found myself in you

             — Как твои успехи в дополнительных занятиях? — отец задал вопрос без доли искренней заинтересованности в голосе.       — Все хорошо. Ты ведь знаешь.       — А я говорил, что это пойдет тебе на пользу. Скоро экзамены, не забывай. В колледж не примут бездельника, — мужчина посмотрел на сына, вскинул брови и слегка развел руками, — Твой брат тоже очень много учился, чтобы стать моим помощником в делах компании.       Дальше слова отца превратились в белый шум, в тот, что Син Цю слышит каждое утро за завтраком, прямо как и сейчас. Как же тут забыть об экзаменах, если о них напоминают каждый божий день, будто он без этих напоминаний забудет о том, что он должен делать.        Ответить было нечего, рука дернулась, и вилка соскользнула по тарелке, от чего отец уставился на него с непониманием в глазах.       — Когда я говорю ты должен слушать меня! — мужчина хлопнул свернутым полотенцем по столу, и этот звук вдвойне ударил по ушам Син Цю, от чего тот вздрогнул, а внутри прошлась волна раздражения смешанная со страхом.       Юноша сжал кулак левой руки под столом, сам не понимая зачем, будто он был способен дать ему отпор, но на плечо легла рука матери.       — Ну же, перестаньте, — мягко и осторожно сказала она, в ее голосе тоже чувствовался страх, она надеялась сгладить ситуацию, чтобы она не вылилась в ссору.       — Все в порядке, мама. Мне нужно на занятия, не хочу опоздать, — Син Цю встал из-за стола, не обращая взор на отца, поднял свою школьную сумку с пола и вышел за дверь, после чего за ней сразу раздались гневные возгласы отца о том, как его сын смеет так вести себя с родителями. Он на секунду зажмурился и сжал крепче ремешок сумки, выдохнул и поспешил в школу.       Когда же уже кончится этот день сурка? Каждый день слышать и делать одно и то же так надоело, надоело слушать эти постоянные разговоры об учебе и экзаменах, об успехах брата и компании, надоело не иметь возможность жить обычной жизнью обычного человека, хотелось иметь свободное время и личное пространство, любимое хобби, друзей, ходить на вечеринки и быть простым подростком. Даже эти два выходных дня после концерта нельзя было назвать выходными, это была та же учеба, только дома. Хотелось быть как тот музыкант, свободным, не обремененным семейными обязательствами. Он ведь поет на сцене, делает то, что любит, и, наверняка живет в радость и чувствует себя гораздо счастливее Син Цю. Зависть по отношению к простым человеческим вещам часто окутывала юношу, в то время, как остальные, напротив, завидовали его высокому положению в обществе, материальному достатку и некоторым привилегиям. Но разве все это стоит того?

_

      — Ну как тебе концерт? Мы тогда так быстро разошлись, что даже поговорить не успели, — шепотом спросила Ху Тао, пока учитель чертил что-то на доске.       — Хоть такая музыка и не мой формат, но в целом довольно занятно, — также тихо ответил Син Цю, не отводя глаз от доски.       — Может быть тогда ты захочешь сходить со мной еще раз послезавтра?       Вообще-то, очень хочет, по неведомой причине хочет еще раз увидеть того странного вокалиста с его ледяными глазами, окунуться в атмосферу мнимой свободы, побыть среди тех, кто не осуждает тебя за оценки в школе и не твердит об экзаменах и поступлении. Однако, снова придётся врать отцу о занятиях, которые, он, вообще-то, ни разу не посещал. Главное, чтобы не узнал.       Да какая вообще разница что он скажет, если и узнает? Всю жизнь плясать под его дудку и быть марионеткой? Потакать его желаниям и амбициям, гробя свою жизнь? Он и так всю жизнь делал лишь то, что хотел отец, постоянно учился, от чего заводить друзей было гораздо труднее, сидел вечерами дома, разбираясь в делах компании, пока другие ребята гуляли и веселились, теперь вот готовится к поступлению на ту специальность, которая ему вовсе не интересна, в свои восемнадцать лет он не может даже сходить на чертов концерт не соврав, не может сделать ни шагу, не боясь снова остаться с синяками в ходе воспитательного процесса.             Син Цю внезапно для себя осознал, что больше не хочет мириться с этим, понял, что само по себе это никогда не пройдет, это будет продолжаться всю жизнь, поэтому пришло время дать отпор. Пусть пока и неясно как именно он сделает это, но он хочет и он готов, а это самое главное.        — Хочу.       — Правда? — Ху Тао радостно воскликнула это громче обычного, от чего половина класса обернулась на звук, — Правда? — повторила она уже шепотом.       — Да, успокойся, а то нас сейчас выгонят.

_

      Пропахшую запахом сигаретного дыма в перемешку с алкоголем комнату давно перестал освещать солнечный свет, лишь одинокий луч, сумевший протиснуться сквозь маленькую щель между ламелей жалюзи, падал на пепельницу с еще тлеющей сигаретой, и дым плыл по комнате, заполняя ее едким туманом. В этом доме уже давно нет ничего, что раньше наполняло его радостью и светом, ни семейных посиделок, ни детских улыбок, ничего.       Мужчина, сидящий в кресле, закашлялся и потянулся к пепельнице за сигаретой, но неосторожным движением руки лишь перевернул стеклянную вещицу, опрокинув ее и все содержимое на стол, а затем и на пол. Стекло с грохотом разбилось о пол, разлетелось от удара на десятки маленьких осколков, но ему, кажется, было все равно, он прикрыл глаза и снова откинулся на мягкую спинку мебели. Вслед за этим распахнулась соседняя дверь.       — Что ты делаешь?! — вопрос остался висеть в воздухе, эхом отдаваясь в ушах. Мужчина уже спал, он не ответит.       Осталось лишь собрать осколки и снова уйти, только бы не видеть этого снова. Последний осколок был подобран, пепел сметен, а взгляд как обычно, по привычке зацепился за фотографию в рамке с треснувшим стеклом, которая стояла на том самом столе. Девушка с фото смотрела в глаза, смотрела будто с печалью, будто умоляла убрать ее наконец с этого стола, потому что ей тоже надоело видеть это каждый день вот уже несколько лет подряд.       — Я скучаю, Лан.

_

      Музыка заполнила все пространство и на этот раз Син Цю решил обращать внимание не только лишь на текст, но и вслушиваться в звучание. Он следил за гитаристами, как их пальцы перебирают струны и скользят по грифам, один аккорд сменялся другим и, казалось, будто по всему телу разливалась мелодия, смешиваясь с мурашками, каждый удар барабанов заставлял сердце замирать, а затем биться в такт. Голос Чун Юня завораживал, он пел так живо, и видно было, как он отдается процессу, чувствовалось, что он находится в своей стихии, полностью погружаясь в атмосферу каждой новой песни. Син Цю не заметил, как в один момент он просто застыл на месте и всматривался в голубые глаза, которые на несколько секунд встретились с его собственными, от чего то ли сердце пропустило удар, то ли барабанные палочки ударили особенно громко.

"...Oh you take all of the pain away. Save me if I become My demons..."

      На моменте припева юноша понял, что в прошлый раз этой песни не слышал, это другая, ведь тексты прошлых песен он помнил, не наизусть, разумеется, но услышав их еще раз - узнал бы наверняка. Поймав себя на той мысли, что он слишком заинтересован в музыке, которая никогда ранее не привлекала его, стало неловко, ему правда нравилось все это, нравилось ходить сюда, слышать эту музыку, смотреть на музыкантов, и ощущать себя частью этого.       Концерт закончился под аплодисменты и довольные выкрики и свисты толпы, музыканты вернулись в гримерку, а точнее в маленькую комнату за сценой, служившую ей на время проведения концертов. Син Цю и Ху Тао ждали всех на улице, перекидываясь фразами и делясь впечатлениями.       — Сегодня было даже круче, чем в тот раз! — восторженно отзывалась подруга, — Только не говори, что тебе снова нужно домой! Мы договорились с ребятами сходить куда-нибудь сегодня!       — Я, конечно, могу не говорить этого вслух, но сути это не поменяет, ты ведь знаешь.       Дверь клуба открылась и музыканты наконец вышли на улицу.       — Ну что, готовы отправиться за продолжением? — радостно протянул Венти, выжидающе смотря на Ху Тао и Син Цю.       Сяо и Чун Юнь молча стояли, не подавая никаких признаков заинтересованности.       — Я - всегда готова, а вот он! — она укоризненно посмотрела на друга, — Снова сваливает домой!       — Обещаю, что в следующий раз я пойду с вами, но сейчас мне правда нужно домой, — Син Цю немного смутился, ему не хотелось оправдываться и объяснять причину своего отказа.       — Я тоже не смогу пойти, — заявил Чун Юнь.       На это заявление никаких протестов не возникло, Синь Янь сочувствующе посмотрела, и все явно понимали, что у того была причина отказаться.              — У вас, ребята, очень много общего! — рассмеялась Ху Тао и ехидно посмотрела в сторону Син Цю.       Солист перевел взгляд на Син Цю, и будто всем видом показывал - "я знаю, что ты собираешься делать сейчас". Он посмотрел в ответ, и это выглядело так, словно они хранят общий секрет. Хорошо, что эти переглядки никто не заметил.       — Пошлите уже, — спокойно сказал Сяо.       Они попрощались, и компания отправилась в сторону местного бара, а эти двое остались молча стоять у входа в клуб.       — Снова будешь прятаться в подворотне, чтобы покурить?       — Снова хочешь постоять и посмотреть?       Голубые глаза были устремлены в золотые, и Чун Юнь сам не понимал зачем говорит это, и почему его вообще интересует этот парень. Да, он был очень красив, совершенно не похож на тех, с кем он когда-либо общался, выглаженная белая рубашка, ровная прическа, волосок к волоску, тонкие белые руки и изящные движения, спокойная грамотная речь с нотками сарказма и издевки, а еще эта скрытность и секреты. Может, у них и правда много общего? Все это притягивало на каком-то подсознательном уровне, заставляло снова заговаривать с ним.       — Просто не советовал бы в такое время ходить здесь одному. Тем более в таком виде, тебя ограбят или того хуже.       — В каком это таком виде?       — Ты не похож на тех, кто живет в этом районе, — вздохнул Юнь.       — В таком случае ты можешь составить мне компанию. Тебя точно за своего примут, — язвительно сказал Син Цю и тихо рассмеялся.       Чун Юнь решил на этот раз отказаться от грязных темных углов, поэтому захотел отвести Син Цю в такое же безлюдное и тихое место, вот только оно было намного красивее тех закоулков с мусором и крысами.       — Здесь правда очень красиво, — удивился Син Цю.       Перед глазами был старый заброшенный фонтан, поросший мхом, это место слабо освещал желтым тусклым светом уличный фонарь, делая его еще более таинственным, идеальное место для вдохновения. Син Цю подумал о том, что Чун Юнь, наверное, не такой каким кажется на первый взгляд, его натура гораздо более тоньше и романтичнее, раз его и такие места привлекают.       — Я часто бывал здесь в детстве, — музыкант осторожно провел рукой по краю чаши фонтана и присел, — Мне нравилось это место.       В его глазах читалась теплая грусть, было очевидно, что воспоминания, связанные с этим местом ему очень дороги, почему же он решил привести сюда совершенно чужого человека?              — Для меня таким местом стала библиотека, — Син Цю поджег сигарету и сделал затяжку, — В детстве я проводил время там, — сказал он, одновременно выдыхая серый дым.       — Не завидую, — Чун Юнь поднял взгляд на собеседника, — Неужели ты так много учился в детстве, что не вылазил из библиотеки?       — Нет, ты не так понял, я сам ходил туда... Прятался, когда отец приходил с работы, — палец ударил по сигарете и пепел закружился в воздухе, — Он заставлял меня читать книги по учебе, а я читал сказки. И до сих пор люблю это.             — Поэтому тебя заинтересовали тексты песен? — Юнь наблюдал за плавными движениями белой руки, держащей сигарету. Син Цю даже курил красиво.       — Ты очень проницателен.       — Помнится, в прошлый раз ты сказал, что рок - не твой любимый жанр, почему же ты снова вернулся? Не поверю, что причиной стали одни лишь стихи.       И тут Син Цю замялся, он не хотел вываливать все это на малознакомого человека, да и мысли и разговоры про отца его сильно утомили. Не хотелось говорить, что он опять просто прячется. В воздухе повисло молчание, Син Цю затушил сигарету и уже было хотел сказать что-то, но не успел.              — Ты можешь не отвечать, если тебе не хочется.       — Считай, что я снова прячусь, — все таки решил сказать юноша, по неведомой причине открываться этому парню было легко. Наверное, с незнакомцами всегда так, им можно рассказать обо всем, ведь им нет до этого никакого дела.       Чун Юнь и правда заметил у них нечто общее, они оба прятались от своих проблем. Один в чтении, другой в музыке. Он вспоминал свои мысли в день их знакомства, как думал, что никогда бы не смог общаться и найти общий язык с таким человеком. Однако, с ним разговор шел легко, и это удивляло.       Подул ветер и волосы Син Цю развевались в воздухе, он поднял руку, чтобы заправить выбившуюся прядь за ухо, чтобы та не мешала глазам смотреть, и широкий рукав его блузки съехал, оголив тонкое запястье, а затем и часть предплечья. Чун Юнь мельком заметил пару пожелтевших синяков, но виду не подал.       Стало так не по себе, будто он подглядывал, будто нашел чей-то секрет, который видеть не должен был, влез в чужое пространство без разрешения, но осознание того, что этот парень, похоже испытывал что-то ужасное, прошибло насквозь и заставило по-другому взглянуть на поведение Син Цю. Вот почему он так торопится домой, вот почему он так выглядит, так разговаривает, он хочет быть идеальным, нет, он не хочет, он должен.              "Прячется он явно плохо."