found myself in you

             — А ты чего это такая нарядная? — спросил отец, переглядываясь с матерью, которая в это время укладывала яблоки на тесто для пирога.       — Папа, я ведь говорила, что сегодня вечеринка у моих друзей со школы! — заявила Лан, будто пыталась заставить отца вспомнить о каком-то недавнем разговоре.       Она была очень красива. Длинные каштановые волосы и большие голубые глаза, почти как у брата, но темнее, красное платье в цветочек с запàхом и бледная кожа.       — Тебе все еще пятнадцать, Лан, — вздохнул отец, — Я помню про вечеринку, но никто тебе не отпускал идти туда.       — Но папа! Мама, почему мне нельзя? Я ведь уже ходила! — голос девушки почти сорвался, а глаза начали наливаться слезами от ощущения несправедливости.       — Дорогая, ты ходила к тем друзьям, кого мы знали, но сейчас это ведь устраивают старшеклассники, а мы все прекрасно знаем, что бывает на подобных вечеринках, — спокойно сказала мама.       — Юнь! Почему ты молчишь? — окликнула брата Лан, желая найти в его глазах поддержку.       — А что я? Я всего лишь старший брат, — Юнь чуть не подавился и уставился прямо на сестру.       — Но ты ведь старшеклассник! Скажи им, что там не будет ничего плохого! — продолжала настаивать девушка.       — Ну, вообще-то… Там в самом деле…       — Хватит! Понятно, ну и ладно! — психанула Лан и побежала к себе в комнату, попутно смахивая слезы с глаз.       Все остальные же так и остались сидеть за столом, молча смотря друг на друга.       — Да ладно вам, я знаю тех, кто устраивает это, ничего страшного не будет, — попытался убедить родителей Чун Юнь.       — Ладно, но только если ты пойдешь с ней, — заявил отец.       — Что? Ты же знаешь, что я ненавижу вечеринки! — закатил глаза юноша.       — Хочешь помочь сестре, у тебя есть только один вариант, либо ты идешь с ней, либо вы оба сидите дома, — продолжал мужчина, на что мать утвердительно кивнула.       — Боже, ладно, пойду «обрадую», — вздохнул Юнь и вышел из-за стола.       Он действительно не очень любил вечеринки, шумные места, новые компании, не особо любил выпивать, хоть иногда на своих музыкальных репетициях Венти и приносил всякого с родительских закромов, но это всегда было тихо, мирно и цивилизованно, без пьяных подростков, угоняющих машины и дерущихся до первой крови. Но он любил сестру, очень любил, поэтому всегда был тем, на кого она могла положиться в любой ситуации, и он рад был помогать ей, даже если это означало уговорить родителей разрешить пойти на вечеринку и даже отправиться туда самому.       — Эй, я уговорил родителей, — Юнь приоткрыл дверь и без того незапертой комнаты сестры.       — Ты серьезно? — Лан спрыгнула с кровати и подбежала к брату, — Спасибо-спасибо-спасибо! — и тут же принялась обнимать его.       — Только есть одно условие, — он потрепал ее по волосам и заглянул в ничего не понимающие глаза, — Я должен пойти с тобой.       — Что-о-о? — сестра сделала гримасу, схожую с отвращением, — Юнь-Юнь, я люблю тебя, ты знаешь, но приходить на вечеринку со старшим братом — это моветон!       — Но ты ведь ходишь со мной на репетиции, и это не мев…мово… В общем это нормально, — пытался убедить сестру Чун Юнь, хотя он вполне понимал, что она в некоторой степени права.       Вообще-то, Лан не была той, кто на людях делает вид, будто они с братом не знакомы, она проводила много времени с семьей и с Юнем в особенности, никогда не стесняясь его, они часто ходили куда-то вместе, делились разными тайнами друг друга, они были не просто братом и сестрой, они были лучшими друзьями, но когда тебе пятнадцать, кажется, будто ты уже такой взрослый и появляться на тусовках со старшим братом действительно не хочется, даже с таким как Чун Юнь.       — Но репетиции это не вечеринка, Юнь, — она присела на кровать и посмотрела на брата, — Ты можешь проводить меня и оставить? Пожалуйста.       — Если родители узнают, то убьют нас обоих, но в первую очередь меня, — юноша прикрыл дверь и оперся на нее спиной, скрестив руки на груди.       — Ты можешь пойти к Венти, а в двенадцать я уже выйду и ты встретишь меня, обещаю! Пожалуйста, ты же знаешь, я никогда не подводила тебя!       — Ладно, но только в этот раз, Лан, — сдался Чун Юнь, — И держи телефон при себе, следи за временем, если что звони мне, не пей алкоголь и...       — Я поняла! Спасибо, Юнь-Юнь! Ты самый-самый лучший брат на свете! — тонкие девичьи руки снова заключили брата в объятия.       Все было сделано так, как и условились, Чун Юнь проводил сестру до места, где проходила вечеринка, а именно большой двухэтажный дом кого-то из старшеклассников, а сам пошел к Венти, искать себе убежище на время вечеринки. Он точно не спал в это время, и точно не будет еще половину ночи, его родителей почти никогда нет дома, значит проблем нет.       23:40 Чун Юнь: "У тебя двадцать минут на сборы, я выхожу от Венти"

23:42

Лан:

"Помню, помню"

             Чун Юнь был уже на противоположной стороне от дома, где была сестра, когда она выбежала от туда и бежала ему навстречу, махая рукой, но вот послышался какой-то странный звук.       Колеса автомобиля засвистели по асфальту.       Удар.       Запах жженой резины.       Он кричит и бежит со всех ног к сестре, пачкает руки в чужой крови, приподнимая ее на своих руках.       — Это я подвел тебя, Лан.       А через два часа сообщат, что она скончалась от полученных травм. Дальше мать начинает болеть, испытывая проблемы с сердцем на фоне переживаний, отец становится алкоголиком, а Чун Юнь чувствует вину за то, что позволил этому произойти и его сердце каждый раз рвется на части при одном лишь упоминании о ней и том дне.       Никто, ни мать ни отец никогда не винили его в случившемся, даже намеком, никогда. Но это не мешало ему чувствовать себя виноватым.       Она была светом их жизни, и с ее уходом свет будто выключили навсегда.

___

      — Эй, ну ты ведь правда не виноват, слышишь, — Син Цю подсел еще ближе и взял за руку, — Она была права, ходить с тобой на вечеринку - моветон, и ты сделал все то, что только и мог сделать лучший брат на свете.       — Спасибо, Син Цю, — Чун Юнь медленно опустил голову на плечо друга, утыкаясь носом, пытаясь спрятать налившиеся слезами глаза и почувствовал чужие руки на своей спине.       Но он встретил кое-кого, кто кажется включил его снова.