Призрак Уайтчепела

      Пойти за этим мужчиной было самой фатальной ошибкой Мирэй. Она здесь всего час, за который её горничная Илона успела только насильно вымыть от грязи, пусть сама Мирэй и сопротивлялась.       А как же девушка была ошарашена, когда узнала, что на весь особняк здесь всего две горничные, один повар и дворецкий, который выглядел страшнее, чем её собственный отец, да и появлялся будто из тени в самых неожиданных местах (Горничная слишком много жалуется). Также Мирэй узнала, что обладательницу тела зовут Леона Элизабет Тейлор и ей всего десять лет. Когда девушка увидела своё отражение ей показалось, что сердце вот-вот остановится. Бледная светловолосая девочка, совсем не похожая на неё саму – загорелую брюнетку, с такими же бледными губами, которых сама девушка сначала даже не увидела. Как же она испугалась тогда!       У Мирэй были зелёные глаза, но у Леоны глаза такие красные-красные и будто горят! Пожалуй глаза – единственное, что понравилось Мирэй в её новой внешности, к которой она должна ещё привыкнуть.       — Госпожа, хватит смотреть в одну точку. — Мирэй от неожиданности пугается и оборачивается. Она смотрит на горничную секунд десять, а после кричит, когда что-то чёрное и пушистое запрыгнуло ей на колени. Она жмурится от страха и даже бурчит молитву под нос на что Илона глаза закатывает и силком двумя пальцами открывает девочке глаза. — Чёрная кошка... — потерянно смотрит на животное Мирэй, но прикоснуться к блестящей шёрстке не решается, что кошке совсем не нравится. Она, недовольно мяукнув, спрыгивает с колен хозяйки и бежит к выходу из комнаты. Мирэй побледнела, когда увидела, что кошка растворилась в воздухе прямо перед дверью. Широко открыв глаза от ужаса, она решилась наконец ещё раз посмотреть на своё отражение, но увидев там только себя и летающий гребень, который продолжал аккуратно приводить её волосы в порядок, она не выдержала и потеряла сознание. Илона, явно удивлённая что её госпожу всё это испугало, еле успела её словить.

***

      — Врач сказал, что она приболела. — говорит граф дворецкому, стоя перед окном в комнате спящей девочки. На улице бушует гроза, от чего атмосфера в особняке оказалась ещё страшнее.       Если бы Мирэй проснулась в этот момент и увидела, как двое высоких и до ужаса бледных мужчин стоят возле окна, которое было единственным источником света в этой непроглядной тьме из-за молний, она бы точно откинулась.       Но она спит и благо, что спит. Чёрная кошечка устроилась у неё под боком и громко мурчала, иногда прижимая уши к голове из-за громкого грома, будь он проклят. Вокруг особняка высокое серебряное ограждение с острыми концами. Оно хорошо притягивало к себе молнию, прямо как и кладбище с высохшими деревьями поодаль. С каждым ударом особняк содрогался будто при землетрясении, но в отличие от всех обитателей этого мрачного дома, гробовщик и его дворецкий совсем не боялись. Каждого из всех них ждёт такая же участь, как и людей, похороненных под землёй. Когда-нибудь и этого опытного гробовщика похоронит его же дочь, он готов к этому. Это их судьба, это их конец. Рано или поздно, но всё имеет свойство заканчиваться и сожалеть нельзя, но у него всё ещё остались сожаления...       — М... —неожиданно слышит мужчина и оборачивается к кровати, на которой не спокойно мечется его дочь.       Ей часто снятся кошмары. Любарт знает сюжет каждого наизусть, в её кошмарах виноват только он. Мужчина видел, что у Леоны букет психологических проблем. Ему стоило гиперопекать её, а не разрешать самой гулять на кладбище, считая этот её интерес простым детским любопытством. Когда её однажды по ошибке закопали его помощники, он готов был заживо похоронить их всех. Любарт никогда не забудет взгляд загнанного в угол раненного зверька, Леона была очень похожа на него.       Любарт не знает, в какой момент ей начало нравиться спать в гробах, чувствовать тебя мёртвой, изучать атрибутику и в целом его работу... Он упустил. Упустил тот момент, когда ей нужен был отец.       Её отношение к нему изменилось. Она перестала называть его отцом. Раньше он думал, что Леона начала называть его начальником в шутку, но со временем он стал для неё лишь им или будущим клиентом...       Светлые волосы девочки были раскиданы по белоснежной подушке, бледное лицо редко освещали вспышки молнии, а светлые реснички мелко подрагивали. Она сжала простынь, впилась в неё пальцами, а лицо исказилось в гримасе боли.       — Ольмерт, разбуди мою дочь и сделай так, чтобы её не мучали сей ночи кошмары.       — Будет исполнено.