегодня отпустили пораньше из-за того, что официантов было слишком много. Только успев разуться, Роберт кинул взгляд на знакомую толстовку, что валялась посреди прихожей. В полумраке приоткрытая дверь ванной бросала полоску света на пол коридора, и Роб заметил нечто, что его сильно испугало. Подняв вещь и покрутив её в руках, Плаудис опешил: вся она была запачкана багровыми пятнами. Это заставило парня вообразить ситуацию ещё более худшую, чем случилась на самом деле. Сглотнув, он рванул в ванную, где обнаружил Уланса сидящим на полу и разглядывающим резанную рану, что раскинулась по всему его предплечью. — Ланс… — потеряно прохрипел Роберт, на долю секунды застыв в проходе, после чего он опустился на пол и ошарашенным взглядом вцепился в окровавленную руку друга. — Ты… Сегодня рано. — Уланс болезненно улыбнулся, подняв на Роберта тёплые глаза, в которых плескалась целая смесь неприятных эмоций. — Боже, — нервно усмехнулся Плаудис и быстро поднялся, потянув с собой младшего. — Надо промыть водой. Он знал, что делать в таких ситуациях, поэтому Уланс не стал возражать и поднёс дрожащую руку в раковине. Бордовые струйки побежали по белой керамике, и Уланс внимательно проследил за этим, пока Плаудис настраивал мощность и температуру воды. По просьбе своей матери Роберт в своё время поступил в медицинский колледж и даже закончил его, хотя меньше всего ему хотелось связывать свою жизнь с медициной. Плаудис был уверен, что это никогда в жизни ему не пригодится, но сейчас он мысленно благодарил всё, что привело его когда-то на порог Ростовского базового медицинского колледжа. Познакс стоял неподвижно, стараясь не издавать никаких звуков и в целом делать вид, что ему совсем не больно. Вода смешалась с кровью, окрасившись в розоватый цвет, и Уланс не сдержался — отвёл взгляд. Роберт промыл рану и усадил Уланса на край ванны, чтобы раскопать аптечку в поисках необходимых ему вещей. Пока Плаудис обрабатывал края раны антисептиком, накладывал жгут и асептическую повязку, Уланс смотрел на движения его рук и пытался не думать о происходящем. За это время они не сказали друг другу ни единого слова, Роберт даже не решался спросить о том, что случилось. Роберт поочерёдно хлопал лакированными оранжевыми шкафчиками, пока делал чай. Уланс сидел за маленьким круглым столом, сосредоточенно считая яблоки в миске. Он очень любил яблоки, но сейчас не хотел даже прикасаться к ним, хотя Роб и сказал, что ему следует поесть, чтобы хоть как-то восполнить свою потерю крови. А ещё Роберт настаивал на том, чтобы обратиться в больницу, но Познакс его не слушал, несмотря на слабость и головокружение. — Это я виноват. Мне не стоило отпускать тебя одного заниматься этой хернёй. — обвинил себя Роберт и упал напротив друга, обняв ладонями свою чашку. Уланс тяжело вздохнул, включив радио. Заиграла песня «Bandidos de Amor — Cancion Del Mariachi», заставившая Роберта нахмуриться и выкрутить звук на минимум. — Достаточно с меня испанской музыки, я на работе её наслушался, — объяснил он свой поступок, а после продолжил. — Послушай, родной, тебе нужно к врачу. Хотя бы завтра. — Я сказал уже, что ни к какому врачу не пойду. — возмутился Уланс и нарочно снова прибавил громкость. — Ты пойми, что всё серьёзно. Этот ублюдок мог задеть мышцы, нервы и сосуды. Я тебе первую помощь оказал, но не полноценную. Тебе в любом случае нужно будет зашить рану. — обеспокоенно вещал Плаудис. Под стать ситуации, по радио заиграла песня Аллы Пугачевой. Голос из динамика весьма иронично данным обстоятельствам напевал: «Надо же, надо же, надо ж такому случиться». Роберт снова убавил звук, а Уланс лишь закатил глаза. — Берт… Я тебе благодарен за помощь, но… Раздался внезапный звонок в домофон. Парни синхронно дёрнулись от неожиданности, так как никого не ждали, и оба мысленно находились сейчас точно не в реальности. — Кого там, блять, принесло ещё… — вздохнул Плаудис, и предполагая, что знает ответ на собственный вопрос, поднялся со стула. — И да, я всё сказал. Завтра едем в больницу. Я не позволю тебе возражать. Как ожидалось, нагрянул Михайлов. Не то что бы Роберту не хотелось его видеть, но сейчас его моральное состояние было, мягко говоря, не из лучших. Раскрыв дверь, Плаудис неприятно удивился и приготовился сдерживать нервный вой. Перед ним стоял Слава. Слава с разбитым лицом. — Вы что, сговорились все сегодня? — процедил Берт, впуская гостя в квартиру. — О чём ты?.. — спросил Слава, утирая с щёк кровь рукавом белой робертовой кофты. — Простите, что так поздно и без предупреждения. Мне можно или не стоит? — Заходи уже, блять, — подтолкнул его Роберт и с силой захлопнул дверь, выбрав наилучший вариант, чтобы сорвать свою злость. — Иди на кухню, сейчас аптечку принесу. Слава кивнул, и скинув кроссовки, прошёл на кухню, где увидел полуголого Уланса с по локоть забинтованной рукой. «Вот, что он имел в виду, когда говорил, что мы сговорились» — подумал Михайлов, широко распахнув глаза. — Что случилось? — спросил Слава, неловко опёршись бёдрами о тумбочку. — Встречный вопрос, — усмехнулся Уланс, будто ничего не случилось. — Ты опять подрался с отчимом? Поэтому пришёл? А то ты говорил, что сегодня дома останешься. — Да… — тихо ответил Слава и скосил взгляд в пол, не обращая внимания на свой разбитый нос. — У нас типа… Хату забирают. Вот я и поругался с ним. Мне походу вообще больше не удастся там переночевать. — Да уж, без этих новостей пиздец ситуации был бы неполным. — прокомментировал вошедший в кухню Роберт, только Уланс успел раскрыть рот, чтобы сказать своё «ахуеть». — Ну я гляжу… У вас тут тоже что-то прямо адовое случилось. — весьма наблюдательно ответил Слава и тихо поморщился, когда его разбитого лица коснулась проспиртованная ватка. — Да пустяки, малой, ты лучше скажи, как так вышло, что у вас хату забирают. — не желая зацикливаться на своём происшествии, спросил Уланс. — Пустяки? — растерялся Слава, ещё раз окинув взглядом длинную кровавую линию, что тянулась вдоль свежих бинтов. — Ещё бы, — недоброжелательно протянул Роберт, откидывая в сторону окровавленный кусочек ваты. — Всего-то наркоман ножом пырнул и рассёк половину руки. Чего тут такого, верно? С каждым случается. Вот если бы в печень попал — сидели бы переживали все вместе, а так… Только пустяком и назовёшь. — Берт, ну успокойся. Я схожу к врачу и… Впредь буду аккуратнее. Обещаю. — мрачно сказал Уланс, опустив взгляд с чувством вины. Услышав всё это, Михайлов только широко распахнул глаза и очнулся только тогда, когда перекись снова защипала рану. Роберт старался быть аккуратным, но нервы были на пределе. Даже обещания Уланса не сильно его успокоили — да, это уже было достижение, но в идеале он хотел услышать, что Ланс извлёк урок и завяжет с продажей наркотиков. Наверное, Роберту хотелось слишком многого. — У тебя-то что случилось? — всё же заговорил он, собирая израсходованные средства первой помощи, чтобы выкинуть всё в мусорное ведро. — Да представляете… — экспрессивно начал Слава, только и ждавший момента, чтобы рассказать.