На Земле нет святых

Было сложно в это поверить. Никто не мог до конца осознать ситуацию. Убийство, произошедшее этой ночью, потрясло многих людей. Когда тело собрались уносить с танцпола, Ларри вцепился в него стальной хваткой. Он недвижущимися глазами смотрел на безжизненного друга, которого он мог спасти. Мог. Если бы прислушался. Но нет, Ларри пошел на поводу своим предрассудкам! И очень сейчас жалел... - Ларри... - подошла к нему заплаканная Эшли, положив руку тому на плечо. - Отпусти. Но парень не шелохнулся. Медработники суетились: им нужно было везти Тодда на опознание и производить вскрытие, искать родственников. Но Ларри упорно не отпускал носилки. - Нет, нет, нет, это бред! - крикнул он, содрогаясь. Рука его онемевала, так сильно он сжимал металл балки. Ну конечно же. Это его лучший друг. - Ларри, - дрожащим голосом позвал Трэвис, тоже сев рядом, но с другой стороны, - пожалуйста, отпусти... Мы ему уже ничем не поможем. Джонсон поднял свои непонимающие, дикие глаза на друга. Было ощущение, что он вот-вот накинется на него. Но этого не произошло. Руки, мелко дрожа, отпустили носилки, и врачи их тут же подхватили, унося, дабы в них еще раз не вцепились. И правильно сделали. Ларри начал истошно орать, пытаться выбрыкнуться из хватки Фелпса, что его держал, но тщетно. Всё тщетно... Джонсон кричал, кричал от боли, кричал от своей глупости и недоверия. Как можно было не поверить человеку, что с пелёнок тебя знает?! Но... Может, всё ещё обернётся? И Тодда спасут врачи? Точно нет. Ведь врач в белом халате только что констатировал смерть молодого человека. 03:24. Как все разошлись по домам никто не помнит. Все были пьяные, убитые горем и уставшие. Салу позвонили наследующий день, спросив, где он. Тот ответил, что ему позвонил его отец и попросил приехать. Глупое оправдание. Тем не менее, нолос его был бодр, словно минувшей ночью не пил, что было странно. В прочем, и он сошёл на нет, когда стало известно о произошедшем. Он тут же примчался в морг, где уже ждали родители Тодда, ребята и темнокожий парень. Он был отчужденней всех: глаза широко распахнуты, в них стояли слезы. Они предательски стекали по щекам. Парень обхватывал себя руками и тихонько раскачивался из стороны в сторону. Он не знал, что ему делать теперь дальше. К нему подошёл Ларри, осторожно положив руку на плечо. - Нил... Но сделал это зря. Афроамериканец резко поднял глаза на друга, отвернувшись. - Не трогай меня! - оповестил его громогласный рев. Буквально рев - с глаз его вновь текли слезы. Все страдали и плакали. А Трэвис, что наблюдал за всем этим кошмаром, не мог понять, как же так получилось, что, казалось бы, безобидный поход в бар привел к такому. Вернулись все в свои обители ближе к вечеру. Нил принял предложение Эшли остаться у неё. Ребята были довольно близкими людьми, и девушка очень хотела поддержать друга в сложную минуту. Хоть и сама была в глубоком ауте: Тодд всегда был душой компании. Той заводилой, тем человеком, с которым уходили ссоры, и приходил мир, спокойствие, радость. Ушёл он - угасло всё и счастье. Больше счастья не было. Об этом всем думал и Фелпс спустя ещё сутки, наблюдая за бесконечным хаотичным танцем снежинок за окном, что свирепели с каждой секундой. Интересно, погода так же оплакивает эту потерю? Ларри смотрел перед собой. В его руках была бутылка с алкоголем. Ему было уже наплевать с чего пить и сколько. Он просто хотел заглушить боль. Трэвису было жаль друга. Он подошёл к нему, сев рядом. - Ларри, завязывай пить. Этим ты не вернешь Тодда. Тот помолчал. А потом начал неожиданно смеяться. Смешок стал хихиканьем, хихиканье - нервным смехом, что перерос в хохот. - Тебе-то какая разница? - спросил он, успокаиваясь. - Я не вижу, чтобы ты страдал так же, как я! Вам всем всегда наплевать на чувства других, вы думаете только о себе! Трэвис ничего не ответил. Толку спорить с пьяным человеком, у которого умер дорогой друг? Он встал и направился к выходу из кухни. Но остановился в дверном проёме. - Знаешь, - начал он негромко и вкрадчиво, - пусть Тодд и не был со мной так близко и долго знаком, как ты, но он тоже был моим другом. Как ты, как Эшли, как Бен... Он был мне дорог. И если ты хочешь заливаться спиртом, чтобы у тебя отказала печень, я тебя останавливать не буду. Здесь только твой выбор. Трэвис повернулся лицом к Ларри. То выражало полное непонимание. Даже некий испуг. Странная смесь многих чувств. - Но знаешь, - продолжил Фелпс, - мне было бы грустно и тоскливо, если бы ты умер так. Даже если не от этого, нет разницы: мне будет грустно. И одиноко. И не одному мне, - он пошёл дальше, но вновь остановился в глубине квартиры. - И Тодду, думаю, тоже. Подумай над этим. И его отдалённый, приглушённый стенами голос растворился в темноте комнат. Джонсону дали пищу для размышлений. Трэвис же прошёл в комнату и лёг на кровать. Стало ещё хуже: тишина давила на виски, не давая думать трезво. Вообще никак не давая думать. С коридора послышались шаркающие неуверенные шаги. За дверным косяком показалась немытая голова Джонсона. Сальные тёмные пряди спадали грязными сосульками с его головы. Как же он жалко выглядит. Особенно его осунувшееся, бледное лицо с огромными синяками под глазами. Пить и не спать - херовая затея. Он подошёл к Фелпсу, словно провинившийся ребёнок, пряча глаза в пол. После лёг на кровать, головой на колени к другу и тут же провалился в сон. Трэвис возражать не стал. Как и сколько спал Ларри сам не знал. Но он проснулся с кошмарной головной (скажи "спасибо", что не с анальной) болью на подушке. Каким образом Трэвис уложил нормально эту тушу на кровать останется загадкой. В прочем, это не так уж и важно. Ларри пошарил ногами по полу в поисках тапочек, как стукнул себя по лбу. Боже. Ну какие тапочки? Он, отродясь, их никогда не носил, с какого вообще перепугу должен сейчас начать? Он тяжело вздохнул. Как же сложно-то с будуна. Ларри прошёл на кухню, где тихонечко шуршал Трэвис. Он без улыбки встретил друга. Даже не посмотрел. - Доброе утро, - тихо и сухо проговорил молодой человек, ставя завтрак на стол. Джонсон посмотрел в окно. Как-то серо сегодня. Он даже не понял, что утро, когда проснулся. Хотя, может, он просто не обратил внимание. Ему было стыдно. Он, видимо, сильно задел вчера друга... Трэвис зарылся пальцами в свои соломенные волосы, как вдруг сзади его крепко обняли. Тёплые руки, опоясывающие торс, стук чужого сердца... И просто ужасный запах. Но Фелпс невольно улыбнулся. Как можно злиться на этого недотёпу? - Иди мыться, спящая красавица. Ларри улыбнулся в плечо друга. Как же хорошо, когда миришься вот так, без слов. Парень ушёл в ванную. Он в кои-то веки помыл свою голову, чуть не уебавшись ею об полку с банными принадлежностями. Но этого не произошло. Ну, и хорошо. Хватит смертей. Смертей... Ларри снова погрузился в апатию раздумий. Но не самобичевания и слез, горевания, нет. "Кто и за что?" Этот вопрос не давал покоя. Случайным произошедшее сложно назвать. Что можно было сделать такого, чтобы там столько крови было? Под подозрение сразу пал Сал. Он последний, кто видел Тодда той ночью... Перед глазами музыканта всё ещё стоял этот напуганный взгляд. Слышались те слова, которые напуганно шептал Тодд... Ларри вздрогнул от стука в дверь. - Хей, ты там утонул, что ли? Всё хорошо? - послышался глухой голос Трэвиса. Тот вздохнул. - Я в порядке. - Давай выходи, тут Эшли и Нил пришли! "Нил? - сразу промелькнуло в голове хозяина квартиры. - Быстро же он, однако, оправился. Он даже после ссор с Тоддом..." Воспоминания о друге вновь больно ударили по сердцу. Ноги подкосились, и Ларри осел на дно керамической ванны. Зарывшись пальцами в мокрую густую копну волос, он глубоко вдохнул, собираясь пустить слезу. Но не посмел. Его ждут. Ждут не таким грустным и убитым, каким ожидают увидеть. "Я буду за тебя, Тодди. Вот увидишь, больше никто не будет плакать. Больше никто не умрет." Просидев ещё пару минут, молодой человек выключил воду, встал и вылез с ванны. Без проишествий, слава Богу. В гостиной же уже пили чай Трэвис, Эшли и тот темнокожий парень из больницы - Нил. Джонсон выполз в растянутой до середины бёдра футболке и боксерах с коридора, попутно вытирая голову полотенцем. - Дружище, - неожиданно затараторил Нил, вставая и подходя к другу, - прошу извинить мне мою бестактность в тот день. Был на эмоциях. - Да тебя можно понять, обид не держу... - хмыкнул Ларри, слабо улыбнувшись. - Как сам? - Терпимо. Отхожу. И Нил замолчал, сев на место. Ларри окинул взглядом всех присутствующих. Тот зацепился на Эшли. На её лице снова были следы побоев. - Эшли, почему твое лицо снова... - Упала, - перебивая, пробормотала она, отпивая чай. Да что же со всеми творится? Повисла тишина, такая безмолвная и неживая. На стене тикали часы. Громко, размеренно. - Похороны состоятся завтра. Точнее, как. Мы его отпоем, а потом я поеду на кремацию. Все разом повернулись в сторону парня, на чьей голове были дреды. - Это было его решение? - тихо спросила Эшли. Нил кивнул. - Мышонок не хотел лежать в земле, он сам мне говорил об этом. Просил кремировать, если внезапно умрет. Мы ещё смеялись над абсурдом, мол, жить бы и жить ещё. Кто бы знал... И вновь молчание. Но оно снова не продлилось долго: во входную дверь начал кто-то, как бешеный, стучать. Ларри вышел в прихожую. Посмотрел в глазок. На пороге стоял запыхавшийся Бен. Бен? С другого конца города? Какие тёмные силы его вообще сюда притащили? Ларри открыл. - Ты чего..? - Где Эшли?! - завопил парень, дикими глазами смотря на приятеля. - Бенни? - крикнула девушка из гостиной. - Я здесь, ты чего? Бенджамин, не говоря ни слова, побежал к сестре в зал, кинувшись к ней в ноги. - Какое счастье... Все пребывали в шоке и смотрели вытаращенными глазами на механика. Тот в свою очередь что-то швырнул на стол. Это был конверт. Довольно лёгкий, но выпуклый. - Что это? - тихонько задал вопрос Трэвис. Ларри обнял его со спины, ласково проведя по плечам тёплыми ладонями. Нил открыл конверт, вытряхнув содержимое. Эш взвизгнула. На глянцевой поверхности стола оказался палец. Настоящий человеческий палец. Нил взял его в руки, изучая. - Ты что?! А вдруг это ловушка! - спросила девушка, но ответ поверг и её и остальных в ещё больший шок. - Это Тодда. Никто не понимал происходящего. Нил вздохнул. - Я единственный, кто из вас был при вскрытии тела, ведь по документам я его официальный супруг. При обследовании трупа у Тодда не обнаружили безымянного пальца правой руки. А здесь, - он указал на белую полосу возле места отруба конечности, - было надето кольцо обручальное. Оно, когда съезжало, обнажало полосу, невыгоравшую на солнце. - А кольцо-то где? - спросил Ларри, но ответом было ему пожатие плечами. Кто ж мог знать, где кольцо с отрубленного пальца? - Это не всё, - сказал Бен, вытянув письмо, что тоже было внутри конверта. - Я почему и сорвался сюда. Послание не было большим, но оно было вырезано из букв газетных статей. Видимо, отправитель не хотел, что бы его вычислили по почерку. Буквы были кривыми, мелкими и очень неровными. Однако, текст был визуально читаем. Афроамериканец откашлялся, став зачитывать вслух. «Здравствуй, мой маленький дружок Бенни. :) Решил отправить тебе последнюю частичку, что осталась от вашего друга. Почему именно тебе? Хе-хе, не буду тебя томить и раскрою все карты сразу. Твоя горячо любимая сестренка такая милая, но, как погляжу, она не хочет мирно уживаться со своим молодым человеком, всячески его раздражая. Так жалко парня, ты уж не обессудь, все-таки, друг мой... Так вот к чему я. Ты ей намекни так ласково, что она следующая.» И на этом сообщение обрывалось. Эшли побледнела. Ее сковал страх. Ларри видел его как на ладони, стоило ему только заглянуть в зеленые глаза подруги. Ведь тот же страх и тот же цвет глаз показал ему такой же животный ужас смерти пару дней назад... - У тебя есть молодой человек? - спросил Нил, опуская конверт. - Ты не рассказывала. Кто он? - Ты реально хочешь сейчас об этом поговорить? - прорычал Ларри, вцепившись на эмоциях в плечи бедного Трэвиса. Тот тихо айкнул, съежившись, а Нил осёкся. - Мы не дадим тебя, - сразу же сказал Бен, вцепляясь в холодные руки сестры. Его пучок смольных волос на макушке дернулся вслед за его головой. Эш даже не моргнула. - Нужно отнести это в полицию! Вдруг это даст какие-нибудь зацепки? - бодро сказал Трэвис, вновь подавая голос. Ларри его немного осадил. - Не спорю, нужно... Но мы все приходились Тодду друзьями. А официальным человеком - только Нил, - он обратил свой взгляд на парня. - Поэтому только тебе решать, дружище. Тот посидел пару мгновений в задумчивости. После встал и отошел к окну. Те руки за спиной сжались в кулаки, а по щеке скатилась скупая слеза. - Мы его отпоём, а после отнесем это в полицию. Я накажу подонка, что унес жизнь моего Тодда и навсегда лишил меня возможности видеть его живым.