Притворись моей женой

Гарри Поттер еле пришел в себя после подобного заявления: несколько раз он хлопнул глазами в надежде, что слизеринский оазис растворится в воздухе, и даже ущипнул себя за сгиб локтя – в случае, если на этой невероятно скучной встрече он действительно погрузился в сладкий сон. Однако Паркинсон осталась на месте, нисколько не сомневаясь в намерении обменяться рукопожатиями с мистером Кларком. Он постарался припомнить: а не пересекался ли он с ней в последние дни и не совершал ли поступка, из-за которого на него могла обрушиться отменная слизеринская месть? По всему выходило, что нет. В любом месте, при любых обстоятельствах, а также в любом состоянии алкогольного опьянения он не мог пересечься с этой змеей. Что уж греха таить — она и сама не подпустила бы к себе Гарри Поттера. Поморгав еще несколько томительных мгновений и поняв, что Паркинсон никуда не исчезнет, он выловил единственно верную мысль в своем мозгу: поведение Паркинсон говорит о том, что кто-то очень сильно стукнул её по голове. Поэтому, больно сдавив руку девушки в своей ладони, он громко заявил, пока она не успела выкинуть еще чего-нибудь: — Милая, можно тебя на минуточку? И вытащил её за собой в коридор. — Какого черта ты творишь? – прошептал он, страшно выпучивая глаза. Панси на этот выпад закатила глаза, растирая запястье, которому явно не очень-то понравилась быть в тисках. — Помогаю тебе, идиот, — ответила она таким уверенным тоном, словно утверждала, что земля круглая, на небе мы можем увидеть облака, а профессор Снейп ненавидит гриффиндорцев. — Что? – брови Поттера взлетели вверх. – Зачем? — Надо, — заявила Панси тем же уверенным тоном, и, не дожидаясь последующих возражений, затащила фиктивного жениха обратно в кабинет. А дальше от нее требовалось то, что в этой жизни у нее получалось лучше всего – искусство лжи. Ложь лилась из её рта нескончаемым потоком и свободно оседала вермишелью на ушах бедняги Кларка. * * * — ... Вы не поверите, — вдохновенно заявляла Панси, прижав ладонь к груди. – Гарри просто мечтает стать вашим преемником! Он восхищается вами, вашими знаниями, вашей мудростью... Мистер Кларк недоверчиво глядел на девушку, но присесть в удобные кресла и выпить по чашечке кофе он все же предложил. Видимо, как и большинство смертных он оказался крайне неустойчив к лести. — Мне с коньяком, — встрял Поттер. — С тумаком, — мрачно откликнулся господин Министр, все еще ощущая себя участником театра абсурда. А вот Панси было уже не остановить. — А эта ужасная репутация моего жениха! – сокрушенно качала она головой. – Я же так и знала, что она все испортит! А ведь он пошел на это из-за меня одной! Да-да, господин Министр, не смотрите на меня так, как будто вы этого не знали. Мы с Гарри любим друг друга со школы, но нам приходится скрывать наши отношения – а все из-за моего строгого отца, который уготовил для меня другую судьбу! Все, что пишут в газетах – это лишь наша попытка отвести взгляд от отношений, наша маскировка! Поттер что-то неубедительно крякнул со своего кресла в качестве возражения, но был остановлен яростным взглядом Кингсли, который, наконец, начал понимать задумку девушки. — И тут, совсем недавно, Гарри рассказал мне о новой возможной должности – о том, что у нас будет шанс заслужить одобрение общества, о том, что он сможет обеспечить нашу будущую семью! И я... — Панси утерла несуществующие слезы в уголках глаз. – Я ушла из дома. Я отреклась от семьи, чтобы быть рядом с любимым. Это стало последней точкой. Не ожидавший подобного Кингсли подавился кофе и закашлялся так, что на его глазах выступили настоящие слезы. Впрочем, на него никто не обратил внимания. Мистер Кларк с подозрением спросил: — Неужели это правда, мистер Поттер? — Э-э-э, — глубокомысленно изрек Поттер в ответ с такой миной на лице, словно у него заболели все зубы разом. — Конечно, — горячо заверила Панси. – Гарри просто бредит этой должностью. Он потерял интерес ко всему прочему – не спит, не ест, а только изучает литературу по... – она запнулась. – Ну, по вашей части. — Что ж, — вынес вердикт сухонький мистер Кларк. – Пожалуй, мне стоит изменить свое мнение. Но это не значит, что окончательное решение принято. Я готов пообщаться с вами, мистер Поттер. Ужин в четверг, вас устроит? * * * Панси не хотела оказываться в кабинете Министра, однако, ей не оставили выбора. Двое мужчин – молодой и не очень, резко перевоплотились из ошарашенных в жаждущих объяснений, и, не сговариваясь, взяли её под ручки с обеих сторон и повели куда-то вглубь огромного здания. Панси мысленно порадовалась, что им никто не встретился, потому, что смотрелась их компашка, мягко говоря, странно. — И что вы можете сказать в свое оправдание, мисс Паркинсон? – спросил у нее сам Министр, грозно нависая над креслом, в котором она сидела. — Хотела помочь! – пискнула Панси, втянув голову в плечи. — Да напои её Сывороткой Правды и дело с концом, — заявил Гарри, рассеянно слоняясь из угла в угол. – Кинг, ну почему в твоем кабинете нет мини-бара? – сокрушенно добавил он, но добился лишь шиканья. — Почему, когда ты решаешь совершить по-настоящему добрый поступок, тебе никто не верит и ищет подвох? – попыталась возмутиться Паркинсон, чем вызвала изумленный взгляд Министра и плохо сдерживаемый смех Поттера. — Здесь определенно нужна Сыворотка, — твердо сказал Кингсли Шелкбот. Выбора не оставалось. — Стойте! – крикнула она, останавливая его на полпути к камину. – Я скажу правду. — Говори, — сухо сказал Кингсли. — Я... – Панси огляделась в поисках чего-то, что могло бы спасти её в данной ситуации. — Ну! — Я... – стол, окно, шкаф, Поттер, какие-то свитки на стене... — Не испытывай мое терпение! – грозно сдвинул брови Шелкбот. Камин, снова Поттер, стол, пресс-папье, папка для документов, приглашение на премьеру... — Я хочу стать актрисой! – выпалила Панси и снова опасливо втянула голову в плечи. — Что? – недоверчиво переспросил Кингсли. — А что? – удивилась Панси и принялась вдохновенно врать. – Вы знаете, господин Министр, моя мама умерла – а театр был её любимым видом искусства. И в дань её памяти я хотела стать актрисой, чтобы играть на её любимой сцене. Но у меня очень строгий преподаватель по актерскому мастерству. Он уверен, что я никогда не сдам экзамены в Магическую Театральную Академию. Поэтому, он и заставляет меня делать такие... шаги. Чтобы испытать себя, понимаете? — Актриса погорелого театра, — хмыкнул Поттер. — Ты веришь ей? – спросил у него Шелкбот. — Дай-ка подумать, — он сделал крайне задумчивый вид. – Ну конечно же нет! Кингсли Шелкбот устало опустился на стул и побарабанил подушечками пальцев по столу, выстукивая одному ему известную мелодию. Внезапно, его лицо преобразилось, и приняло другое, хищное выражение. — Ну, теперь ничего не поделаешь, — развел он рукам с некоторым предвкушением во взгляде. — Вам придётся войти в роль до того момента, как Гарри получит эту должность. — Что? – переспросили Панси и Поттер одновременно. — Поживете месяцок вместе, чтобы не противоречить вашей легенде, дадите несколько интервью о том, как вы счастливы вместе, организуете несколько приемов для мистера Кларка, — мстительно проговорил он, понимая, что разом проучит и взбалмошную девчонку, которая залезла не в свое дело и поставит на место мальчишку, который совсем распоясался. — Ни за что! – пропыхтел Поттер. — Ну вот еще, — вторила ему Панси, хотя уж её-то как раз этот вариант устраивал. В данный момент девушка занималась тем, что просто набивала себе цену. – Это вообще-то вам надо. — Это не обсуждается, — отрезал Кингсли. – Это приказ Министерства! Поттер понуро повесил голову, явно понимая, чем закончится этот спор. Тем, что всё произойдет так, как не хочет Поттер – поэтому, лучше сразу смириться. Однако у него всегда есть шанс устроить невестушке «райскую жизнь»! Поттер ухмыльнулся. Ей понравится. В глазах Панси сверкнула хитринка. — А что мне за это будет? – спросила она. — Любой каприз, — галантно ответил Кингсли, понимая, что сопротивление сломлено. – А теперь давайте обсудим детали... — Эй! – возмущенно отозвался Поттер. – А мне каприз? — А ты не заслужил! – припечатал Министр, приступая к разработке плана. * * * Вечером, прогулявшись по любимым магазинчикам, посидев в любимой кондитерской и даже заглянув в любимый салон, Панси все же отправилась в особняк на площади Гриммо, 12. Итак, она почти выиграла эту идиотскую войну – осталось продержаться всего двадцать девять дней. И в том, что ближайшие дни пройдут в комфорте, а также в безопасной дальности от работы любого вида, Панси просто не сомневалась. Да, ей придется терпеть Поттера. Однако и эту проблему можно решить – нужно всего лишь постараться поменьше с ним пересекаться. Панси не испытывала к Поттеру каких-то особых чувств: за годы после школы её ненависть к нему исчезла – им было нечего делить, да и симпатии он у нее не завоевал. Он был ей совершенно безразличен. Что ж, тем лучше. И легче. С мыслями о том, что самое сложное испытание она уже прошла, Панси шагнула в камин, назвав адрес, и оказалась в довольно просторной гостиной. Впрочем, на этом её достоинства заканчивались – эта гостиная была мрачной, наполненной громоздкой мебелью, которая скорее захламляла её, чем осуществляла свои основные функции, тяжёлыми шторами, не пропускавшими света, а также имела очень пикантное украшение в виде голов домашних эльфов на стене. Панси поморщилась. Надо с этим обязательно что-то сделать. В дверном проеме показалась лохматая голова Поттера. — Кухня там, ванна там, в гостиной ты стоишь, а твоя комната на втором этаже направо, — хмуро возвестил он скороговоркой и скрылся. Панси знала, что после того, как она покинула кабинет Министра, у последнего с Поттером был долгий разговор на тему соседства с «мерзкой слизеринской гадюкой». Конечно, она опять подслушивала. Панси уверенно прошагала в коридор и обнаружила Поттера, который прихорашивался перед зеркалом, явно намереваясь оставить её одну. — Куда собрался, Поттер? – спросила она. — В клуб, — последовал короткий ответ. — В смысле? – вырвалось у нее, прежде чем она осознала, что сказала. Завтра их ожидает первое интервью, как счастливую влюбленную пару, а этот идиот собрался в клуб? А если он опять там что-то натворит, о чем тут же пронюхают журналисты? Не то, чтобы её заботил он, она больше думала о том, как самой не показаться в невыгодном свете. Поттер посмотрел на нее, как на умалишенную. — Какое из этих, — он на всякий случай пересчитал, загиная пальцы, — пяти слов тебе непонятно: я собрался идти в клуб? И извини, что не приглашаю, у меня сегодня грандиозное прощание с холостяцкой жизнью, — ехидно сказал он и послал ей воздушный поцелуй. — Катись ко всем чертям, Поттер, — не осталась она в долгу и отправилась наверх, разбирать вещи. * * * Панси мирно сопела в обе дырочки и видела, наверное, третий по счету сон, когда внизу раздались какие странные звуки. Мысленно обругав источник дьявольского шума, Панси поднялась на локте и прислушалась – источником звуков был первый этаж. А точнее, входная дверь. Звуки были такими, словно кто-то очень наглый ломился во входную дверь, и, не зная, как она открывается, решил просто-напросто вынести её к чертям. «Может, это воры?» — промелькнуло в голове Панси, которая быстро схватила свою волшебную палочку. Однако скоро выяснилось, кто именно был источником шума. Источник, а если быть точнее, источники, были пьяны и очень громко разговаривали, поэтому Панси имела прекрасное представление о том, что происходило внизу. — Осторожно, тут должна валяться нога! – заплетающимся голосом возвестил Поттер на весь дом. — Чья? – спросил его хихикающий женский голос. — Тр-р-р-олля! – похоже, Поттер попытался ответить в рифму. — Ух ты, Гарри, ты такой смелый! Ты его сам убил, да? — Конечно, — уверенно ответил Поттер. – Дубиной — хрясь, потом ногу отрубил и пошел домой. Панси закатила глаза и громко фыркнула. Снизу послышалась какая-то возня, после чего пошла в ход чья-то отборная ругань. Видимо в сценку внизу вмешался кто-то третий. Потом Поттер что-то пробормотал, и все стихло так же резко, как и началось. — Что это было? – испуганно спросила девчонка. — Это... Ну, знаешь. Сигнализация. — А что это? — Такая штука, которая мешает мне жить, — избавил себя Поттер от долгих объяснений. Послышался звон бьющейся посуды и комментарий Поттера: — Упс. Не туда завернули. Нам наверх. Пьяно хихикая, парочка стала подниматься по лестнице – о чем тут же возвестили скрипящие ступеньки. Панси вскочила с кровати и вылетела в коридор – она не простит себе, если не отплатит мерзкому Поттеру маленькой местью, за то, что он посмел потревожить её сон. Она зажгла на этаже светильники, сложила руки на груди и стала ждать. Ждать пришлось недолго. Поттер, шатающийся и держащийся за перила одной рукой, а другой рукой за спутницу, появился скоро. Милая блондинка с большим вырезом, из которого её грудь почти вываливалась, продолжала смеяться над чем-то, впрочем, только до того момента, пока не столкнулась с воинственным взглядом Панси, направленным на нее. Мигом протрезвев, девушка, понизив голос, осторожно спросила: — Гарри, — в голосе явно слышался испуг. – А это кто? Поттер поднял на Панси глаза, истерически хихикнул, пьяно икнул и выдал: — А это моя невеста! — и заржал как любимый конь мистера Паркинсона по имени Гораций, так, словно только что произнес самую смешную шутку за всю свою жизнь.