found myself in you

             Чун Юнь стоял, оперевшись на большое раскидистое дерево, то и дело переминаясь с ноги на ногу и потирая слегка вспотевшие ладони, он постоянно нажимал на кнопку блокировки экрана, проверяя сколько времени. Слишком волновался. Оно и неудивительно, извиняться всегда гораздо труднее, чем говорить всякие неприятные вещи, ведь обидеть довольно легко, а вот сделать так, чтобы тебя за это простили - совсем другое дело. Наконец послышался звонок, раздавшийся из школьных стен и свидетельствующий о долгожданном окончании занятий. Юнь в сотый раз принялся вглядываться за высокие резные металлические ворота, выискивая глазами знакомый силуэт, но его не было. Быть может он ошибся и Син Цю уже давно ушел домой? Или же впереди еще уроки? А может он вышел с другой стороны или пошел в библиотеку? Это все заставляло юношу немного паниковать, все эти выходные он не находил себе места, было стыдно извиняться в звонках или сообщениях, ведь накричал он на друга отнюдь не в смс. Казалось, прошла целая вечность, пока он вот так стоял и рассматривал каждого вышедшего за ворота школы ученика.       Чун Юнь снова посмотрел в телефон, а как поднял голову, так и замер, наконец увидев янтарные глаза и лучезарную улыбку. Син Цю шел по всей видимости с кем-то из одноклассников, что-то живо обсуждал и негромко смеялся самым красивым смехом на свете, от чего Чун Юню на секунду показалось, что он ревнует; синие волосы медленно развевались на легком ветерке, иногда щекоча щеки, и создавалось впечатление, будто он сейчас подойдет, как обычно скажет что-то язвительное, забыв поздороваться и они пойдут куда-нибудь вместе, словно и не было того ужасного дня, ядовитых слов и дождя, скрывающего слезы.       Син Цю, почувствовав на себе чужой взгляд, повернул голову и увидя у дерева Юня, радость с лица пропала и сменилась еле заметным удивлением, затем он сощурил глаза, устремив их прямиком в ледяные и поджал губы, прервал разговор, попрощался и направился к явно выжидающему его появления гостю.       Чун Юнь заволновался еще сильнее, ведь просто ждать его, не наблюдая перед собой, было куда проще, от чего все слова из головы вылетели и то, что он все эти дни планировал сказать смешалось в одну большую мешанину из фраз.       — Я очень удивлюсь, если ты ждешь не меня, — спокойно проговорил синеволосый, скрестил руки на груди, все еще не отводя взгляд от чужих глаз.       — Син Цю, прости меня, пожалуйста, прости, — затараторил Чун Юнь, — Я наговорил тебе так много лишнего, но это было на эмоциях, тогда все так навалилось, а я сорвался на тебе, — музыкант активно размахивал руками и жестикулировал, он очень переживал и Син Цю прекрасно это видел, — И я знаю, это не оправдание для того, чтобы обидеть близкого человека, но я все же не хочу... — "близкого", на этих словах юноша резко схватил обе руки Юня своими, прерывая чужой монолог.       — Эй, Юнь, все в порядке, — пытался успокоить Син Цю, улыбаясь привычно тепло, — Я знаю, что ты не хотел этого.       — Ты правда не злишься? Все равно, я так виноват, то как я назвал тебя тогда, я в самом деле так не считаю, — Юнь в ответ сильнее сжал мягкие ладони, а затем резко смутился собственных действий, Син Цю сразу заметил это и поспешил расцепить руки, — И я так благодарен тебе, правда, ты очень много сделал для меня, я обязательно верну тебе все, как только смогу.       — Я не прошу тебя вообще мне что-то возвращать, но зная тебя, ты определенно не согласишься, верно? — юноша издал тихий смешок, — Но в любом случае можешь не торопиться с этим, лучше расскажи мне как твоя мама, — Син Цю оглянулся по сторонам, будто пытался найти кого-то, — Знаешь, давай прогуляемся и поговорим нормально, не стоять же нам у школы.       Син Цю даже не мог себе представить насколько тяжелым был груз, упавший с плеч Чун Юня несколько минут назад и как теперь легко ему дышалось.       Они шли уже минут пятнадцать, сначала по городу, потом забрели в какой-то лесопарк неподалеку, разговаривая так, будто ничего плохого на самом деле и не было никогда. Юнь рассказал, что матери начали делать обследование перед операцией и скоро назначат дату ее проведения, а завтра они с группой идут в студию записывать окончательную версию песни.       — Значит результаты будут уже через неделю? — удивился Син Цю, время летело так быстро.       — Да, в понедельник результаты, и если мы пройдем отбор, то финальный концерт будет уже в то воскресенье.       — Что значит "если"? Конечно вы пройдете, все же песню писал...       — Великий талантливый писатель, разумеется, — рассмеялся музыкант.       — Я даже не знаю, хочу ли я слушать ее в записи или все же дождаться концерта? — синеволосый и вправду не допускал и мысли о том, что финала для группы может попросту не быть.       — Я отправлю тебе готовый вариант послезавтра, хочу, чтобы ты скорее услышал, — Чун Юнь огляделся по сторонам, за деревьями уже совсем не было видно города, — А куда мы вообще идем?       — Теперь моя очередь показывать тебе красивые места, — улыбнулся Син Цю, чуть сощурив глаза словно хитрый лисенок.       Через пару минут за деревьями показалась небольшая поляна, усыпанная ярко-желтыми одуванчиками, в некоторые места сквозь ветвистые деревья падали лучи солнца, и здесь тишина словно поглотила весь лес, ощущалось это так, будто само время остановилось, желая навсегда сохранить этот момент. Это место выглядело не менее сказочным, чем тот фонтан, к которому когда-то привел Чун Юнь.       — У меня не связано с этим местом ничего такого, как у тебя с тем фонтаном, — Син Цю кинул свою сумку на землю и сел сверху, — Эту поляну вообще как-то раз случайно нашла Ху Тао, а потом привела меня, но я подумал ты любишь нечто подобное, вот и захотел показать. Хотя, признаюсь честно, мне здесь тоже нравится.       — Ты угадал, — музыкант присел рядом и еще раз оглядел все вокруг себя, — Невероятное место.       Син Цю сидит полулежа, оперевшись на локти и согнув ноги в коленях, а его короткие шорты из-за этого положения оголяют тоненькую побелевшую полосочку шрама от лезвия на бедре, и этого вполне достаточно, чтобы рядом сидящий парень это увидел. Он смотрит мимолетно и Син Цю знает, что он видит сейчас, знает, что видел и ранее. Чун Юнь отворачивается так, будто ничего и не заметил, но это выходит у него так неестественно, что синеволосый лишь тихо вздыхает и чуть улыбается уголками губ.       — Я знаю, ты заметил, — Син Цю смотрит в небо, а его взгляд едва заметно грустнеет.       — Я неспециально, — сильно смутился Юнь, — Я не хотел лезть в твои дела, но это выглядит как что-то серьезное. И твои синяки тоже.       — Это мой отец. Но скоро это кончится, и он больше никогда не тронет меня, — Син Цю повернул голову набок и снова улыбнулся. Как он вообще мог улыбаться, говоря о чем-то подобном?       — Зачем же он вообще делает это с тобой?       — Затем, что я не делаю того, чего он хочет, или же делаю это неправильно. Никаких скрытых смыслов, все до боли просто - отец тиран и бедный никудышный вечно-грустный заучка-сын, ха-ха.       — Тебе необязательно притворяться со мной, смеяться и делать вид, будто тебе не больно от этого, — серьезно посмотрел Чун Юнь, от чего сердце Син Цю пропустило удар, а в горле тут же появился ком. Никогда еще поддержка кого-то сидящего рядом не была так приятна и в какой-то степени исцеляюща. Он лишь молчит в ответ, и Юнь чувствует эту немую благодарность, он и не ждал никаких слов.       — Почему же ты так не хочешь работать в компании отца?       — Я не хочу прикасаться ни к чему, что с ним связано, хочу сам построить свою жизнь, — вздохнул Син Цю и приподнялся на локтях, садясь прямо напротив Чун Юня, — Да и ведение бизнеса совершенно скучное занятие, творчество куда интереснее, тебе ли не знать?       — Знаешь, иногда я не уверен, хочу ли заниматься музыкой.       — Что? Но ведь ты так талантлив и у тебя отлично получается, — в недоумении смотрел синеволосый, пытаясь найти разгадку сказанному в голубых глазах.       — Порой мне кажется, что ничего не выйдет и я не смогу должным образом обеспечить свое будущее и жизнь своей семьи, — объяснил музыкант.       — Но ты ведь горишь музыкой, твои глаза сияют, когда ты выступаешь на сцене, этого не скрыть! Бросить музыку было бы самым глупым решением в твоей жизни! — встрепенулся Син Цю, на что Юнь лишь тепло рассмеялся, — Слушай, я подаю документы на литературный, и отец еще не знает об этом, и, о Боже, знал бы ты как мне страшно и как я не уверен в себе, но я так люблю писательство и сделаю все возможное, чтобы этот выбор оправдал себя. Поэтому ты даже не можешь и думать о том, чтобы бросить музыку!       Чун Юнь не мог объяснить самому себе, что он чувствовал в моменты, когда Син Цю вот так смотрел на него и улыбался, говорил всякие глупости, читал свои стихи или говорил о каких-нибудь книгах. Он понимал, что возможно его чувства временами уходят далеко за рамки привычной дружбы, но ничего не мог поделать с этим, и этот факт его невероятно пугал. Ведь это так неправильно, и с ним не случалось ничего подобного ровным счетом никогда. Но сердце каждый раз предательски стучит, а руки непроизвольно тянутся, чтобы коснуться, а потом он корит себя за это, сводя все это на простую дружескую привязанность. Так глупо и так неловко, Юнь чувствует себя наивным подростком с первой влюбленностью на сердце, а не девятнадцатилетним взрослым парнем. А все из-за этих светящихся медовых глаз.       — Ты... — Чун Юнь смотрел на парня напротив с тенью улыбки на лице и невероятной теплотой в глазах, — Удивительный человек.       — Перестань говорить такие смущающие вещи, — отвернулся Син Цю, пытаясь скрыть свои красные щеки.       — Ты напоминаешь мне мою сестру, она была такой же... Чудно́й, доброй и всегда пыталась меня в чем-то убедить.       — Была?       — Ее звали Лан, она умерла два года назад. Ей было пятнадцать, когда ее сбил один пьяный ублюдок. Иногда я считаю, что я тоже виноват в ее смерти, — юноша сжал кулаки и опустил взгляд.       — Но как ты можешь быть виноват в этом, Юнь? — Син Цю подсел ближе и весь его вид выдавал сожаление.       — Это я отпустил ее тем вечером на вечеринку к друзьям, родители были против, но она так просила меня, что я сдался.       — Ты не мог знать, что может случиться что-то подобное! Ты совсем не виноват в этом, — Син Цю так хотелось суметь найти нужные слова и непременно убедить друга в том, что его вины там совсем не было.

      ___

      Они разошлись спустя полчаса и вечером Син Цю уже лежал на кровати с блокнотом на груди и пялился в потолок. Этот день выдался слишком тяжелым, а разговоры оставили большой осадок на душе. Свои чувства он осознал так резко и так ощутимо, что хотелось заплакать от переизбытка эмоций. Эта влюбленность так сильно заполонила собой его жизнь, что тот даже и не заметил, как мысли всегда вели только к одному человеку и как болезненно в итоге отзывались. Ему хотелось обнять его так крепко, насколько это вообще возможно, сказать все самые приятные в мире слова, быть рядом и вывалить разом все то, что таилось внутри, признаться, и будь что будет, но было жутко страшно снова напороться на те же грабли и остаться одному со своими дурацкими чувствами.