Circles

      — Акико, когда ты забеременеешь и родишь ребёнка, ты хочешь, чтобы это был мальчик или девочка?       Акико подняла глаза от папки с делом, в которой Эдогава несколько минут назад разворошил все фотографии тела и места преступления, и выгнула бровь. Осаму смотрел на неё с непробиваемой юношеской серьёзностью, которая случается лишь у мальчиков от тринадцати до шестнадцати, а после сменяется на обыкновенную хмурость. Девушка недобро прищурилась.       — Ты с какой целью интересуешься?       — Да просто так, — пожал плечами Осаму, усаживаясь за кухонный стол напротив неё. Приняв теперь максимально невинный вид, принялся с поддельным интересом вертеть в пальцах сухую палочку шафрана, выпавшую из икебаны. — Просто вы уже без месяца год как женаты… А ты всё не беременна…       Его манера растягивать слова Акико в такие моменты раздражала.       — Это не так работает, знаешь ли! — возмущенно хлопнула папкой по столу она. — И вообще, не суй свой нос в чужие дела, не то я его тебе откушу.       Осаму, ни на секунду не впечатлившись, подпёр щёку рукой и вкрадчиво продолжил:       — Ну тебе ведь хо-очется, Акико, хочется же?       Акико поджала губы и снова попыталась вернуться к чтению.       Прошло уже больше года с момента, как этот мальчишка поселился в доме её начальника на пару с ненавистным Ринтаро.       Она хорошо помнила, как они с директором в психушке спорили до хрипоты о том, в чьей квартире жить ребёнку. Создавалось ощущение, что они уже разводятся. Сошлись, к удивлению Акико, которая не думала, что Ринтаро способен вообще идти на какие-либо уступки, на том, что квартира Фукудзавы как минимум больше. Она с наслаждением наблюдала, как её бывший врач, скрипя зубами, методично перетаскивает вещи. Она, конечно, обещала Фукудзаве с новыми обитателями дома не ссориться… Со стороны они с Мори, если вообще общались, напоминали змей в сиропе, яросто душащих друг друга любезностями.       Эдогава, занятый по большей части предсвадебными хлопотами и работой, к своеобразному прибавлению отнёсся куда лояльнее и мягче. Он никогда особенно не понимал, из-за чего Юкичи-сан и Ринтаро-сан разошлись, Осаму ему понравился (хоть с кем-то в этом доме можно будет поговорить!), а потому он ситуацией был вполне доволен. Нервозность невесты его забавляла. Они с Осаму даже заключили пари — кто быстрее притрётся друг к другу: Фукудзава и Мори или Йосано и Мори? (Так Рампо и проиграл Дазаю шоколад.)       Акико пережила всё, даже сцену встречи родителей с Мори на их с Эдогавой свадьбе.              Мама заметила врача, сопровождающего Фукудзаву, первой, и прежде чем Акико успела даже открыть рот, уверенным шагом проследовала через банкетный зал к старому знакомому, когда-то подарившему ей с мужем дочь.       — Госпожа Йосано, — с профессиональной приветливостью улыбнулся врач, игнорируя злой взгляд бывшей подопечной. — Вы с годами только хорошеете.       — Я рада видеть вас здесь! — Акико скривилась, когда мама обхватила пальцами обеих рук ладонь мужчины и прижала, будто обнимая. — Я так счастлива, вы бы знали, всё это — только благодаря вам, Мори-сама!       Эдогава приобнял Акико за плечи и шепнул «не хмурься». Подошедший сзади отец пожал врачу руку, и они о чём-то заговорили. Настроение было испорчено на ближайшие полчаса, хотя в словах мамы была доля правды — не попади Акико на лечение именно к Ринтаро, её у родителей не было бы. И вряд ли была бы эта свадьба. Мысленно фыркнув, Акико отошла в другой угол зала и присела рядом с меланхолично потягивающей вино Коё-сан. Хотелось выпить тоже, но невеста не могла напиваться в начале свадебного торжества, а значит, нужно было ждать.       Ей повезло в одном — Осаму оттягивал буквально всё внимание Ринтаро на себя, и ей этого «драгоценного» внимания доставалось мало, хотя кое-как наладить с ней контакт врач всё же пытался.       Осаму в действительности оказался нормальным мальчиком. Почти нормальным.       Помня объяснения старших о том, что все должны оставаться тише воды и ниже травы, он оставил, как он сам выражался, на время своё хобби. Такая трактовка попыток суицида заставила Йосано, слушающую его размышления по этому поводу, подавиться вином.       Понятное дело, Осаму пришлось долго привыкать к семье, а несмотря ни на что они всё же были семьёй. У него случались приступы, ему снились кошмары, он отказывался есть или выходить на улицу, какое-то время полностью прекратил разговаривать с кем-либо и не произносил ни слова почти две недели. Ринтаро всё также читал ему книги, какое-то время они ночевали в одной комнате.       Его способности к математике и анализу поразили даже Эдогаву, а память Акико могла бы назвать безупречной. Малолетнее расчётливое чудовище запоминало и откладывало у себя в мозгу буквально всё, чем бессовестно пользовалось. Когда-то Акико посещали мысли, что в разделе шантажа Ринтаро равных она никогда не встретит, но… Но Осаму его обошёл. Она всё никак не могла перестать удивляться, как он может удерживать столько в голове. Как минимум на трёх языках он мог свободно говорить, на четырёх читать, и ещё несколько мог понять на слух. Цитировал гигантские куски из прозы, запоминал единожды прочитанный текст с точностью до запятой. Этими умениями глупо было не восхищаться.       Но вместе с тем он всё же был обычным подростком. Играл в игрушки, читал книги, допоздна засиживался с Чуей, любил мятную жвачку и периодически цапался с Ринтаро. Акико не хотела задумываться, в какой момент стала воспринимать его скорее как младшего братца, чем как что-то инородное в её доме.       Правда, из-за этого братца их дом регулярно шерстила опека. Это было первое, в чём новоявленная семья единогласно сошлась во мнениях — чужие в доме бесили каждого из них. Фукудзава сохранял каменное лицо, Мори, привыкший контактировать и не с такими неприятными личностями, просто натягивал лучшую из своих улыбок для истеричных мамаш, Осаму, оказавшийся ко всему прочему прекрасным актёром, тщательно обольщал тётушек из опеки сладкими речами и общим цветущим видом, Эдогава просто уходил, а сама Акико предпочитала делать вид, что она не при чём, и оставаться в комнате.       — Кем-кем вы работаете? — уточнила один раз как-то по-особому дотошная мадам. Акико подняла на неё глаза и растянула губы в ухмылке, не в силах бороться с раздражением.       — Я хирург!       — Женщина-хирург? — ужаснулась мадам.       — Представьте себе, — распахнула глаза Акико, приподнимаясь. — Но вообще я работаю в Агентстве Фукудзава-самы, помогаю обследовать трупы. Что-то вроде криминалиста!       Тётку от неё как ветром сдуло. Фукудзава-сан косился на неё неодобрительно, зато Ринтаро специфичный юмор девушки как всегда оценил.       — Акико-чан такая хорошая! — соловьём распевался Осаму, даже очень натурально улыбаясь, хотя в коньячных глазах был такой холод, что опасно было заглядывать. — Она мне как сестра!       — Да-да, хорошо… — нервно бормотала мадам, косясь на, как она наверняка подумала, абсолютно ненормальную девушку. Ушла она очень быстро.       Фукудзава и Мори, по началу тщательно делающие вид, что каждого из них попросту не существует, спустя почти четыре месяца стали даже разговаривать друг с другом за завтраком.       Когда Эдогава, едва узнавший об истории с замужеством для усыновления, выдвинул идею о том, чтобы свести старших снова, Акико восприняла всё очень скептично. Фукудзава, как она видела, к Ринтаро был холоден, Ринтаро же сам к нему испытывал неприязнь, выросшую из многолетней обиды.       Но когда заветный год прошёл, а внимание опеки к ним сошло на нет, о расторжении фиктивного брака никто даже не заикнулся. Вспомнивший об этом будто случайно Ринтаро получил от Фукудзавы только сонное «потом, сейчас же два ночи», и они продолжили спать.       Эдогава торжествовал. Чужая неприязнь медленно сошла на нет, и сейчас старшие напоминали ему тот период в их отношениях, когда всё ещё было хорошо. Фукудзава ходил на работу, возвращался, Мори варил ему кофе, иногда пропадая на ночных дежурствах. Походящие на семейную пару, они теперь смотрелись ещё естественнее, даже их ленивые перепалки в попытках показать, что между ними всё ещё имеется дистанция, стали частью некой рутины.       Акико, с самого начала не верившая, что старшие сойдутся, присмотревшись повнимательнее и осознав всю ситуацию, к своему собственному удивлению, успокоилась. Фукудзава имел право на свою потерянную когда-то во многом из-за неё семейную идиллию, а Ринтаро… Не так уж Ринтаро её и раздражал.