I've dug two graves for us, my dear

─ Что это значит? Отвечай мне! ─ твой голос как никогда отчаянно дрожит, и ты замолкаешь в исступлении, сдерживая рьяно вырывавшийся наружу крик горечи. Холодный лидер тоже может чувствовать? Да неужели? На фоне серого пепла; всего, что осталось от Варулэнда, я выгляжу, наверное, уж слишком пафосно и трагично, словно предзакатный солнечный луч, что пробивается сквозь тёмные шторы после тяжёлого рабочего дня и дарит надежду на лучшее. Но сейчас это уже невозможно. Я с места не двигаюсь, лишь улыбаюсь сквозь жгучую боль в пробитых автоматическими пулями рёбрах и кладу свою руку, из которой постепенно уходит жизнь и тепло на твою горячую руку, испачканную в чужой крови. Ты смотришь выжидающе, но ничего не говоришь. Понимающий мой мальчик. ─ Ты сам понимаешь. ─ Нет… ─ осознание к тебе приходит слишком быстро. Бедный мой мальчик. Это случилось. То, чего ты так боялся. Не стриги волосы, никогда, слышишь? Пусть они и свисают грязными патлами-сосульками вниз, перепачканные в грязи, пепле и крови, пусть и скрыт их насыщенный цвет. Господи, как я боюсь за других. Ты же там переубиваешь всех, когда я уйду. Нет, не стану тебе говорить, что мне снился вещий сон неделю назад, не надо, нет. К чему я веду этот монолог, господи? Я схожу с ума, скажи? Ты, с блестящими бисеринками слёз в жёлтых глазах отчаянно смотришь на мою уже неизлечимую рану. Изо всех сил прижимая руки к ней, ты явно держишься, чтобы не закричать. Не плачь, пройдёт, забудешь, всё будет хорошо! Уходит последний. Самый близкий, самый родной. Надеюсь, ты называл меня так искренне и всерьёз. Нет, я ни о чём не жалею. Я понимаю, что в последний раз смотрю на тебя. Нужно запомнить все твои острые черты лица, чтобы отпечатались в памяти навсегда. Интересно, жизнь после всё-таки существует? Мне страшно, но тень тёмного грядущего уже вызывающе вылазит через щель нашего плотоядного «завтра», которое уже никогда не наступит. Трудно осознавать, что этот самый-самый человек на пороге этой дороги, с которой не возвращаются, дороги в один конец. Это я? Или это ты? Я промаргиваюсь усталыми глазами и свободной рукой сбрасываю очки с глаз. Грязная перчатка порвалась, вот незадача, скажи? Хочу закричать, но из горла вырывается лишь сдавленный хрип. В моих глазах цвета чащи глубокого леса стоят слёзы. Ты впервые видишь мои глаза. А я вижу твои в последний раз. Иронично. Я хочу пошутить, чтобы ты навсегда запомнил меня таким, но… Неожиданно веки сами собой закрываются, а лёгкие в последний раз рвано вдыхают грязный воздух. Всё. Это конец. Ты не можешь более держаться, и первая слеза падает куда-то в мои зелёные спутанные кудри, что превратились в изорванную мочалку.                                      * * * Первая снежинка приземляется на щёку Вару, что когда-то пылала алым румянцем, и… не тает. Вот и закрылась последняя страница ещё одной жизни. Щёлкает дверной замок, скрипит механизмом старая измученная дверь. И мне не жаль, Пик. Ничего уже не жаль. Поздно. Всё теряется, я растворяюсь