На Земле нет святых

Трэвис вертелся перед зеркалом. То ему не нравилось, это ему не нравилось. Ему все не нравилось! - Все шутить будут, что я тебя обокрал, - заявил он, повернувшись к Ларри. Тот лишь засмеялся. Вот уже неделю Трэвис жил вместе с ним, разделяя с ним комнату и одежду. Кроме трусов: здесь запротестовал сам Ларри. "- Тебе просто не стоит знать, что я с ними делал..." - Да ладно тебе, отбрось эти предрассудки, - Джонсон склонил голову. Копна густых каштановых волос упала вслед за головой. Трэвис сжал низ красной толстовки, неуверенно смотря на друга. А делать все равно ничего не остается: всю свою одежду он к черту выкинет и в квартиру не вернется. Он ни за что больше не наденет эти вещи, нет! А толстовка принадлежит Ларри и пахнет им... Ну что может быть лучше? Явно не мерзкие пауки, которые по-любому уже себе домик в карманах его пуховика устроили. Пуховик... - Тут еще проблема, - неловко промямлил Фелпс. - Обувь-то... О Боже, а на работу мне в чём ходить? Скоро выходить надо будет с больничного-то! - взвыл он, упав на кровать лицом вниз, и тут же пожалел об этом: шрамы заболели. Он поморщился. Ларри вновь не увидел никакой проблемы. У этого умника что, всегда есть решения на любой вопрос? - У меня есть старая обувь и одежда. На мне они точно не сойдутся, а вот тебе должны быть как раз, - он улыбнулся. - А за работу... А бросай ты этот свой пыльный офис. Давай к нам. Будешь в помощниках у Эш. Глаза Трэвис засияли. Вот это да: какие-то пауки перевернули его жизнь в лучшую сторону! Парень был так счастлив, что совсем забыл о собственной подневольности... В прочем, как только он вспомнит про нее, то упадет с небес на землю, а эта самая деталь обломает ему эти белые, воздушные крылышки. Но сейчас давайте не будем ему ни о чем напоминать, ладно? У парня и так судьба непростая в реестре написана. Эшли так же вертелась перед зеркалом, но уже у себя дома. Ну прямо модники сплошь и рядом! Синяк с ее щеки все не сходил, но всяческие тональные крема, румяна и прочие косметические изделия помогли его максимально замаскировать. Вдобавок ко всему на поврежденном месте фиолетовой подводкой она нарисовала сердечко. Смотрелось мило и к месту. На ней был ее любимый лиловый свитшот, растянутый до середины бедер, элегантный беретик, заколочка в виде двух четырехконечных звезд - одна большая, другая поменьше - и обтягивающие лосины. Заколку ей подарила мама на 16-ый день рождения, и девушка очень щепетильно и нежно, с осторожностью с ней обращалась, берегла ее всеми своими силами. Накрасив губы, она погладила любимого кота по пушистой головушке, надела превосходное зимнее пальто цвета охра, поправила сумочку на плече, как вдруг остановилась. Появилось смутное чувство тревоги. Эш еще раз осмотрела свое жилище. Все на своих местах, как обычно... Но что же за чувство? - Точно, утюг! - воскликнула она, метнувшись к гладильной доске. Все. Душа спокойна, ведь причина возможного будущего пожара предотвращена. На легком слове еще раз погладив своего котика по макушке, она вышла. Кэмпбелл заметила странное поведение ее питомца, но решила, что тот волнуется оставаться один. Она вышла из подъезда. Морозный воздух неожиданно обжёг ее легкие, но вскоре боль отступила, и осталась приятная свежесть. Как смутное чувство тревоги опять появилось. - А что такая красивая и одна? Неожиданный голос сзади заставил содрогнуться и застыть на месте, но вовсе не из-за холода. А из-за леденящего душу страха. Ведь этот голос принадлежал тому, кто оставил синяк на ее щеке. - Что ты здесь забыл? - грубо спросила Эш, сжимаясь инстинктивно. В ответ ей прозвучал смешок. Ее обняли за плечи и повели в сторону автобусной остановки. - Вообще-то нам по пути. Да и знаешь, я был не прав, - начал он, и в его голосе даже слышалась жалость. - Я был груб и бестактен. Прости меня, пожалуйста. Я люблю тебя и не хочу, чтобы ты меня боялась. Кэмпбелл немного расслабилась. Этот молодой человек крайне редко становится таким... Таким нежным и совестливым. - Ладно уж, забыли. В клубе было шумно, душно и весело. В воздухе парили волшебные дымы кальянов, стояла громкая музыка и доносился смех с разных столов. Никто особо не танцевал, но это временно, ведь клуб только-только открыл свои двери и пока что никто особо не напился. Трэвис напуганными глазами наблюдал за всем этим балаганом. Слишком мало места, слишком много людей. Теплая рука товарища помогала оставаться здесь, со всеми, а не в собственном мире, за что Трэвис был ему благодарен. Парни нашли стол, за которым уже весело смеялась Эшли, лукаво наблюдал за девушкой Сал и сидел напротив них мрачно загруженный в своих мыслях Тодд. Он выглядел встревоженным. - Хей, народ! - воскликнул Ларри, подходя к столу и присаживаясь. Рядом осторожно присел Фелпс. Все присутствующие поприветствовали ребят. Сал сощурился, глядя на блондина. - На тебе что, толстовка Ларри? - Чел, только не начинай, - сразу же осадил Джонсон, с угрозой смотря на приятеля. - Хотя бы сегодня. Но тот лишь удивленно хлопал глазами. - Не начинать что? - он отхлебнул со своего стакана. - Я просто спросил. У тебя такая же просто есть. Ларри успокоился. Но такое расслабленное поведение Фишера не расслабляло, а наоборот, только вводило в ступор. Вечер проходил своим чередом. Ребята выпивали, смеялись, даже Трэвис со своей стеснительностью под градусом алкоголя расслабился, стал более раскрепощенным и нескованным. Ларри не мог перестать им любоваться. Такой светлый и чистый образ. Так и хочется остановить время, остановить эту планету, что просто наклониться к чужим губам и... ...И его тычут под локоть. Ларри повернулся. Это Тодд. Он явно нервничал, это было уже видно. Приподняв бровь, Джонсон открыл рот и хотел было спросить, как Тодд жестом попросил его заткнуться и пойти с ним. Тот напрягся. - Ребят, мы отойдем, ладно? - кинул он хохочущим Эш и Трэвису, и парни ушли. Сал подозрительно закосился в их сторону. Тем временем друзья вышли на улицу к курилке. - Чел, да че проис...- начал Ларри, как его рот заткнули ладонью. Зеленые глаза, что так жадно его поедали, были наполнены самым диким ужасом и страхом. - Ларри, тебе и Трэвису, да вообще всем в нашей компании: Эшли, мне, Нилу - угрожает серьезная опасность. - А как же Са... - Сал не тот, за кого себя выдает, он конченый псих! - вздрогнул Тодд, осматриваясь. - Он убьет Трэвиса, он убьет тебя, он нас всех убьет, он... Он убьет меня! Ларри выпал в осадок, не веря ни единому слова друга. Кажется, тот потек крышей. - Как много ты спишь, друг?.. - озабоченно спросил Джонсон, положив руку на плечо собеседника, как она тут же была сброшена. - Да послушай ты меня! - воскликнул барабанщик, толкнув друга. Почему же он никак не поймет? Повисло молчание. Сбивчиво дыхание Тодда клубами валило из его рта. - Он хочет нас всех убить, ты понимаешь, он..! - А что тут происходит? Неожиданный голос Фишера заставил дернуться обоих парней. Ох, как же любит этот парень такие внезапные появления. Повисла еще одна пауза. Тодд не знал, как и звука из себя от страха выдавить, а Ларри просто пребывал в аспекте шока. Салли злился, но старался этого не выдать. - Да я просто... Покурить вышли, - соврал Моррисон, не поворачиваясь лицом к Фишеру. Он одними губами шептал, смотря потерянными и до ужаса напуганными глазами. "Помоги мне." - Ты не куришь, Моррисон. Джонсон ничего не понимал. Мозг отказывался воспринимать информацию должным образом. - Ребят, вы извините, я пошел, я нихуя не понял, - сказал Ларри, и несмотря на протесты Тодда, скрылся в дверях клуба. Он в мрачном состоянии подошел к столику, где сидела уже синяя Эш и нетрезвый Трэвис. Решив забить на ситуацию на улице, Джонсон щедро налил себе, приобняв Трэвиса рукой. Тот подластился, расплывшись и обняв друга, положив голову тому на грудь. Кэмпбелл заверещала. - О-ой, Господи-Иисусе, такая пара, я не могу! Ларри, еще трезвый, покраснел от смущения, а Фелпс лишь покорно закивал головой. Как, однако, легко алкоголь способен проявить настоящую сущность человека. Подошел Салливан. Ларри вопросительно поднял бровь. - А где Тодд? Сал чуть промолчал, откашлявшись. - Он сказал, что ему стало плохо. Точнее, как. Я увидел его встревоженное состояние и рекомендовал пойти домой, что он и сделал, - как можно непринужденней отозвался молодой человек, отхлебнув со своего бокала. Но белое, как мел, лицо выдавало его волнение. Джонсон ему не особо верил, однако раздувать из мухи слона не стал. Может, друзья просто над ним прикалываются. Но почему же Тодд был так напуган?.. Время потеряло свой счет после пятого тоста. Джонсон был вторым по трезвости в этой компании - его обошел Трэвис. Эшли в пьяных мечтах уже как полчаса спала на плече Фишера, который щедро лил себе седьмую стопку, вкушая кислый лимон и морщась. Трэвис неожиданно почувствовал резкий прилив жара, а затем такойже резкий холод, словно внутри что-то ёкнуло. Это так алкоголь действует? - Я отойду, - пролепетал он, выйдя из-за стола под возгласы Сала, что Ленин - красавчик и "какую страну, пидорасы, развалили!" Толпа ужасно давила своей массой. Такое ощущение, что голову Фелпса взяли в раскаленные тиски, сжимая в висках, не давая сосредоточиться на людях и главной цели - туалете. Легкие начало жечь, желудок стал урчать и просить опровергнуть свое содержимое прямо на пол. Вот она - спасительная дверь. Попав в уборную, Трэвис сразу неровной походкой кинулся к раковине и стал умываться холодной водой. Рвота понемногу отступила от горла, организм успокоился, спазм спал. Стало легче. Дверь туалета вновь скрипнула. Трэвис обернулся. Ларри. - О, ты тоже здесь, - улыбнулась слегка поплывшая морда Джонсона. Фелпс подошел к нему. - Зря ты их там оставил. А если... Но что "если" Трэвис так и не озвучил: его прижали к стене. Чужие руки ласково сжимали его запястья, а нога прижала его бедра к холодной плитке. И снова эти жалкие сантиметры между их лицами. - Помнится мне, ты что-то мне торчишь, - лукаво ухмыльнулся Ларри. Фелпс опешил. Он вытаращенными глазами смотрел на друга. - Ларри, ты... А если кто-нибудь зайдет? Повисло молчание. Трэвис слышал только стук собственного сердца. Он почувствовал, как чужая рука залезает под одежду на нем, осторожно, не задевая шрамы. Он расслабляется, успокаивается, поддается всем действиям. Кажется, оба поняли свое желание, оба поняли свои чувства в этот момент. Ларри скользнул рукой к щеке парня, поглаживая ее большим пальцем. - Можно..? Это вопрос звучал так нелепо сейчас. Поэтому ответа не последовало, лишь действия. Мимолетное касание губ было таким несмелым и робким, что никто и не понял, что произошло. Взгляд в глаза. Столько чувств, такая буря была в них, что еще чуть-чуть - и произойдет настоящий взрыв! Который и произошел. Руки Трэвиса вплелись в каштановые волосы, стягивая их. Ларри сжимал талию парня напротив, лаская ее, прижимая к себе. Некие причмокивания, хлюпающие звуки и тяжелое дыхание вперемешку отражались от стен. Теплые языки мягко скользили друг с другом. Под градусом крышу снесло обоим. Ничего не волновало. Не волновало обещание самому себе, что те мысли про сексуальность парней останутся лишь темными мыслями в далеком прошлом; ни ограждение себя от того самого словом "дружба"; Не волновал факт согрешения в данную минуту, то, за что так сильно выпороли; ни предполагаемая любовь лишь к противоположному полу. Ничего. И поцелуй распадется, в порыве страсти начинаясь заново. Глаза встретятся друг с другом, говоря сами за себя. Они точно это обсудят. Но не сейчас. Толкотня и неожиданно затихшая музыка в зале больно ударили по ушам. Парни переглянулись. Идея выйти в зал обратно оказалась провальной, и их тут же затолкали назад. Но Ларри словно окунули в холодную воду: он услышал плач Эшли. Расталкивая в порыве адреналина народ, он не слышал ни крик Трэвиса, ни возмущенные возгласы толпы. Он рвался вперед, навстречу безутешным рыданиям подруги. Толчок в спину - и парень вылетает, почти упав, вперед на освободившийся танцпол, где медработники только что накрыли белой тканью, которая ближе к середине окрасилась кровавым пятном, чье-то тело. К горлу подкатил ком, ноги подкосились. Из-под ткани виднелись с детства знакомые кудрявые волосы рыжего цвета. В ушах зазвенело. Сала нигде не было.

- ...Так вот что означало это, Тодди.