Ты заслуживаешь счастья. И я помогу тебе его найти

Я захожу в приют, стирая слёзы с глаз. Маленькая моя девочка.. Попала ты в ужасную семью, родная. Нечего сказать. Я судорожно выдыхаю, поднимая взгляд. И все мысли из головы у меня мгновенно вылетают, и я на секунду замираю. Но ступор быстро сменяется гневом. — Джаспер, Оливер! — кричу я, подбегая к ним. Все четверо поворачиваются ко мне, и я стеной встаю перед Джаспером с Оливером, закрывая Яну с Никитой, которые вжались в стену и тряслись то ли от страха, то ли от боли. — Что здесь происходит?! — гневно спрашиваю я. — Ничего такого, Дженнифер. Мы просто.. — Джаспер запинается, и я этим пользуюсь. — «Ничего такого»?! Вы посмотрите, что вы натворили! — я немного отхожу, открывая им вид на Яну с Никитой, лица которых были в крови и синяках. — Есть за что. — бормочет Оливер. — Удиви меня. За что? — спрашиваю я, снова закрывая Яну с Никитой. — Ребят, пожалуйста, не говорите! Мы же с вами друзьями были! — взмаливается вдруг у меня за спиной Никита. Я хмурюсь. Что-то, походу, междоусобное. Оливер усмехается и переглядывается с Джаспером. — Ну что, сейчас самое время сказать об этом, а? Как думаешь? — интересуется он. — Согласен. Мы и так из-за Пэй два месяца об этом молчали. — соглашается Джаспер, а я улавливаю тихий, жалобный и короткий скулёж Никиты. Из-за Пэй молчали? Подожди.. Неужто это то самое, что Пэй не могла мне по какой-то причине рассказать? А правильным ли решением будет их сейчас выслушать? Или лучше не дать им и слова сказать? Не знаю.. Блять, Пэй, всё было бы намного проще, если бы ты мне раньше обо всём рассказала! Я выдыхаю. Ладно.. — В общем, Дженнифер. Мы узнали, что Грант, оказывается, из «этих». — заявляет Оливер. Повисает тишина. Сзади я слышу всхлип, и у меня сердце сжимается. Никита, Господи.. Его же сейчас просто взяли и унизили.. Мне-то что? Ничего в этом для меня такого нет, ведь я и сама с Пэй встречаюсь. Яна тоже вроде как не против этого, так как она спокойно отреагировала на моё признание о том, что мы с Пэй встречаемся. А значит, по сути, Никита перед нами не унизился точно. Сейчас главное, чтобы эти двое не разболтали об этом на весь приют. Иначе могут пойти слухи, Никиту ещё и избивать могут начать, да и вообще в принципе унижать его и издеваться. — Значит так. — начинаю я, но меня перебивают. — Вы просто мрази, поняли?! Зря я Пэй не слушал, когда она предлагала над вами начать издеваться! Я-то отказывался, думая, что вы меня поймёте хотя бы просто потому, что я ваш друг, пусть и бывший! Вот вернётся Пэй – и клянусь, мы просто такое здесь устроим, что вам мало не покажется, поняли, суки паршивые?! — цедит Никита, после чего разворачивается и быстрым шагом уходит. Снова повисает звенящая тишина. Мы все смотрим в ту сторону, куда ушёл Никита, а мне хочется просто убить Оливера и Джаспера. Мне вспоминается Пэй и её реакции, если вдруг эти двое что-то творили, что касалось Никиты, и теперь я очень жалею, что останавливала её. Надо было дать ей возможность побежать за ними, когда они баллончиками с краской писали на стене ту самую «постыдную» надпись. И не надо было их с Никитой заставлять убираться в столовой только из-за того, что они маркером написали на лице Оливера слово «гей». Ладно, надо было это всё делать, иначе и Пэй и Никита огребли бы ещё больше. Так что всё нормально, я правильно поступала. — Значит так, Оливер и Джаспер. — возобновляю я свою речь, переводя на них взгляд. Те с любопытством смотрят на меня. — Я вас услышала. Но не дай Бог ещё хоть кто-то об этом узнает – вам мало не покажется. Перестаньте унижать человека за это. Вы просто загубите вашему другу, пусть и бывшему, жизнь. Ему здесь осталось один год прожить, ну так пусть он его спокойно проживёт. Пожалуйста, ребят. Ему и так сейчас несладко будет, так как придётся внести изменения в его анкету, а «таких» вряд ли заберут. Вы уже, можно сказать, лишили его семьи. А ведь здесь, в приюте, вообще все мечтают о семье. Ну вот и зачем вы лишили Никиту счастья? Что он вам плохого сделал? Ничего такого, за что его действительно стоит лишать счастья. Вы просто эгоисты. Всё, идите с глаз моих долой. Видеть вас сегодня уже не хочу. — отмахиваюсь я от них, поворачиваясь к Яне. Она мне улыбнулась, и у меня в очередной раз сжалось сердце. Из губы и брови течёт кровь, всё лицо в синяках, но она улыбается. — Пошли к медсестре. — шепчу я, обнимая её за плечи и ведя в медпункт. — Дженнифер, ты просто молодец. Я уверена, что Никита будет благодарен тебе за твой поступок. — шепчет Яна, как только мы отходим на некоторое расстояние от Оливера с Джаспером. Я невесело усмехаюсь, качая головой. — Какой будет толк от моего поступка, если эти двое пустят слухи? А я очень сомневаюсь, что мои слова их остановят. Здесь бы Пэй очень пригодилась нам.. вот она бы сейчас могла страху на них нагнать.. — голос у меня дрогнул, и я прикусила нижнюю губу, чтобы не расплакаться. Ведь Пэй я теперь ой как нескоро увижу.. *** Я хмурюсь, открывая глаза. Смотрю в окно. Снежок идёт. Класс. Я хмыкаю и переворачиваюсь на другую сторону кровати. И замираю. На тумбочке, что стояла рядом с кроватью, лежит кольцо. Моё кольцо. Я невольно улыбаюсь. Господи, Дженни, ты просто лучшая! Нужно будет её сегодня поблагодарить, когда она приедет. Я выпутываюсь из тёплого одеяла, передёрнувшись. Довольно прохладно в комнате. Но тем не менее, я беру с тумбочки кольцо и надеваю его. Оо, знакомый холодок и вес на пальце. Блять, как же мне было непривычно без него. Моё любимое. Я, налюбовавшись его блеском, хмыкаю и направляюсь к шкафу. Надеюсь, у «элитных» людей есть тёплые свитера. *** Я рассматриваю Никиту с Яной, прикусив нижнюю губу. Бедные дети. Если на Пэй мне было привычно видеть синяки, кровь, царапины и кровоподтёки, то на Никиту с Яной смотреть мне было пиздецки непривычно. Нет, конечно же Нина Ивановна всё обработала, наклеила, где это нужно было, пластыри, дала лёд, но всё равно. — Итак, Никит, послушай. Я вовсе не против того, что ты такой ориентации. Передо мной ты не опозорился, да и перед Яной, я думаю, тоже. — я перевожу взгляд на Яну. Та кивает, смотря на Никиту. — Сейчас главное, чтобы Оливер с Джаспером не растрезвонили об этом на весь приют, а всё остальное пока не важно. Анкету твою я переделывать не буду, так как твоя ориентация не доказана.. Кстати, как эти двое вообще узнали об этом? Никита вдруг улыбается. — Что, неужели Пэй не рассказывала? — интересуется он. — Нет конечно. Я пыталась из неё вытянуть причину вашей «ссоры», но она лишь говорила, что очень хочет, но не может мне рассказать. Молчала, как партизанка просто. — хмыкаю я, качая головой. — Ой Пэй.. — выдыхает Никита, приставляя лёд к другой щеке. — Я-то думал, что она тебе рано или поздно расскажет. Всё-таки, вы очень близки. Ну ладно. Началось всё с того, что мы играли в правду или действие всеми тиннерами... *** Я хмурюсь, в сотый раз рыская в кармане своих брюк. Где, блять? Где мой телефон? В комнате его нет точно. Ну нет.. Неужели придётся к моим временным опекунам идти? Вот же.. Я мучительно выдыхаю и разворачиваюсь, направляясь к выходу из комнаты. Выхожу, закрываю за собой дверь и параллельно с этим застёгиваю до конца свою рубашку, которую обычно, если никто не видит, расстегиваю на две пуговицы. Закрываю ногой дверь и спускаюсь вниз, в гостиную. Но замираю, услышав голоса. Прислушиваюсь. — ..ты уверен? Ведь Пэй девушка очень специфичная.. Кто знает, как она отреагирует? Может, лучше~ — Вик, нет. Мы условие выполнили? Выполнили. Кольцо это чёртово вернули, а эту воспитательницу отправили куда подальше. Не переживай ты так, всё будет хорошо. Ладно, давай, я поехал. Скажешь тогда об этом Пэй, как только она проснётся? — спрашивает Дмитрий у Виктории. Та как-то тяжело выдыхает. — Да, скажу. Они вскоре попрощались, и Дмитрий ушёл. Я ещё минут десять простояла на лестнице, и потом только уже спустилась. Сразу же ищу глазами Викторию. И нахожу. Сидит на диване, читая книгу. Но, услышав мои шаги, поднимает на меня взгляд. — С пробуждением. — хмыкает она. Я усмехаюсь, закатывая глаза. — Благодарю. Где отец? — Уехал по делам. А что, тебе что-то нужно от него? — интересуется Виктория. — Да нет, просто поинтересовалась. — пожимаю я плечами. И вспоминаю вдруг про кольцо, которое сейчас снова на своём почётном месте. — Кстати, спасибо за то, что вернули мне моё кольцо. Мне без него никак. — улыбаюсь я. Улыбка Виктории дрогнула, но через секунду она уже снова улыбалась. — Пожалуйста, милая, пожалуйста. Тут такое дело.. — начинает она. Я тут же с любопытством выгибаю одну бровь. Виктория мнётся, убирая книгу. Я настораживаюсь. — Присядь. — предлагает она. Я подхожу к дивану, стоящему рядом с её и сажусь, откинувшись на спинку дивана и скрестив руки на груди. Виктория выдыхает. — Пэй.. Тут кое-что произошло.. Понимаешь.. Ну, в общем. Твой отец был зол на Дженнифер, поэтому он рассказал вашему директору приюта о том, что она забрала тебя ночью и увезла, и... Я чувствую, как закипает гнев. Да как этот сукин сын посмел?! — Пэй.. Дженнифер уволили. *** Бедный мой ребёнок.. Теперь я поняла, почему Пэй мне ничего не рассказывала, и почему она была одно время убитой. Господи, девочка моя.. Как же ей было тяжело. — Дженнифер, так ты расскажешь или нет, почему ты не против ориентации Никиты? — спрашивает вдруг Яна. Я хмыкаю, понимая, что она хочет от меня услышать. Никита с любопытством смотрит на меня. — Ну.. Мы с Пэй встречаемся. — улыбаюсь я, пожимая плечами. — Ух ебать! — удивляется Никита. — И давно? — Пять дней. С седьмого декабря. — Охренеть.. Ну поздравляю вас. Какая она в плане девушки? Яна фыркает, закатывая глаза, на что я усмехаюсь. Она задала точно такой же вопрос, когда я ей об этом сказала. — Она просто великолепна. Вот правда, вы привыкли видеть Пэй хамлом или злой, а со мной она нереально милая. Ну ладно, иногда она может послать меня, но таких случаев мало. Она из тех людей, для кого романтика – чуть ли не на первом месте. Часто от неё в последнее время можно услышать что-то по типу: «сходим туда? Там красиво!». Плюс ко всему, при мне она не курит, хоть и знает, что мне всё равно. В общем, просто чудо. Люблю её очень сильно. Джокеры улыбаются, пока слушают меня, а Яна под конец так вообще глухо запищала в подушку и упала на кровать. Мы с Никитой многозначительно переглянулись, после чего рассмеялись. Может хоть с ними я ненадолго забуду про то, что я сейчас творю по отношению к Пэй.. Я же просто её уничтожаю. Я.. Я просто идиотка. Бедная Пэй, Господи.. Что там ещё придумают её родители, чтобы объяснить моё исчезновение – я понятия не имею. И это пугает. Очень сильно пугает, я бы даже сказала.. Пэй, маленькая моя, что бы тебе не говорили, знай – я тебя очень сильно люблю. Очень сильно. *** Я судорожно выдыхаю, зарываясь пальцами в волосы. Блять, блять, блять! Что делать?! Так, стоп. Пэй, ты сильная. Не плачь. Я глубоко вдыхаю и выдыхаю, пытаясь успокоиться. Спустя пару минут я немного успокаиваюсь и облегчённо выдыхаю. Итак. Что делать? Дженни уволили, а это значит, что она сейчас живёт в другом месте. Где именно – неизвестно. Позвонить у меня не получится, так как сука-по-совместительству-мой-папаша-Дмитрий забрал у меня телефон. Заебись. У Виктории номера телефона Дженни нет, а Дмитрий нихуя не даст. Значит.. не знаю. Захочет ли Дженни меня видеть или нет? И приедет ли она сегодня вообще? Ну логично, что если она не захочет меня видеть, то она и не приедет. А если захочет – приедет. Ладно, глянем. Нужно как-нибудь дожить до вечера, а там уже решать. Если Дженни приедет – будем вместе что-нибудь решать. Если не приедет – ну что ж, самое время научиться решать такие сложные проблемы без неё. А если она не приедет?.. Это будет значить, что она не хочет меня видеть, а следовательно.. Дженни меня разлюбит?.. Как только это осознание приходит, то слёзы катятся по щекам, и я тихо плачу, положив руки на колени, а в них уткнувшись носом, чтобы как-нибудь заглушить плач. Нет, нет, нет.. Дженни не может меня разлюбить! Не может! Как минимум потому, что я практически ей ребёнок! Это не может для неё ничего не значить! Не может.. Дженни, блять, прости меня! Это я идиотка, я! Это я захотела провести эту треклятую ночь вместе, это я в очередной, сука, раз не подумала о последствиях! Это я во всём виновата.. Я и только я.. Прости меня, мне стыдно.. *** Я ложусь спать, выдохнув. С Никитой всё нормально, Яна его поддерживает, и вроде как тиннеры не собираются его трогать. Это очень хорошо. Я закрываю глаза. И зарываюсь носом в подушку, тихо плача. Пэй, солнышко... Как мне тебя не хватает, ты бы знала.. Сейчас ты могла бы лежать рядом со мной и говорить что-нибудь ласковое или насмешливое.. Ты могла бы в очередной раз поджечь все свечки и сидеть на столе, пока я бы обнимала тебя.. Могла бы снова шутить и смеяться.. Господи, прости меня, моя любимая.. Я виновата перед тобой, но по-другому я не могла поступить.. Нужно будет с ней связаться и помочь ей сбежать. По-любому. Я долго не смогу без неё. Я помогу ей. Попытаюсь, по крайней мере. Я должна попытаться. Ведь Пэй нужна моя помощь с такой серьёзной проблемой. Одну я её не оставлю. Ни за что. Я судорожно выдыхаю. Завтра займусь Пэй. В обязательном порядке. Забью нахер на все дела и займусь планом по спасению моей любимой девушки. Я киваю и закрываю глаза. Надеюсь, что мне удастся уснуть.. На мою кровать вдруг кто-то запрыгивает, и я открываю глаза, приподнимая голову. И вижу светящиеся кошачьи глаза. Невольно улыбаюсь, протягивая к Джереми руку. Тот подходит ко мне и ложится рядом. Я обнимаю его и зарываюсь носом в мягкую шерсть, невольно испытывая то самое ощущение, когда я зарывалась носом в волосы Пэй. К глазам снова подступают слёзы, но я смаргиваю, и слёзы катятся по щекам. — Спасибо, Джереми. Я тебя очень сильно люблю. — шепчу я, целуя его в макушку. Он что-то коротко мяукнул и поудобнее устроился, прижимаясь ко мне и согревая. Я накрываю и его и себя одеялом, снова вспоминая про то, что Пэй сейчас одна. Да, у неё там и кровать помягче и одеяло потеплее конечно, но.. Вряд ли она сейчас там счастлива. Тем более, после того, как я пообещала ей и не приехала. Бедная моя девочка.. Я закрываю глаза и прикусываю нижнюю губу, чтобы не разреветься в голос. — Пэй, пожалуйста, прости меня. Я тебя очень сильно люблю. Правда. Но я ничего не могу поделать.. Извини. Спокойной ночи, спи сладко, моё солнышко.. — судорожно шепчу я, после чего снова зарываюсь носом в шерсть Джереми, чтобы чувствовать что-то тёплое и привычное. Я тебя не оставлю, Пэй. Клянусь. Я что-нибудь обязательно придумаю. А пока спи и не плачь. Пожалуйста, не плачь. Очень тебя прошу, милая моя. Скоро мы снова увидимся. Вот это я тебе уже обещаю. Спокойной ночи. Спи сладко. *** Я хмуро смотрю на время. 01:27. А я как дебил стою посреди комнаты и думаю о несправедливости этого мира. Так, ладно. Завтра, ну а то есть сегодня, уже через четыре с половиной часа меня поднимут и заставят собираться в школу. Но там у меня будет прекрасная возможность увидеть Сашу, который чуть-чуть раскрасит мой серый мир. Дженни... Дженни, которая сегодня не приехала. Я проплакала по этому поводу где-то около часа, после чего меня позвали есть, и я вынуждена была успокоиться, чтобы крепким и отнюдь не дрожащим голосом орать при всей семье на Дмитрия. Прилетело ли мне за это? Ответ прост: да, прилетело. Но мне плевать. Сейчас я устало сажусь на кровать, выдыхая. Что-то определённо происходит, но я, как обычно, не в курсе. Ну не могут, сука, совпадения быть настолько идеальными! Это уже не совпадения никакие! Смотри. Первое – телефон пропал без вести после того, как я уснула. Почему именно тогда, а не раньше? Ведь была такая прекрасная возможность потерять телефон, когда мы с Дженни гуляли. Но я-то помню, что я, перед тем как уснуть, положила телефон на своё место. На тумбочку. Он исчез. Ладно, хрен бы с ним. Допустим (но просто допустим), что телефон я потеряла. Пусть и в своей комнате. Ну ведь и такое бывает. Следующее – Дженни увольняют, и об этом говорит мне отнюдь не она, а Виктория. А почему мне не сказала об этом Дженни? Правильно, потому что она может связаться со мной только двумя способами: лично или через телефон. А как мы помним, телефон я потеряла. Но и Дженни, что странно, не приезжает, чтобы просвятить меня насчёт всей этой ситуации. Есть несколько вариантов. Либо Дженни действительно не захотела больше меня видеть (но я очень в этом сомневаюсь, так как мы слишком близки, чтобы вот так вот по-глупому перестать видеться), либо она была слишком занята, либо у неё сломалась машина, и много-много-много других вариантов развития событий. Но, опять-таки, почему всё это происходит именно сейчас? Хороший вопрос. И.. Всё. Дальше тупик. Я не знаю, что дальше. Ну выяснила я, что это всё подозрительно. И что с того? И ничего, блять. Я закрываю глаза и ложусь на кровать, представляя, что вместо этой холодной подушки я ложусь на тёплую грудь Дженни и улыбаюсь, слушая её шёпот. Она перебирает пряди моих волос или просто гладит по голове, а рядом с нами громко мурчит Джереми. К глазам подступают очередные слёзы, и я переворачиваюсь на живот, чтобы заглушить плач подушкой. Я хочу к Дженни, хочу к ней.. Хочу быть сейчас с ней и шептать ей, как сильно я её люблю. Как мне без неё хуёво, и как она мне дорога. Хочу шептать ей, что она самая лучшая, а Джереми просто крепко обнять и поцеловать. Вот тебе, Пэй, и подарочек на Новый год.. Довольствуйся. Большего ты уже, наверное, не получишь. Я беру в руки другую подушку и прижимаю её к себе, представляя, что это Дженни. И я плачу. Я плачу в эту самую подушку, потому что, блять, нихрена это не Дженни! А я хочу обнимать Дженни! Да.. Что-то мне подсказывает, что эта ночь будет для меня тяжёлой...