На златом крыльце сидели...

Штабс-капитан Велесов Анатолий Маркиянович с бессильной злобой смотрел из окна своего кабинета на собирающихся на плацу новобранцев. Да какие они к лешему новобранцы? Не кадеты это, а три десятка единиц головной боли многократно помноженной на положение, деньги и нежелание учиться. Да, Анатолий Маркиянович прекрасно видел кислые лица избалованных отпрысков, которых родители решили ткнуть носом в жизнь простых людей. Истины ради надо сказать, что у некоторых присутствовали и другие эмоции. Воодушевление демонстрировали единицы, любопытных и равнодушных набрался бы десяток. Но основная масса была явно недовольна. Анатолий Маркиянович тоже был недоволен, что его Академию превратили в балаган. Вот только сделать ничего не мог против приказа свыше. А он был однозначный: принять, расселить и за год попытаться хоть чему-то научить этих раздолбаев. Но при всей своей категоричности приказ содержал целую страницу правил и исключений. И если с распоряжением не выпускать кадетов в город он был согласен, то вот указание поселить всех по двое в комнате вызвало недоумение. Ну не привыкли детки аристократов делить с кем-то личное пространство, так что скандалы просто обеспечены. А с учётом того, что отдельным пунктом стоял запрет на изъятие личного оружия и иной техники, которую новобранцы сумели пронести с собой в Академию в первый день, то становилось совсем кисло. Взглянув на лежащий на столе список фамилий, Анатолий Маркиянович вздохнул. Условно, всю эту группу можно было поделить на три категории: титулованное дворянство, мелкое дворянство с чиновничьими отпрысками и купеческие дети. Возраст тоже самый разнообразный: от шестнадцати до двадцати пяти лет. Господа и барышни в соотношении два к одному. — Ну вот зачем, а? Зачем им всем основы разведки и ведения следственных мероприятий? — вздохнул штабс-капитан. — Всё равно никто из них не пойдёт работать оперативником. Да и чему можно научить за один год? Только пустая трата времени и ресурсов! Может ещё раз написать прошение об отставке? — Вы думаете, Ваше Благородие, пятое по счёту подпишут? — скептически спросил адъютант. Тяжело вздохнув, штабс-капитан надел фуражку, одёрнул китель и, не удостоив адъютанта ответом, вышел из кабинета. Захватив по дороге присланную из корпуса Вяземской лейтенанта Юлию Шмидт, что будет курировать барышень, Анатолий Маркиянович двинулся к плацу. — Смирно, господа курсанты! — скомандовал он, поравнявшись с кривым, больше напоминавшим пьяную змею, строем. — Барышня, когда звучит команда «смирно» — нужно перестать болтать с подругой и замереть ровно, глядя на офицера! — Так вы же, Ваше Благородие, господам скомандовали, — удивилась та. Задавив в себе желание вернуться в кабинет и застрелиться, штабс-капитан заложил руки за спину и пояснил. — Обращение «господа курсанты» касается абсолютно всех, кто проходит обучение! Исключение делается только тогда, когда офицер обращается лично к вам! Вам ясно, барышня? Шаг вперёд! Извольте представиться! — Княжна Алевтина Александровна Оболенская, сестра Их Светлости князя Шувалова, — с лёгкой дежурной улыбкой сообщила та. Прикинув возраст, Анатолий Маркиянович решил, что княжна должна быть младше Их Светлости лет на двадцать пять, не меньше. Что, собственно, никакого значения не имеет, потому что единственный пункт приказа, который действительно пришелся по душе штабс-капитану, гласил, что офицерам Академии ограничивается только физическое воздействие на курсантов, а словесно можно призывать к порядку как угодно. И ни одна жалоба оскорблённых отпрысков не будет иметь последствий. Вот только деток об этом, похоже, забыли предупредить. Ну и, конечно, первая же недовольная попыталась ненавязчиво надавить на штабс-капитана. Зря… — Лейтенант Шмидт, объясните курсанту Оболенской и всем остальным их положение в Академии! — приказал штабс-капитан. Здоровенная, похожая на былинного богатыря Юлия Шмидт шагнула вперёд и упёрла стек в горло княжне. — У вас всех ровно минута, чтобы на весь год забыть о своём происхождении, финансовом положении и связях! Потому как только вы вошли на территорию Академии, вы все стали одной безликой массой — курсантами! — рявкнула лейтенант Шмидт. — Всем ясно?! — Так точно, Ваше Благородие, — нестройно, вразнобой донеслось с разных концов строя. — Я хочу слышать всех! По очереди! Представиться и подтвердить понимание вашего положения! Вы! Лейтенант упёрла стек в горло следующей барышне, но тут же была вынуждена отскочить назад с резвостью и грацией, о которых сразу не подумаешь. Потому что в ту же секунду в опасной близости от руки лейтенанта свистнула катана и три четверти длины стека упало на плац. — Прошу прощения, рефлекс, — смущённо, но с достоинством поклонилась барышня с явной примесью азиатской крови. — Голицына Лизаветта Дмитриевна. Против статуса курсанта не возражаю. — И откуда у вас такое оружие? — хмыкнула Юлия Шмидт. — Маменька подарила, — ответила Лизаветта, убирая катану в ножны за спиной. — А что вам ещё подарила маменька, курсант Голицына? — с подозрением спросил штабс-капитан. — Сюрикэны, арарэ и два шакена. Но в виде тонки* я могу использовать любые подручные средства. — Ясно, — прищурилась лейтенант, ловким движением носка подбросила вверх обрубок стека, приставила его к рукояти и, проведя пальцами по срезу, склеила вместе два куска в одно целое. — Вы! — не подходя ближе двух шагов указала лейтенант Шмидт на следующую. — Дёмина Вероника Леонидовна. Мне всё ясно, Ваше Благородие. — А вам что маменька подарила? — поинтересовалась лейтенант Шмидт. — Напутствие хранить имя и честь принявшего нас рода, и не опозорить его славу. — И всё? — удивилась лейтенант. Вероника Леонидовна с готовностью кивнула. Ведь Их Благородие не спросили, что дал ей с собой папенька… — Курсант Василькова Надежда Глебовна! — звонко отрапортовала барышня, стоило только лейтенанту перевести взгляд. — С Уставом Академии ознакомлена, вопросов не имею! — Вы!.. М-да, допустим, с аристократами я знаком, а вот им знакомство со мной не поможет. Я здесь под чужой фамилией, да и официально меня нет в России, потому что родители изволили отправить меня в кругосветное путешествие. Так что ближайшие десять месяцев обо мне лишь будут долетать слухи с других континентов. И внешность мне сменили. Не слишком сильно, но вполне достаточно поменять цвет волос, немного смягчить подбородок, придать голосу другой тембр — и ты уже незнакомец. А главное, не надо переживать, что маскировка спадёт. В конце концов её делали лучшие из лучших. Вот умеет «дядюшка» задавать задачки! Оставаясь неузнанным взглянуть со стороны на знакомых людей… Вот вроде стою вместе со всеми, а такое чувство, что в щель дверную подглядываю. Итак, с дворянами проще — я их знаю. А вот кто все остальные? Это пусть штабс-капитан думает, что тут собрали кого ни попадя. А я точно знаю, что случайных людей здесь нет. Здесь все так или иначе связаны друг с другом. хоть и сами об этом не знают. И вот это и есть суть задания: найти эту взаимосвязь и распределить всех присутствующих по отведённым ролям. Барышни… С ними проще всего. Княжна Оболенская старше аж на девять лет, да и не замужем лишь потому, что князь слишком любит единственную дочь и потакает во всём. Вот только её роль пока непонятна. Голицына? Самый лёгкий вопрос. По ней рындова форма плачет. И граф с графиней ничуть не будут возражать, если их дочь не станет фрейлиной. А вот отношения с ней лучше не заводить, даже мимолётных. Нет, особенно мимолётных! Правильно родители говорили, что для некоторых людей спальню надо держать на замке исключительно из чувства самосохранения. Дёмина не того происхождения, Василькова? Мезальянс с ней родители могли бы допустить исключительно как мать детей. Но точно не брак. А быть просто роженицей не согласится уже «Надежда России». Да и жениха она, похоже, будет сама себе выбирать. С таким редким даром желающих хоть отбавляй! Правнучка Алхимика? Упаси Господь! От неё тоже спальню на замке надо держать, как и от Голицыной. Но если одна, вспылив от обиды, запросто может оторвать кое что важное, то Парфюмерша отравит по-тихому какой-нибудь дрянью, и буду я головой об стену биться от искренней радости, что она позволила мне пригласить себя на танец. Ну что ж, первый результат уже есть. Против позиции «невеста» можно смело ставить прочерк. Значит, родители не думают спешить с моей помолвкой. И это не может не радовать. Кто знает, как жизнь дальше сложится. Итак, с двумя фигурами я определился, и круг начал сужаться. Как говорится: «На златом крыльце сидели царь, царевич, король, королевич, сапожник, портной. Кто ты будешь такой?»