О несбыточной мечте

«После выполнения домашнего задания мы разрешаем ему либо пол часа поиграть, либо посмотреть телевизор перед сном. Он воюет с математикой и обычно пытается от нее отказаться. Если вы его немного мотивируете, все будет в порядке. И пожалуйста, проверьте, действительно ли он чистит зубы. Иногда он нас обманывает». «Понятно», - сказала Оля с улыбкой, а Паша тихо кивнул. «О, - продолжила Рая, - если что-то пойдёт не так, позвоните, и мы сразу приедем домой, хорошо?» Костя фыркнул от удовольствия и взял ее за руку, заставив взглянуть на него снизу вверх. «С ними все будет хорошо, Рай», - сказал он своим мягким голосом, и Оля подавила ухмылку, когда приоткрытые губы Раи сомкнулись, прежде чем блондинка кивнула ему в поражении. «И мы позвоним, если что-то пойдёт не так», - уверенно сказал Паша. Рая снова кивнула. Легкая улыбка облегчения скользнула по ее губам. «Хорошо. И, правда , большое вам спасибо». «Это вообще не проблема», - сказал Паша и шагнул вперёд, чтобы обнять ее, прежде чем повернуться к Косте и сделать с ним тоже самое. «Тебе нужен совет?», - прошептала он ему на ухо. «Пожалуйста», - ответил он преувеличенно, чуть не рассмеявшись. «Налей ей бокальчик, как только доберётесь. Это отвлечёт ее мысли». Костя тяжело выдохнул. «Спасибо, Паш». «Удачи».

***

Он снял кастрюлю с плиты, чтобы слить кипяток в раковину, и посмотрел через плечо. Его взгляд упал на жену, сидящую на краю обеденного стола рядом с маленьким мальчиком, который делал уроки. Накануне она переоделась во что-то более удобное. Ее длинные ноги в черных узких джинсах казались еще стройнее, чем обычно, а ладони были наполовину прикрыты длинными рукавами ее большого бежевого кашемирового свитера. Его мягкая ткань была зажата между ее ладонью и подбородком, когда она слегка наклонялась над столом, чтобы посмотреть, какие результаты Глеб записывал на бумаге в своей тетради. Одна ее ступня была поджата под ней, другая небрежно болталась в нескольких сантиметрах над ламинированным полом. Ее носки были светло-розового цвета, что, по его мнению, было не чем иным, как самой очаровательной вещью, которую он когда-либо видел. Иногда, то и дело, ему нужно было воспользоваться моментом, чтобы напомнить себе о том, что все это было реально. Чтобы напомнить себе, что он не прибывал в лихорадочном сне, что она действительно была рядом, что он ее не выдумал, что она не просто самый невероятный продукт его воображения. Осознать, что эта великолепно совершенная женщина действительно была его женой. «Слишком сложно», - тихонько заскулил Кулыгин младший. «Нет, это не так», - мягко настаивала Оля. «Это сложно, но нет ничего слишком сложного. Давай покажу тебе. Семьдесят два минус тринадцать. Давай разделим тринадцать на три и…?» «Десять?», - осторожно спросил он. «Десять, верно. Сколько будет семьдесят два минус десять?» «Шестьдесят два». «Да. Теперь мы можем разделить три на один и два. И если мы вычтем сначала два, а потом один из шестидесяти двух, мы получим…» «Пятьдесят девять?» «Да, все правильно!» - радостно сказала Оля, и ее голос был полон гордости. «Видишь? Это не так уж сложно». Паша улыбнулся про себя, выкладывая пасту в соус на большую сковороду. «Вы умная, Ольга Кирилловна», - сказал мальчик, его тон отражал благоговение, и улыбка Паши стала шире, когда он услышал ее смешок. «Что ж, спасибо, я думаю, ты тоже умный, Глеб». Он сладко усмехнулся. «Это была последняя задача». «Отлично. Ты хорошо справился! Неси уроки на место. Поможешь мне накрыть на стол?» «Да», - согласился он, взял учебники, тетради и пенал и убежал из кухни. Взгляд Оли не отрывался от него, пока он не исчез за углом в коридоре. Секунду она рассеянно улыбалась самой себе, прежде чем встала и подошла к кухонному столу, став рядом с Пашей. «Ужин почти готов», - сказал он ей, не поднимая глаз, размешивая содержимое сковороды деревянной лопаткой и покрывая пасту соусом. «Пахнет чудесно», - сказала она и легко поцеловала его в щеку. Паша отложил лопатку в сторону, достал вилку из ящика под кухонным столом и попробовал немного пасты. Нерешительно покачивая головой из стороны в сторону, он взял еще немного, подул на вилку и протянул ей, чтобы она попробовала. «Может, еще перца?», - спросил он, пока она жевала, и Оля покачала головой, глотая. «Ммм, невероятно вкусно. Черт бы тебя побрал, Паш, ты действительно пытаешься меня раскормить». Его брови взлетели вверх, и он подавил тяжелое закатывание глаз. «Еще перца?», - монотонно повторил он и заставил ее усмехнуться. «Нет, лучше не делать её слишком острой для него. Мы себе сможем добавить ещё, если что». Паша кивнул, соглашаясь, его взгляд снова упал на сковороду. Оля протянула руку, открыла шкафчик над собой и достала три тарелки. «Он очень милый, правда?» - вдруг спросила она. Ее попытка говорить небрежным тоном была почти убедительной, но что-то скрывалось за ним, что выдавало ее, хотя , вероятно, никто бы и не заметил, но только не он. И он смог определить в чем дело , как только услышал этот тон. Он снова поднял глаза и встретился с ее взглядом, чтобы увидеть довольное, но в то же время задумчивое выражение лица в тени прекрасного голубого цвета, при виде которого он практически мог слышать мысли, громко проносящиеся в ее голове. Его свободная рука опустилась на ее спину, другая все еще сжимала вилку со светлыми пятнами ее губной помады на серебряных зубцах, а его пальцы касались мягкой ткани ее свитера. Он подарил ей мелкую улыбку и кивнул. «Да. Ты хороша в этом». Ее передние зубы впились в нижнюю губу, взгляд на мгновение упал на белые тарелки, которые она поставила перед собой. Мгновение прошло беззвучно, воздух между ними был плотным и напряженным, было почти неуютно, как никогда. И она сглотнула, повернув голову, чтобы бросить на него взгляд, который он не сразу смог заметить. «Ты когда-нибудь задумывался…» - начала она, прежде чем ее низкий голос был прерван счастливым звуком, который доносился со стороны дверного проема между кухней и коридором. «Можно мы все вместе посмотрим что-нибудь после ужина?» Ее приоткрытые губы сомкнулись, и она покачала головой, преодолевая глупость собственных мыслей. Затем она повернулась к мальчику, и когда заговорила, ее тон снова стал светлее. Она всегда умела отодвигать в сторону все, что могло сбить ее с толку и нарушить ее баланс и счастье. «Да, конечно можем. Глеб, поможешь мне с вилками или тарелками?» Взгляд Паши задержался на ее профиле еще на короткую секунду, прежде чем он снова повернулся к сковороде. Он очень хорошо знал, о чем она хотела его спросить. И ответ был положительным. Да, он задумывался. Постоянно.

***

Ужин был восхитительным, как и всегда было, когда он готовил. Глеб был очень разговорчивым и очень остроумным для мальчика своего возраста. Не стесняясь задавал всевозможные вопросы. Он рассказал им о своей школе, о том, как ему нравилось играть со своими двумя лучшими друзьями, Сашей и Тёмой, и как он не любил своего учителя, потому что ему было трудно следовать ее инструкциям. Он говорил о Рае и Косте, знал, что Оля работает с ними, потому что он встречал ее несколько раз до этого, когда один из родителей приводил его с собой на подстанцию. «Вам нравится работать с моими мамой и папой?», - спросил он ее в какой-то момент, и Оля кивнула ему. «Да. Твои родители - очень хорошие люди», - ответила она, прежде чем положить в рот очередную скрутку пасты. Глеб, по-видимому, удовлетворенный ее ответом, повернулся к Паше. «Вы тоже врач?», - спросил он его. «Да», Паша кивнул головой. «И я тоже работаю с твоими родителями. Но чаще всего с твоим папой. Мы вместе делаем очень непростую работу, спасаем людей в самых сложных ситуациях. Приходится иметь дело со многим: болезни, травмы, кровь». Глаза Глеба расширились, что, вероятно, было смесью интереса и шока. «Кровь?» «Да, кроме всего прочего». Мальчик молча кивнул. «Моя мама не любит кровь», - заметил он. «Ольга Кирилловна тоже не совсем ее любит. Но это наша работа, и мы стараемся относиться ко всему этому спокойнее». Оля улыбнулась про себя, наблюдая за тем, как ее муж разговаривал с этим маленьким ребенком, не пытаясь найти способ обойти эту тему, и просто разговаривал с ним, как если бы он разговаривал с кем угодно. Просто воспринимая его серьезно. Он тоже действительно был хорош в этом. «Вы и с Ольгой Кирилловной работаете?», - спросил Глеб, и она увидела улыбку, которая появилась на губах у Паши. «Раньше я работал с ней чаще время от времени, но теперь мы работаем немного в других условиях, с тех пор, как она стала нашим начальником. Но ...» Его глаза на мгновение оторвались от маленького мальчика и бросились в сторону, чтобы встретиться с другими, глазами его жены. С глубоким и многозначительным взглядом в них, и его улыбка стала шире при одном виде, прежде чем он снова посмотрел на мальчика. «Я иногда скучаю по прошлому. Мы познакомились на работе, и мне всегда нравилось работать с ней. Она очень умна и компетентна, хотя иногда и становится изрядно надоедливой». «Эй! Это неправда!» - запротестовала она, сдерживая веселую ухмылку, и Глеб нахмурился. «Нехорошо так говорить, Павел Дмитриевич», - сказал он, и Оля засмеялась. «О, он на самом деле не это имел в виду. Ему просто нравится время от времени придираться к чему-нибудь». Паша бросил на нее выразительный взгляд, и Оля легким движением покачала головой, в то время как Глеб ещё жевал содержимое своей тарелки. Вдруг он заговорил. Предыдущая тема разговора осталась позади. «Ольга Кирилловна?» «Да?» Ее глаза оставили озорной блеск в глазах ее мужа, чтобы посмотреть на мальчика. «Кто сейчас сидит с вашими детьми, пока вы здесь со мной?» Ее широкая улыбка внезапно исчезла с ее лица, и она процарапала передними зубами нижнюю губу, бросив на Пашу многозначительный боковой взгляд, в котором отсутствовала ее обычная уверенность. Прежде, чем она снова повернулась к Глебу, который небрежно жевал пасту. «Понимаешь, солнышко, - тихо начала она, - у нас с Павлом Дмитриевичем нет собственных детей». Он в замешательстве нахмурил брови. «Почему ?» Оля пожала плечами, и уголки ее губ дернулись. «Я... В жизни есть определенное время, в которое ты можешь завести детей, и на самом деле, оно не длится вечно. И как только оно заканчивается, наступает другое время, когда ты больше не можешь их иметь. К сожалению, когда мы стали парой, первое время уже закончилось». «Ой». Он застыл на мгновение в тишине, задумавшись, и нахмурил брови. «Моя мама всегда говорит мне, что никогда не поздно совершить правильный поступок». Кончик ее языка скользнул по нижней губе, бессознательно смачивая ее, и Паша вмешался, когда увидел рассеянный, почти болезненный взгляд в ее глазах, которые отказывались встречаться с его. «И в этом она права. Но ... в некоторых случаях дело не в том, что люди совершают ошибки, а в самом времени. И как только оно у тебя заканчивается, ты правда мало что можешь с этим поделать». Глеб подумал об этом несколько секунд, пока дожевывал. «Понятно», - сказал он в конце концов, не в полном понимании, но, по-видимому, признав, что, вероятно, в любом случае не достигнет его в течении этого ужина. Под столом свободная рука мужчины опустилась на ее колено, и она слегка вздрогнула, когда его прикосновение заставило ее выйти из транса безмолвного мышления. Из мыслей о всех «если бы...». Если бы ее тело не успело забрать от неё тот шанс, который она когда-то имела, прежде чем он полноценно вошел в ее жизнь…Маленькая картинка темноволосого мальчика или светло-русой девочки формировалась в ее сознании. Что-то , о чем она не могла не размышлять, когда находилась рядом со своим мужем. Она попыталась дать этим мыслям снова испариться под его прикосновением. В конце концов, это была всего лишь иллюзия, и не следует тратить драгоценное время на размышления о возможностях, которые никогда не получат своего законного шанса стать частью реальности. Он все еще смотрел на нее, когда ее глаза блуждали, чтобы найти его. Взгляд, который она видела в них, вероятно, соответствовал ее собственному: в некотором роде тоска, вызванная тем, на что ты не имел никакого влияния, и о чем все равно в конце концов сожалел. Было немного утешительно видеть это и в нем тоже. Знать, что ей не придется это чувствовать и проходить через это в одиночку. Было утешительно знать, что он чувствовал то же самое, что он был тем, с кем она могла разделить это. Было приятно, по крайней мере, переживать это вместе. Это не помогало. Это было непросто. Но он делал ей намного легче. И, возможно, «легче» было всем, о чем она могла просить.