Эгоисты

      У Майки никогда так стремительно не развивались отношения. Даже с Кенчином. Хотя, возможно, сравнивать дружбу и любовь неправильно, ведь они отличаются. Во всяком случае, должны!       Майки уверился в том, что влюбился, когда встретил Такемичи вновь, а тот мирно беседовал с каким-то загорелым подозрительным типом в очках, которые становились тонированными в белый цвет, как у аниме злодеев, когда он их поправлял. В тот день он набил незнакомцу морду, попутно узнав имя Такемичи. А потом, пока тот проводил то ли воспитательную беседу, то ли просто прикалывался, предложил встречаться. Такемичи наградил его очень долгим и задумчивым взглядом, после чего кивнул и выдал несколько странное: «Мы с тобой поедем на Филиппины».       Майки не был против слетать туда! Шиничиро рассказывал, что там есть целые залежи мото-мусора, которому можно дать второй шанс! Он был в предвкушении.       Но его всё равно обескуражил секс на первом свидании и то, что Такемичи над ним доминировал (если говорить начистоту, Майки, так-то, рассчитывал быть сверху, а не в принимающей роли). При этом все друзья считали Такемичи чуть ли не мальчиком-одуванчиком, который был невинным ангелом, совращённым Манджиро. В историю о их первой встрече, ясен пень, никто не поверил. Даже Дракен решил, что ему это привиделось. А синяк? Ну, может, упал Майки неудачно, с кем не бывает? Такемичи выглядел белой девственной овечкой, которая краснеет от одного упоминания секса, даже завуалированно. Майки который знал, что овечка никакая не девственная, подозревал, что краснеет Такемичи от того, что начинает всё себе представлять и возбуждаться. Правда была примерно посередине: Такемичи и смущался, и представлял.       Также из необычного в Такемичи было то, что он не был каким-то силачом или мегамозгом, но чуйка у него работала на ура. Это пугало и волновало одновременно. Такемичи словно знал, что должно случиться, и подстраивал ситуацию под себя.       Ещё Такемичи всеми правдами и неправдами влезал в дела Томана, но как только Майки предложил ему вступить, озлобился и не разговаривал с Майки до конца дня. Тот уже успел напридумывать себе всякого про расставание, но утром Такемичи стоял у его дверей и держал под ручку ещё одного подозрительного типа.       Тип оказался его братом. В смысле, братом Майки. Если бы Майки поколотил брата Такемичи, ему было бы ещё более неловко, а тут, считай, своя собственность, бей — не хочу. Слоган позаимствовал из Тайджю-точка-ком.       Оказалось, что Такемичи хотел быть свободной птицей и выступать независимой стороной в спорах наподобие того, что возник между Тосвой и Вальгаллой-Мёбиусом. Если бы на той встрече не было Такемичи, мог получиться знатный замес, однако парень там был, и разбор полётов представлял собой словесное возмущение и удары сложенным журналом о мотоциклах за любую попытку показать агрессию физически. Это была самая скучная бойня за всю историю битв, но при этом самый интересный сериал, основанный на реальных событиях — Ран и Риндо одобряют. И вместо Кровавого Хеллоуина вышла простая битва в начале августа без громких названий. Такемичи ещё престранно ворчал про какой-то сбившийся таймлайн и то, что ему надо пойти в церковь.       Про церковь Майки так и не понял, но уже через неделю плавал в бассейне у Хаккая, пока Такемичи о чём-то разговаривал с семейством Шиба и парочкой Чёрных Драконов. Для того, чтобы быть уверенным в том, что Такемичи у него не решат забрать, Майки бросал особые взгляды на представителей мужского пола. Так он хотел показать, что растерзает каждого, кто поднимет руку, ногу или другую вытянутую часть тела на его Такемичи. То, что у Такемичи потом уточняли, не извращенец ли Майки часом, имело к этому непосредственное отношение. Бедный Инупи вообще решил, что Непобедимый Майки его изнасилует. Такемичи вспомнил свой опыт того, как Майки пытался доказать ему, что не конченный и в итоге полностью опроверг свою нормальность, и решил, что у каждого должен быть в жизни такой Майки-точно-извращенец этап. Им всем полезно. Это держит в тонусе.       Естественно из-за таких мыслей их с Такемичи не пустили одних за границу. Вдруг Майки чего учудит с этим ангелочком?       Такемичи позже признавался Майки в том, что сам не догоняет, как можно считать его нежным созданием, когда он, буквально, может поколотить их чем-нибудь до крови из носа. Майки предположил, что Такемичи бьёт их так сильно, что те теряют фрагменты памяти с этим событием. Правда же заключалась в том, что Такемичи, на фоне Майки, считался добрейшим, нежнейшим и честнейшим созданием, которое имеет приемлемые для каждого человека небольшие странности, но на них не стоит обращать внимания. Дубасит, значит заботится и оберегает. Тайджю-точка-ком. Тем более, удар у Такемичи совсем никакой. И кровь из носа у парней шла всего пару раз.       …Пару месяцев спустя свастоны всё же начали обращать внимание на некоторую импульсивность Такемичи в решении проблем, когда Дракен нажаловался ему на Майки, который не может собрать сам себе простой хвост, и парень без промедления сбрил руководителю Тосвы часть волос.       Майки молчал и смотрел в зеркало, пока Дракен визжал рядом, а Такемичи, придя в себя, выравнивал новую причёску своему парню. Вышло даже очень неплохо. Все оценили, но зареклись на некоторое время о чём-то просить Такемичи и тем более жаловаться ему.

Манила и подарок

      Майки с Такемичи шли неспешно, держась за руки. Такемичи почти полностью натянул кепку на глаза, прячась от солнца, и шёл, полагаясь в основном на своего парня; Майки же с интересом рассматривал всё вокруг. Подаренная Такемичи шляпа с большими полями помогала не щуриться от яркого света.       — Здесь очень красиво. Как и говорил брат, — произнёс он, останавливаясь возле проржавевшей машины без стёкол и колёс.       — Красиво, — улыбнулся Такемичи, соглашаясь.       — Ты ж не видишь почти ничего, — усмехнулся Майки.       — Я стараюсь увидеть мир твоими глазами, Майки-кун, — со странной интонацией ответил Такемичи. Когда он приподнял кепку, то увидел, как залился румянцем его собеседник, и через силу улыбнулся, испытав укол боли от очередного воспоминания из прошлого-будущего, наполненного попытками понять взрослого Майки и привести его в чувства.       — Тебе не стоит постоянно полагаться на меня, Такемучи, — Майки не знал, куда себя деть от смущения. Рука, держащая парня, вспотела. — Вдруг я не замечу яму, и ты подвернёшь ногу?       Такемичи секунду удивлённо смотрел на него, а потом залился звонким смехом.       — Ох, Майки-кун, подвернуть ногу я совсем не боюсь. Ты меня, главное, не отпускай. Хорошо?       И вновь странная интонация, полная грусти и нежности. Майки закивал, крепче сжимая чужую ладонь, и уже хотел сказать какую-нибудь романтичную глупость, чтобы и Такемичи смутился, но на плечи неожиданно упала тяжёлая туша.       — Чего стоим? Мы так и не дошли до развалин. На заброшенные машины можно и у нас насмотреться.       — Изана, блять, ты испортил момент, — прошипел Майки.       — Сорян, — без раскаяния бросил парень и переключился на Такемичи. — Всё в силе?       — Конечно, — Такемичи позволил растормошить себе волосы.       — Может тебе стоило остаться светлым? Слишком уж на Шина похож, — цокнул Изана, дёрнув напоследок за прядь, чтобы это не выглядело как забота или выражение привязанности. — Так тобой труднее управлять.       — Давай мы оба наконец признаем, что я тебе нравлюсь, Изана-кун? — Такемичи дружески толкнул его в грудь локтем. — И твои манипуляции слишком детские.       — Детские? — нахмурился Изана.       — Да, — Такемичи похлопал его по плечу, а потом быстро ткнул в нос, как Изана сам часто делал с ним. — Если тебе хочется ласки, то не обязательно потом делать вид, что ты недоволен.       — Не смей лезть в мою голову и что-то додумывать! — рыкнул Изана, однако тут же расслабился. — Ладно, может быть иногда мне приятно твоё общество.       Такемичи хмыкнул и, повернувшись, наткнулся на насупившегося Майки.       — Не ревнуй, котёнок, мы только друзья, — Такемичи погладил его свободной рукой по щеке, а потом поцеловал в лоб.       Изана на это закатил глаза, буркнув, что Майки скорее змей, чем кот, и пошёл вперёд, давая возможность им побыть в относительном уединении. Относительном, потому как наличие всей верхушки Тосвы, приехавшей вместе с влюблённой парочкой на Филиппины, дабы защитить честь невинного Такемичи от похотливого Майки в случае чего, никто не отменял.       Баджи громко кашлянул, разбивая всю романтическую атмосферу, и одарил Майки недобрым взглядом, говоря, что следит за сохранностью невинности их Покровителя. Такемичи опустил козырёк кепки на лицо, пряча улыбку. Странно, думал он, даже в этот раз умудрился обзавестись этим статусом Ангела-Хранителя Токийской Свастики, хотя особо ничего не сделал. Несколько спасённых им людей думали иначе. Обычные, которые видели только разборы полётов и то, как их командиры слушаются недавно появившегося в их мире парня, и вовсе считали Такемичи кем-то Святым, если не Богом.       — Волшебное место, — изрёк Дракен, когда они дошли до развалин и вошли внутрь.       — А по мне так, свалка свалкой, — высказала своё мнение Эмма, которая, противореча себе же, с любопытством быстро вертела головой, разглядывая рули, моторы, скелеты байков и машин, разорванные кресла и прочие элементы технологических средств передвижения.       Такемичи повернул кепку козырьком назад, чтобы лучше всё видеть и постепенно уводил Майки всё глубже в здание.       — Куда мы идём? — спросил Майки, заметив, что уже никого из друзей не видно.       — Сюрприз, — лукаво улыбнулся Такемичи, продолжая петлять между мото-мусором.       У Майки по спине пробежали мурашки. Обычно такая улыбка либо не сулила ничего хорошего, либо обещала что-то слишком приятное. Первое происходило реже, чем второе, но у Майки всё равно очко каждый раз жмыхало.       Такемичи, заметив небольшую нервозность парня, остановился и подул ему на лицо.       — Расслабься. Я тебя не на смертную казнь веду.       Майки сглотнул.       — Это касается Изаны?       Такемичи коротко хохотнул и чмокнул Майки в щёку, продолжая вести за собой.       — Ты очень точно подмечаешь мелочи. Это меня поражает.       — Так что?       — Изана обеспечит нам некоторое время наедине, — Такемичи наконец нашёл, что искал. Майки посмотрел на лестницу и только сильнее засомневался. Первый бодро зашагал по полуразрушенным ступеням, таща второго за руку. — Позже я тоже ему помогу с подобным делом.       — С каким?       Такемичи обернулся, чтобы с весельем посмотреть на хмурого парня.       — Майки-кун, только с тобой у нас особая связь. Не ревнуй меня ко всем подряд. Мы уже месяц вместе, это нелепо.       — Всего месяц.       — Целый месяц, — поправил Такемичи. — А для меня вообще вечность.       — Ну что ж, хорошо, мой загадочный Такемучи, — Майки осмотрел залитое солнцем пространство второго, почти полностью разрушенного, этажа и притянул к себе любимого, кладя руку на талию. — И что мы тут делаем?       — Грешим, — Такемичи коснулся своим лбом его.       — Мой падший ангел вновь собрался нападать на меня?       Майки подался вперёд, нежно целуя Такемичи. Их руки всё ещё были сцеплены. Такемичи коснулся свободной рукой щеки парня, убирая прядь за ухо, углубляя поцелуй. Майки прикрыл глаза, выдыхая в рот Такемичи от удовольствия, когда тот прикусил ему губу.       — Не запнись, — шепнул Такемичи, толкая его назад к стене.       — Даже если запнусь, падение будет недолгим, — Майки ощутил губами тихий смех Такемичи.       — Плюсы маленького роста, — он отстранился и упёр Майки в стену, разглядывая. — Мне кажется, ты больше похож на падшего ангела. Твои волосы сейчас словно растрёпанные перья.       — Мой лик и вовсе божественен!       Такемичи взял лицо Майки двумя ладонями.       — Очень даже может быть, — Такемичи провёл большими пальцами под глазами Майки, любуясь. — Твои глаза похожи на реку Стикс — постоянно ощущаю, как тону в них.       — Ишь, в мифологию полез! Подарю тебе потом лютню, будешь про меня всякие песни и поэмы сочинять.       Такемичи поцеловал его в нос и надавил на плечи, немо прося опуститься. Майки стал оседать, утягивая Такемичи за собой.       — Теперь я понимаю, что ты взял целый рюкзак не только из-за воды, — прошептал Майки, когда они оба сели на пыльный пол.       — Там ещё и фотоаппарат, — Такемичи повёл плечами, снимая рюкзак, и поставил рядом у стены, залезая на чужие колени, — ну, и сладости для тебя.       — Большая булочка несёт маленькие, — Майки сжал тело в своих руках и провёл языком по шее. — Спасибо. Но там явно что-то ещё.       — Так, по мелочи.       Майки прикусил шею парня, почувствовав дрожь.       — В качестве сюрприза ты хотел предложить мне секс под открытым небом? — решил уточнить Майки.       Такемичи отвёл взгляд, почувствовав смущение.       — Близко. Я хотел предложить тебе в этот раз быть сверху.       Упавшая челюсть явно дала понять, что Майки уже перестал надеяться на то, что хоть когда-то они поменяются позициями.       — Без шуток?       — Абсолютно серьёзно, — Такемичи расправил руки. — Отдаю тебе свою анальную девственность, Майки-кун.       — Так, не озвучивай это так, — Майки прикрыл его рот рукой. — Это выглядит странно.       — Странно?       — Такая формулировка подойдёт под обычный подарок, но сейчас другое дело, — Майки взял Такемичи за подбородок, проводя пальцем по нижней губе. — Более уместно звучала бы фраза «трахни меня, Майки-ку!..»       — Стыда у тебя нет, — зажал ему рукой рот Такемичи, покрываясь красными пятнами от смущения и возмущения.       — У меня день рождения, — еле различимо промычал в ладонь Майки, в глазах которого уже начали плясать черти. — Сегодня я правлю балом.       — Ох уж мне эти именинники, — проворчал Такемичи и отдёрнул руку, почувствовав, что её облизали. — Фу.       Майки игриво зарычал, роняя Такемичи на спину и накидываясь сверху. Тело, невероятно желанное всё это время, мелко подрагивало под ним. Майки припал к маняще приоткрытым губам, залезая руками под одежду Такемичи.       Слегка рельефный живот с почти незаметным прессом, мягкая грудь, твёрдые кости рёбер и ключиц. Майки задёрнул футболку до самой шеи, опускаясь на уровень груди и длинно облизывая. Такемичи выгнулся, шумно вдохнув.       — Не только я отзывчивый, — пробормотал Майки.       Его зубы сомкнулись на боку, ощущая рёбра под кожей. Такемичи дёрнулся, но так и не издал громкого звука.       Пальцы тёрли, гладили, сжимали и царапали ногтями, стараясь запомнить всё, чего могли коснуться. Майки вернулся к лицу Такемичи, но лишь мазнул по губам неглубоким поцелуем, переходя сразу на ухо, в которое горячо задышал, стоило Такемичи закинуть на него ноги и прижаться к чужому паху. Майки принялся вылизывать ушную раковину, заползая кончиком в канал, отчего у Такемичи волосы у корней вставали дыбом. После укуса он ухватил Майки за хвост и попытался оттянуть, почти прошипев недовольное «животное».       — Вибратор, — в отместку кинул Майки, продолжая ощущать дрожь тела под собой.       Руки ловко справились с пуговицей и молнией на штанах, быстро залезая под них. Ладонь легла на полувставший член, начиная гладить через бельё. Такемичи совсем тихо застонал, не желая, чтобы их случайно нашли по шуму, и притянул Майки к себе, впиваясь пальцами в щёки, не давая уйти от поцелуя.       — Забавно, что все думают, будто я постоянно покушаюсь на твою невинность, ибо сейчас это происходит в первый раз, — быстро зашептал Майки, спуская с Такемичи штаны с трусами, насколько мог.       — Верни меня на себя, а не то у меня весь зад будет в цементный крошке, — со смехом велел Такемичи, поняв, что Майки не додумался ничего подложить.       Тот фыркнул и вернул их в сидячее положение, быстро стряхнув с футболки и спины любовника мелкие камешки и пыль.       — Даже сейчас ты «сверху», — заметил Майки, расстёгивая свои штаны, пока Такемичи потянулся до рюкзака.       — Ничего. В другой раз, может, повезёт и тебе.       — Звучит обнадёживающе.       Такемичи быстро улыбнулся ему, наконец вынимая заветные пакетики. Раскрыв первый, он раскатал презерватив по своему члену, а второй надел на Майки, неуклюже извернувшись.       — Чистюля, — Майки поцеловал его в край челюсти, наслаждаясь чужими прикосновениями.       — Поверь мне, тебе бы не хотелось ходить с заляпанной спермой одеждой.       — Всё-то ты знаешь!       Такемичи закатил глаза и пару раз провёл по всей длине чужого пениса.       — Хочешь сосчитать до трёх, как при задувании свечей на торте? — предложил он.       — А ты уже готов меня принять?       — Готов, — Такемичи взял его за подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Ещё мне не хватало, чтоб ты мне навредил своими обкусанными ногтями.       — Вредина, — захихикал Майки, чувствуя внизу, как головка, покрытая тонким слоем латекса, касается чужого тела. — Дразнишь?       — Чуть-чуть.       Такемичи легко поводил членом между мягких половинок, наконец направляя внутрь. Майки охнул, быстро метнув взгляд вниз. Такемичи вцепился второй рукой ему в плечо, пытаясь привыкнуть к чувству растянутости внутри, отбивая быстро всплывающие мысли, что он хочет сходить по-большому. Знал, по описанию Майки, в первые разы, что это ощущается, будто он срёт и никак не может закончить. И приятно становится далеко не сразу: нужно постараться.       Медленно опустившись до конца, Такемичи замер, переводя дыхание.       — Ну как? — на выдохах спросил он.       — Горячо, — Майки сглотнул, пытаясь подавить желание вернуть Такемичи на спину и начать быстро вбиваться. — Тесно. О-о-очень тесно. Б-боже, вокруг всё сжимается!       Такемичи басовито засмеялся, роняя голову ему на плечо.       — А ты как? — Майки положил руки ему на бёдра, пытаясь успокоить медленными поглаживаниями.       — Словно недельный запор словил.       Майки прыснул, заливаясь тихим смехом.       — Блять! Теперь ты меня понимаешь!       — Да-да, бедный ты мой.       — Как ты терпел, чтоб не начать двигаться? Это слишком хорошо!       — Сила воли, Майки-кун, — Такемичи наконец поднял голову и посмотрел ему в глаза. — И это одна из причин, почему я сверху. Сейчас вести буду я, понял?       — Тц, доминашка.       Такемичи медленно поцеловал его, пытаясь отвлечь обоих от ощущений внизу, чтобы дать себе время собраться с силами.       — Что ж, раз у нас день-рожденские ассоциации, то я скажу так: Такемучи, я сейчас либо лопну как шарик, либо взорвусь, как хлопушка, потому что я очень… о-о-очень хочу, чтобы ты хотя бы немного подвигался.       — Понимаю, — Такемичи закатил глаза, прекрасно представляя себе то, что чувствует Майки. Он сам всегда повторял про себя успокаивающие и, местами, нелепые мантры, чтобы успокоиться и не сорваться в первые же секунды, разорвав парня изнутри. Потерпеть минутку кажется намного легче, чем потом краснеть и бледнеть у врача, объясняя проблему порванного ануса или кишок. Такемичи снова захихикал, представляя себе это.       — Весело ему, — цыкнул Майки.       — А то! — сверкнул глазами Такемичи, качнувшись.       Майки охнул и вцепился в его бёдра, причиняя приятную боль. Такемичи, плотно сжав губы, принялся неспешно скользить на чужом члене, чувствуя ладонью, как участился пульс Майки. Подняв взгляд от напряжённого живота на лицо партнёра, он заметил, что тот неотрывно пялился на место соединения их тел.       — Интересно? — спросил Такемичи, положив одну руку на плечо Майки, а второй упершись в напряжённое бедро, чтобы немного помочь себе.       — Всё ещё пытаюсь осознать, что это происходит в реальности, — ответил тот.       Такемичи с удивлением заметил, что Майки сползает ещё больше, буквально укладываясь под него. Теперь о стену опиралась только верхняя половина спины; ноги, согнутые в коленях, возвышались за спиной Такемичи, который теперь был слегка наклонён вперёд. Ноги парня разъехались ещё больше. Майки, отняв одну руку от бедра Такемичи, поманил его к себе пальцем. И при этом, когда тот стал наклоняться, решил, что всё происходит слишком медленно, посему притянул партнёра за шею, вынуждая упасть на себя, и начал быстро вскидывать бёдра, загоняя член в приятную горячую узость в том темпе, в котором хотелось. Такемичи замычал, прикусив губу, нахмурился и упёрся в плечи Майки, но в их паре большей физической силой обладал не он, так что отстраниться не вышло. Майки, словно извиняясь, лизнул Такемичи в нос, поцеловал щёку и вовлёк в длинный поцелуй. Если бы ещё в его глазах не плясали черти, Такемичи бы подумал поверить в его раскаяние. Но Майки всегда остаётся Майки, то бишь, эгоистом до мозга костей. Последующие события только ещё больше доказали отсутствие совести у этого паршивца.       — Майки, блять, ты охуел? — прошипел Такемичи, чувствуя ещё большее натяжение внутри.       — У-у-ух, ничто так не показывает твою злость, как отсутствие суффикса в моём имени, — наигранно испугался Майки, облизнувшись. — Не сердись, мне просто любопытно.       — Ты мне палец в жопу засунул! — Такемичи стукнул его по груди, всё ещё не имея возможности отстраниться.       — Хотел лишний раз убедиться, какой ты у меня мягкий и шелковистый.       Майки с наслаждением наблюдал за тем, как Такемичи быстро открывает и закрывает рот, краснея до самых кончиков ушей.       — И ещё я от Кенчина слышал, что это бывает приятно.       — Давай оставим подобное на следующий раз. Сейчас мне больно, — наконец смог выдавить из себя Такемичи, смиряясь с тем, что Майки, дорвавшийся, наконец, до позиции актива, теперь будет ставить на нём эксперименты, дабы удовлетворить своё любопытство.       Его чмокнули в недовольно сжатые губы и наконец избавили от дополнительного предмета в заднице, на который парень не рассчитывал.       — Меня радует, что это не разовая акция. С тебя станется сразу после секса сказать, что этого больше никогда не будет.       — Заткнись!       Удовольствие, то, которое накатывало на Такемичи, когда трахал он, пришло не сразу и было несколько в другой форме. Чтобы ощутить разницу, придётся побывать в обеих позициях. Но если попытаться описать, то в случае, когда делаешь дело сам, удовольствие скапливается спереди, заставляя двигаться резче и стремиться засунуть член как можно глубже в приятную скользкую тесноту; а когда ты принимаешь напор другого, удовольствие формируется в желании сильнее сжать его в себе, пропустив глубже, а от всё более частых скользящих ударов по простате, ноги разъезжались только сильнее, чтобы партнёру было легче проникать внутрь. По привычке Такемичи начал покачиваться вперёд. Желание оказаться членом в чём-то тёплом и плотном побудило опустить руку и начать себе дрочить, приближая разрядку.       Майки с восторгом погружался в тело любимого, иногда забывая то дышать, то сдерживать голос, отчего рука Такемичи постоянно взлетала к его рту, прикрывая, пока сам парень шикал на него и напоминал о важности тишины. Майки мычал, кивал, а потом всё равно гортанно стонал, когда возбуждение приближало его к краю. Может, если бы не вся эта важность конспирации, они бы закончили быстрее под аккомпанемент стонов, вскриков и ёмких ругательств. А так Такемичи только оттягивал окончание их увеселительного процесса своими замечаниями и просьбами быть потише. Майки его не винил: от лёгкого страха быть пойманными с поличным только сильнее разгоралось пламя похоти. И именно из-за последнего под конец Майки не сдержался, со всей силы впиваясь в плечо Такемичи. Парень довольно громко ахнул от боли и неожиданности, а потом, когда Майки перестал сжимать его пострадавшую плоть зубами, зарядил пощёчину. Майки хмыкнул и коротко поцеловал его в скривлённый рот.       — Ввожу новое правило: не кусаться, — низким голосом сказал Такемичи, не решаясь прикоснуться к месту, куда пришёлся укус. — Не дай бог у меня там кровь, Манджиро! Я тебя живьём закопаю.       Майки вздохнул.       — Закапывай — я ни о чём не жалею.       — Да уж, знаю, — фыркнул Такемичи. Взгляд устремился вниз. — Ладно, живи пока.       Майки тоже посмотрел вниз и увидел небольшое вздутие на конце презерватива Такемичи.       — Вот ведь, мою судьбу решило наличие головастиков за пределами твоих яиц! И как я докатился до жизни такой?       — Во-первых, фу, во-вторых, могу спросить то же самое, но увы, ответ я уже знаю.       Такемичи осторожно поднялся и слез с парня, натягивая одежду обратно. Презервативы, надёжно перевязанные, были запакованы в пакет и спрятаны до ближайшей мусорки.       Майки, сияя ярче начищенного таза, помог Такемичи подняться на ноги и, забрав его рюкзак себе, повёл обратно. Оба надеялись, что ноги Такемичи перестанут дрожать в скором времени, ибо дольше они не могли оставаться вне поля зрения друзей: слишком подозрительно.       Парни, казалось, даже не заметили их отсутствия. Чем бы не отвлекал их Изана — постарался на славу! И хорошо, потому что уж если Такемичи решил не обрывать жизнь Майки, то вот у остальных идея закопать лидера живьём могла вызвать только всеобщее одобрение.       Но в силу их юного возраста, когда был обнаружен след от зубов на плече Такемичи, Майки не убили, а всего лишь закидали подушками. Ну, может ещё слегка придушили ими, однако до летального исхода дело так и не дошло.