found myself in you

      Тонкая, слегка дрожащая рука аккуратно приподнимает мягкий белый матрас, дабы не издать лишних звуков, водит по ткани и наконец натыкается на дырку, сделанную специально для хранения своих секретов. Парень достает из дырки смятую пачку сигарет, каждую секунду поглядывая на дверь своей комнаты и прислушиваясь к звукам, только бы не услышать шаги матери, которая зайдет и увидит его, сидящего будто преступник у собственной кровати, сжимающего в руках причину очередной неминуемой крупной ссоры. Он судорожно убирает сигареты во внутренний карман своей школьной сумки, застегивая его на замок, пряча от посторонних глаз, облегченно выдыхает, довольный тем, что снова оказался незастуканным.       Юноша надевает школьные шорты, пряча порезы от острого лезвия на бедрах, белую шелковую рубашку с широкими рукавами-воланами, пряча синяки на руках, которые в принципе и стали очередной причиной очередных порезов. Главное, чтобы никто не увидел, ни родители, ни окружающие, совсем никто. Теперь все спрятано. Остались лишь эмоции и чувства, которые уже привыкли сидеть в черном чулане, дожидаясь, пока голящий досчитает до десяти и наконец найдет их, заставив выйти из темноты и перестать прятаться. Это обязательно случится, да, он точно знает, что это все не может продолжаться вечность. Он точно знает.              Натянул белые гольфы, натянул сумку на плечо, натянул улыбку - идеальная картинка идеального ученика, сына, наследника, иначе и быть не может.       По пути на учебу его мысли как обычно захватывали одни и те же рассуждения, он ведь прекрасно понимал, что идеальным не был ни в чем из вышеперечисленного, да и не хотел им быть. Но другие хотели, а значит его голос здесь совсем ничего не решает. Поэтому он привык засовывать свои чувства в самый дальний ящик, закрывать его на ключ, который впоследствии будет выкинут, чтобы в очередной приступ истерики разломать руками этот чертов ящик и с яростью вытащить их все наружу, разбросать по комнате, кинуть в стену, сломать ими настольную лампу, а затем бережно собрать все по кусочкам и запихнуть обратно, откладывая до следующего раза, и, совсем не замечать, что ящик с каждым разом пустеет и однажды туда нечего будет убрать, а значит и достать тоже. Что же он будет делать тогда?       — Эй! Земля вызывает Син Цю! — перед глазами мельтешила чья-то рука. Он даже не понял, как оказался у школьных ворот, не решаясь зайти внутрь.       — Привет, я просто задум...       — Задумался, да-да, как обычно, не объясняй, — девушка тихо рассмеялась, совершенно не обращая внимания на состояние своего друга. Она уже привыкла. Ху Тао на несколько секунд замолчала, будто над чем-то раздумывала.       — Слушай, хочешь сегодня вечером сходить со мной на концерт одной группы? Меня позвала знакомая, пройдем бесплатно, да еще и с другими музыкантами познакомит!       Ху Тао была очень шумной и активной, она никогда не сидела на месте, не была сосредоточенной, создавалось впечатление, будто ее энергии хватит на неделю бессонных ночей на заводе. Она была совсем другой, не такой каким был Син Цю, им нравилась разная музыка, разные фильмы, разные предметы, у них была разная жизнь, но они дружили так долго, что это совсем не было помехой. У нее был огромный плюс, она никогда не задавала лишних вопросов, не лезла в душу и не пыталась провести ему сеанс психотерапии, от того и была для Син Цю хорошим другом.       — Концерт, говоришь...А что за группа?       — Они, вообще-то, рок играют... Ты не фанат, я в курсе, но возможно тебе бы понравилось, они начинающие музыканты, совсем непопулярные, ну, разве что только в узких кругах. Пожа-а-а-алуйста, сходи со мной! — подруга вцепилась Син Цю в руку и смотрела наигранно-жалобным взглядом.       Но была у Ху Тао и еще одна особенность. Вопросы она не задавала, однако это не значит, что ей было все равно или она ничего не замечала. В моменты, когда по лицу друга было ясно - что-то случилось, она просто звала его куда-нибудь, чтобы провести время вместе и отвлечься, и как это ни странно - это помогало.       — Если они совсем неизвестные, в чем крутость знакомства с ними? — спокойно спрашивал Син Цю, с тенью ехидной улыбки.       — Познакомимся с новыми людьми! Тебе это особенно не помешает, — она все еще продолжала держать друга за рукав рубашки, — Ну же, давай сходим!       По правде говоря, на концерт Син Цю не сказать, что очень бы хотел, вот только перспектива провести вечер с родителями, или того хуже со своими мыслями была гораздо плачевнее, нежели компания подруги, пусть и под аккомпанемент малолетних рокеров. Однако отец ни за что бы не пустил своего младшего сына на подобное мероприятие, да в принципе на любое мероприятие, которое никак не связано с его компанией или учебой в университете.       Тем не менее, идея приходить домой поздно, когда родители уже не намерены разговаривать, задавать вопросы и давать наставления, появилась у Син Цю еще несколько месяцев назад, когда для некоторых предметов были выделены послеучебные часы для дополнительных занятий, куда по мнению отца его сын наведывался три раза в неделю. На самом же деле вместо зубрения тех же скучных предметов, коих и так хватало за весь день на уроках, лучший ученик класса уходил в библиотеку читать далеко не научную литературу. Сегодня на замену любимым романам придет какой-то концерт в каком-то клубе, вдруг смена обстановки в самом деле пойдет ему на пользу.       — Схожу, схожу, только отстань! — он закатил глаза, еле заметно улыбнулся, и скинул наконец ее руку со своей.       Ху Тао была одним из тех людей в жизни Син Цю, которые не вызывали в нем раздражения, даже при всей ее взбалмошности, местами беспардонности и навязчивости. Однако даже ей он не смог полностью открыться, не смог рассказать о том, что происходит в его семье за закрытыми дверями, что творится в его голове одинокими вечерами в темной комнате, он не может довериться никому, потому что, как ему кажется - не поймут.

      —

      Яркие неоновые вывески освещали одну из узких улиц окраины города, где обычно собирается не самый приятный контингент, в особенности вечерами, когда двери дешевых баров и клубов открыты, призывно играет заезженная попса, а все вместе взятые тлеющие сигареты в руках этих людей могли бы с легкостью осветить всю улицу без помощи фонарей.       Место, которое судя по всему было их пунктом назначения в целом внешне ничем не отличалось от тех, что были расположены по соседству, яркая вывеска с названием то ли клуба, то ли бара - "MIRRORS", однако у входа стояли в основном подростки и молодые люди, их возраст на вид походил на возраст студентов колледжа, вероятно эта группа уже имеет свою аудиторию и сюда приходят целенаправленно ради их музыки, по крайней мере, такое впечатление сложилось у Син Цю за первые несколько минут ожидания у входа.       — Ну и где твоя знакомая? Мы уже двадцать минут стоим у входа, — Син Цю скрестил руки на груди и посмотрел укоризненным взглядом в сторону подруги.       — Не знаю! Наверное, скоро выйдет, — Ху Тао стыдливо опустила глаза, понимая, что возможно не видать им никакого бесплатного входа, как из-за дверей клуба показалось знакомое ей лицо, — А вот и она! Идем!       — А я уж думала ты не придешь, — приветственно улыбнулась девушка в черных шортах, сетчатых нарукавниках и больших черных ботинках, — Это мои друзья, — обратилась она к охраннику и не дожидаясь его ответа подтолкнула друзей внутрь, — Заходите быстрее, мы начинаем уже через десять минут! — и она сразу скрылась за одной из дверей внутри клуба, не дав Ху Тао и Син Цю и шанса сказать хоть слово.       — Мы? Ты не говорила, что она одна из музыкантов.       Внутри клуб выглядел лучше, чем снаружи, здесь стояло довольно много не самых плохих столиков, большинство из которых уже были заняты другими посетителями, бар также не пустовал ни минуты, кто-то то и дело заказывал напитки, в центре помещения располагалась небольшая сцена, на которой уже стояли музыкальные инструменты. Было принято решение сесть за столик поближе к сцене, так как Ху Тао хотела поближе рассмотреть каждого члена группы, а Син Цю было все равно где они сядут.       В воздухе пахло сигаретным дымом, сиропами для коктейлей, и чем-то, напоминающим...попкорн? Глаза, привыкшие напрягаться часами во время чтения неприятно защипало от света цветных софитов, от чего Син Цю прищурился, пытаясь адаптироваться к яркому неоновому освещению, характерному для клуба. Галдеж людей вокруг и музыка на фоне не давали сосредоточиться на том, что сейчас пыталась прокричать Ху Тао прямо ему в ухо. И вся эта атмосфера отбросила юношу на добрых двенадцать лет назад, когда они с братом ходили в местный кинотеатр, покупали жетоны для игровых автоматов, пили газировку, а затем шли в парк аттракционов, и не было никаких проблем и обязанностей перед отцом и его бизнесом, никаких разговоров о наследстве и о том, кто больше достоин стать преемником, были только два любящих родных брата.       Из воспоминаний выдернул толчок в бок от подруги, которая пыталась обратить его внимание на то, что концерт, вообще-то, уже начинается.       На сцену вышли четверо человек: гитарист, вставший у микрофона, у него были темно зеленые волосы и желто-золотые глаза, еле заметная издалека красная подводка, большая черная футболка с какой-то одному Богу известной надписью, что-то напоминающее перчатки без пальцев на руках и узкие черные джинсы; уже знакомая девушка, также взявшая в руки гитару; барабанщик, который больше напоминал подростка в переходном возрасте - крашеные бирюзовым цветом кончики волос, заплетенные в две косички, широкая длинная черная кофта с капюшоном, грубые ботинки и сетчатые гольфы на ногах, напоминающие те, что были на руках у гитаристки; последним вышел парень со светло-голубыми волосами и такого же цвета глазами, одетый в черную обтягивающую безрукавку и темно-серые джинсы, он, судя по всему, был солистом, так как встал он рядом с микрофоном.       Музыка и впрямь была не той, которую Син Цю предпочитал слушать, хотя он в целом не очень любил это делать, он любил тишину, в которой можно было спокойно почитать, и которая означала, что никто не орет на него в очередной раз. Гораздо интереснее для парня были стихи, а в данном случае текст песни, который показался юноше довольно хорошим и интересным, это заставило внимательнее слушать песню, да и голос солиста был неплох. Гитарист оказался бэк-вокалистом и исполнял в песне отдельные моменты экстрим-вокалом, он кричал так, будто вкладывал туда все свои эмоции, всю свою злость, выплескивая это через музыку, Син Цю тогда подумалось, что это наверное хороший способ высвобождения всего накопившегося внутри, однако представить себя в роли кричащего со сцены рокера было довольно трудно.       Музыку Син Цю всегда выбирал по принципу отождествления с собой и своей жизнью, ему было важно, чтобы строчки песни откликались его сердцу, чтобы музыка соответствовала настроению или погоде, иначе он просто не проникался произведением, поэтому ему часто приходили мысли о том, что у музыкантов разных жанров музыки совершенно разное видение мира, ведь, к примеру, рок-музыка и классические композиции очень отличались друг от друга, несли разные посылы, вызывали абсолютно разные ощущения и эмоции. Он прекрасно знал, что такое писать стихи и вкладывать в них какой-то смысл, излагать в них свои чувства, хорошие или плохие, рассказывать дорогую сердцу или тронувшую душу историю.

"...I hope that we meet in another life,

I don't hate that I need you..."

      Кому же посвящена эта песня, и посвящена ли вообще? Это вымысел ради красивых строчек или реальность? Кто из них пишет стихи для группы? Может, пишет та самая гитаристка? Или барабанщик? Нет, они не похожи на тех, кто смог бы написать что-то подобное. Может, мрачный парень с гитарой? Син Цю глубоко погрузился в размышления, не заметив как музыка и вовсе затихла, а люди вокруг принялись свистеть, хлопать и выкрикивать что-то, обращаясь к музыкантам на сцене.       — Ну все, идем! Я уже очень хочу познакомиться с ними! Их музыка просто нечто! — Ху Тао с горящими глазами потащила Син Цю из-за стола в сторону маленькой лестницы у сцены, вероятно намеревавшись забраться прям на нее.       Народ в клубе понемногу расходился, поэтому никто не обратил внимание на них, кроме самих музыкантов, разумеется.       — Эй, ребята! Это мои друзья, знакомьтесь - Ху Тао и ... — гитаристка замолчала, поняв, что даже не знает имя спутника своей знакомой.       — Меня зовут Син Цю.       — Я Синь Янь!       — Меня зовут Венти, — звонко поздоровался барабанщик и подошел ближе, улыбнулся, чуть наклонив голову.       — Нам пора уходить, быстрее, — гитарист с зелеными волосами спешно прошел рядом, цепляя за руку барабанщика, совершенно не обращая внимания на только что подошедших ребят.       — Это Сяо, он всегда такой, не обращайте внимания, — спокойно обратился солист, — Я Чун Юнь.       Тут Син Цю рассмотрел его лучше и заметил несколько браслетов на его руках, он был довольно красив, у него сильные руки и широкие плечи, и очень красивые глаза.       — Ну как вам наша музыка? — с любопытством спросила Синь Янь.       — Очень круто! Мне так понравилось, особенно первая песня! — воодушевленно восхищалась Ху Тао, на что Синь Янь довольно хмыкнула.       — Не мой любимый жанр музыки, — признался Син Цю, — Однако, текст у песен хороший.       "Ему не понравилась музыка? Ну и неудивительно, с виду такой прилежный ученик, будто вылез с доски почета, как ему вообще может понравиться рок? Он, ожидаемо, ни черта и не поймет в нем. Зачем тогда вообще пришел?"       Чун Юнь тогда подумал, что Син Цю зануда, заносчивый и скучный, и с таким он бы никогда не нашел общего языка, не смог бы общаться и быть собой, они слишком разные. Но что-то в нем есть такое, будто спрятанное за маской идеальности. Тем не менее думать об этом и разбираться какой он человек совершенно не хочется. Это же просто очередное ничем не примечательное знакомство.        — Вот как, — пожал плечами Чун Юнь, — Текстом занимается Сяо, — равнодушно продолжил тот.              "Его что, обидели мои слова о музыке? Неужели это он ее пишет?"       Син Цю подумал, что Чун Юнь закрытый, хоть на контрасте с Сяо и казалось совершенно по-другому, рядом с этим жутким парнем любой покажется душой компании. Вот только он знал этот взгляд и этот тон голоса, когда ты старательно пытаешься состроить из себя обычного нормального человека, когда на самом деле тебе хочется кричать. С ним явно было что-то не в порядке. Но когда у тебя самого столько проблем, разбираться в чужой жизни совершенно не хотелось. Да и такой как он никогда не посмотрит в сторону отличника и книжного червя, правильного и идеального, чаще всего люди сторонятся таких, думая, что они высокомерные и ненастоящие, не умеют дружить, не умеют любить, и волнует их лишь собственное благополучие.       — Может сходим куда-нибудь и пообщаемся нормально? Вы, ребята, как? — Синь Янь посмотрела на всех.       — Я должен быть дома, извини — тем же спокойным ровным голосом ответил солист, отключая аппаратуру на сцене.       — Я, вообще-то, тоже, — соврал Син Цю. Время у него еще было, однако сейчас хотелось побыть в одиночестве.       — Выходит, будем вдвоем, — она посмотрела на Ху Тао, — Юнь, ты же справишься с аппаратурой сам?       — Справлюсь, иди.       Трое вышли из клуба, оставив Чун Юня одного разбираться с инструментами.       — Мне в другую сторону, спасибо, что пригласили, до встречи, — попрощался Син Цю.       — Напиши мне как будешь дома! — наказала подруга. Эта ее привычка всегда немного удивляла юношу.       — Пока!       Девушки скрылись за поворотом, и Син Цю наконец остался один. Наконец-то можно покурить, пока никто не видит. Об этом маленьком секрете не знал никто, даже Ху Тао. Свернув за угол, Син Цю нашел темный закоулок, спрятавшись по привычке, встал у стены, расстегнул карман своей школьной сумки и достал пачку сигарет, в которой всегда лежала зажигалка. Вытащив сигарету, он поднес ее к губам и чиркнул зажигалкой, сделал первую затяжку и шумно выдохнул, прикрывая глаза. Долгожданный момент был нарушен, Син Цю ощутил на себе чей-то взгляд и на секунду испугался, как это было всегда, вдруг кто-то увидит его, расскажет родителям и все станет еще хуже. Но в таком районе было не так страшно, вероятность встретить здесь кого-то из своих одноклассников или тех, кто мог бы бы иметь связи с его родителями сводилась к нулю. Увидев перед своими глазами новоиспечённого знакомого он почувствовал облегчение, но слегка замер с сигаретой в руке, пока тот смотрел на него с удивлением.       Чун Юнь был в недоумении, что такой как он может делать в грязном переулке с сигаретой в зубах. Это выглядело как сбой вселенной, какой-то оксюморон, он, в белой рубашке, уложенными волосами, утонченными движениями и сигаретой, совершенно не сочетается с обстановкой, и одновременно очень гармонично вписывается. Будучи творческим человеком, Юнь часто подмечал подобные вещи, кажущиеся на первый взгляд чем-то нелепым или странным. Он находил красоту там, где ее не замечали другие. Так и сейчас, ему очень нравилось то, что он видел. Любой другой человек сказал бы, что некрасиво такому молодому юноше курить в подворотнях, но только не этот музыкант. При всем своем негативе к любому роду зависимостей, будь то наркотики, алкоголь и даже сигареты он спокойно относился к этому, если этим занимались чужие люди, наблюдая со стороны, и иногда видя в этом некую эстетику и атмосферу, присущую лишь чему-то такому, мрачному, холодному и темному, отравляющему жизнь, отдающему болью и тоской.       Син Цю прекрасно понимал, что его образ никак не вязался с той картиной, которая предстала сейчас перед глазами Чун Юня. Но в его глазах не было осуждения, которое он видел до этого во взглядах других людей, это было простое и обоснованное удивление, за которым скрылось что-то еще. Игра в гляделки тянулась, казалось, целую вечность, и никто не решался нарушить тишину. От того ситуация выглядела очень нелепо и странно. Сигарета тлела и пепел большим куском отвалился на землю, упав аккурат у края ботинок Син Цю, и от удара об землю мелкой пылью поднялся в воздух, оседая на лакированной поверхности.        — Чего застыл то? Тоже покурить захотелось?        — Я не курю.        А вот сейчас удивление было уже в глазах Син Цю. Он не курит? Он ведь музыкант, да еще и играет рок, да и выглядит так, будто курит не только лишь сигареты. Отсутствие вредных привычек также не вязалось с образом рокера. Тогда парень поймал себя на мысли, что ситуация была совершенно зеркальной.        — Допустим. А что насчет первого вопроса?       — Я просто не думал, что могу увидеть тебя в таком месте, да еще и с сигаретой в руках.        — Жизнь преподносит сюрпризы.       Син Цю вскинул одну бровь и слегка ухмыльнулся, сделал еще одну затяжку, затушил сигарету о стену и выкинул бычок к коробкам, валяющимся рядом. Он проходит мимо музыканта, оборачиваясь:         — Мне пора. Надеюсь ты ник…       — Не скажу. Мне все равно.        — А пялился так, будто не все равно.              Тихий смешок и Син Цю уходит в противоположную сторону, чтобы вызвать такси и успеть домой к положенному времени. Он на самом деле не сомневался, что этот парень никому не скажет, ведь ему, вероятно, и правда было все равно, он видит это, ему все равно на всех также, как и самому Син Цю плевать на людей, но он был бы не собой, не сказав чего-то подобного напоследок. При всей своей вежливости и галантности с виду, он часто язвил, разговаривал с сарказмом и иронией, то ли пытаясь не выглядеть слишком чопорным и скучным, то ли проявлялась его защитная реакция. Только чтоб никто не разглядел за шутками и улыбкой его настоящего, его нутро, избитое, израненное.       — "Чудак", - подумал Чун Юнь.