На Земле нет святых

Лес был наполнен тишиной. Еловый запах смешивался со свежестью воздуха. Над головой все так же висело серое, тяжёлое небо, откуда медленно падал снег, скрывая следы беженцев. Друзья разделили остатки провизии, чуть прийдя в себя. Появилось немного сил идти и уже не так сильно валило с ног, пусть даже это немного почти не ощущалось. Да и без еды рюкзаки стали хоть и несильно, но легче. Время потеряло свой счёт. Сколько уже прошло? Час, может, десять? По ощущениям так и вовсе сутки. В какой-то момент Мэйпл остановилась, хватаясь за голову. Земля под её ногами закружилась, и девочка упала в сугроб. Она больше не могла идти: смертельная усталость от вождения, голодание и стресс делали своё дело. Кохэн просто отключилась. Никто из друзей не поднял тревогу. Позволить себе подобное мечтал каждый, как бы отвратительно это не звучало. Холодный снег манил, но нужно идти. Они могут замерзнуть. Сал поднял Мэй на руки и закинул на плечо, придерживая руками. Да, прямо как мешок, но так было удобнее. Нужно экономить силы. Друзья пошли дальше. Вскоре лес закончился, открывая вид на большое снежное поле. И где-то вдали, кажется, виднелись домики. Неужели деревня? Не переговариваясь, процессия двинулась напрямую через поле, где уже замело протоптанную когда-то тропинку. Снег забивался в обувь, тая и морозя ноги. Бил озноб. А может быть, трясло уже от усталости и переутомления. Тем не менее, упрямо переставляя ноги, друзья пересекли местность. На той стороне их действительно ждали домики и покосившаяся вывеска с названием. Похоже, и правда деревня. Где-то совсем рядом ребята услышали хруст снега, чье-то тяжёлое дыхание и стук металла. Обернувшись, они увидели женщину средних лет в меховой шапке и толстом пуховике с ведрами в руках. Кажется, она несла воду. - Простите! - окрикнул прохожую Нил, но женщина тут же поставила ведра и сняла с плеча дробовик. Никто даже не заметили его. Нил остановился, медленно подняв руки. - Вы кто такие? - хриплым голосом проговорила жительница деревни, переводя дуло с одного на другого. - Не подумайте ничего плохого, мы мирные! - выступил Трэвис, осторожно отводя друга за свою спину. Женщину это не успокоило, и она продолжала целиться в парня. Тот продолжил. - Пожалуйста, помогите нам. Наша подруга потеряла сознание, а мы сами уже долгое время бродим по лесу. Мы очень замерзли и устали. Жительница сомнительно смотрела в умоляющие глаза Фелпса, но все же опустила дробовик, вешая его обратно на плечо. - Ведра возьмите. Следуйте за мной. Сал и Ларри взяли по ведру, чувствуя, насколько они тяжёлые. И как эта женщина только несла их? Компания молча пошла за новой знакомой. Она не выглядела опасно, даже наоборот, от неё веяло чем-то домашним. Деревня была, как самая обычная деревня. Единственное, что отличало её - это пустота. В домах не горел приветливый огонек, не вился дымок над черепичными крышами. Не играли дети в снежки, а взрослые не чистили снег возле крылечек. Даже животных никаких не было. Жизнь словно покинула это место, а может, и вовсе никогда не существовала здесь. Лишь относительно свежие следы от машины на снегу выдавали человеческое присутствие. - Простите, как к Вам можно обращаться? - начал диалог с женщиной Трэвис, подойдя к ней поближе. Та хмыкнула. - Местные ведьмой звали. А так я миссис Пакертон. Молодой человек улыбнулся. - Очень приятно. Я Трэвис. Скажите, у вас есть машина? Миссис усмехнулась. - Есть. Думаешь, я оставила следы эти? Фелпс почесал затылок. - Вероятно. Вы ведь одна здесь. Женщина вздохнула, выпустив тёплый воздух изо рта. - Машина-то есть, не одна, но я ими не пользуюсь. Никогда не умела даже. Да и не мои они вообще, а мужа моего. Пьяница страшный был, но в молодости за руки его золотые и трудоголизм прощала все. А как на пенсию вышел - все. За бутылку спирта убить готов был... Полез как-то в драку на дурную голову, так его "розочкой" там и прикончили. Глупая смерть. Вот и живу здесь одна уже сколько лет. Ни ребенка, ни котёнка за всю жизнь так и не появилось, только муж да я. А как муж умер, меня сторониться стали. Все шушукались, что я сама его грохнула. Да больно нужен мне этот мужик был... Женщина откашлялась и замолчала, оставив Трэвиса без ответа на вопрос. - Извините, так протекторы от колёс, они откуда тогда появились? Миссис Пакертон встрепенулась, будто что-то вспомнив. - Да-да. Машины военные тут ездят частенько. Внедорожники, напичканные солдатами. Всё ищут выживших или, как вы, сбежавших от них. Ну, честно признаться, вы вообще первые, кому удалось. Это они и перестреляли тут всех, а я спрятаться смогла. Так и живу, ныкаясь по углам, когда приходит время. Навыдумывают, конечно, всякой ерунды эти люди... Вирусяку изобрели, выпустили, сами уже померли давным-давно, а нам, мирному люду, отдувайся. Ну, пойдёмте, голубчики, недалеко уж тут. Спустя несколько минут компания пришла к небольшому домику. Он был ограждён невысоким деревянным забором, покосившимся от старости. Ничем особенным этот домик не отличался. - А как Вы следы заметаете? - спросил снова Трэвис. Никто из его друзей не рвался общаться со странненькой бабушкой. - Метлой по следам прохожусь, засыпаю их. Так и не похоже особо, что кто-то ходил. А потом снег идет и все сглаживает. Да, неудобно, но а что делать? - ответила та, отворяя дверь в дом. - Ведра внутрь заносите, голубчики. Проходите, проходите, располагайтесь, а я сейчас вернусь. Вы только обувь да одежду по шкафам спрячьте, чтобы не заметили, гады. Миссис Пакертон зашла последней и встала только на пороге. Она взяла метлу, что стояла в углу, и начала заметать следы. Метла была старой и явно ручной работы: "щетина" сделана из тонких веточек, рукоять перебита гвоздями и вся перемотана верёвкой. Интересно, она сама её сделала? Об этом думал Трэвис, пока остальные разбрелись по дому. Он наблюдал за женщиной и думал, как же им повезло её встретить. Случай судьбы? Просто удача? В мыслях невольно всплывал ответ "воля Божья", но молодой человек только хмурил лоб, встряхивая головой. Чтобы занять себя, он прошел вглубь дома. В кухне на диване лежала Мэйпл, которая все еще была без сознания. СиДжей поднёс к её носу ватку, смоченную в спирте, но девочка только сморщилась во сне, переворачиваясь на другой бок. Она устала. Возможно, чуть больше, чем все. - Вы ее лучше отнесите в дальнюю комнату, - сказала хозяйка дома, зайдя в кухню. - Утомилась она. Ничего, поспит, поест - оклемается. Сал отнёс подругу в комнату. Дом внутри оказался больше, чем казался снаружи: в нём было три комнаты, небольшая ванная и кухня, совмещённая с прихожей. Для сельской местности это был очень хороший дом. Хозяйка любезно накрыла на стол, угощая гостей. Те старались соблюдать правила приличия, но их ужасный голод все равно выдавал себя по глазам и жадности, с которой ребята ели. А как тут устоять? У женщины были соленья, тушёнка, картошка, горячий чай и даже хлеб. - Простите, а как Вы печете, если печь не топите? - задал вопрос Сид, засовывая в рот полную ложку тушенки и закусывая это солёным огурцом. - Да к соседям и хожу, - непринужденно отозвалась миссис Пакертон, стоя возле окошка. - У них топить печь безопаснее. Если и наведаются, то не в мой дом. У меня есть газовая плита, которая тьфу-тьфу еще работает, на том и живу. Запасов я много на зиму делаю, да не съедаю столько. Вам в дорогу дам! - Что мы будем должны Вам? - спросил Бен, с огнем благодарности в глазах смотря на женщину. - Если бы не Вы, мы бы уже ели друг друга. - Говори за себя, Кэмпбелл, - посмеялся Нил, по-доброму смотря на друга. - Лично тебя бы никто не ел: ты за последнее время химии проглотил больше, чем за всю жизнь нормальной еды. Так и передознуться можно. Бен улыбнулся, шутливо толкнув Нила в плечо. Женщина вздохнула. - Ничего не нужно мне, голубчики. Боженька учил помогать безвозмездно. Не гневайте Его словами такими. Трэвис с трудом проглотил кусок картофеля, что встал ему поперек горла. Захочешь от веры отречься - хрен дадут. Но он был согласен с миссис: для глубоко верующего человека принять "плату" за помощь не то что грешно, а даже пошло и оскорбительно. Отдай добром - оно тебе и вернется. Ларри заметил неаппетит друга. Тот задумчиво гонял еду в тарелке, уставившись в одну точку. - Да, голубчики, - приободренно встрепенулась женщина, - оставайтесь-ка на ночь у меня! Одёжку постираете, поспите, как люди, да хлебушка свежего вам напеку в дорогу! А вы с утреца машины посмотрите, может, работает хоть одна. Мне они все равно не нужны. А сейчас дам каждому по полотенцу - и марш в ванную! Пока вода горячая есть... От женщины пахло домашним уютом и теплом. Друзья чувствовали себя одной большой семьёй, детьми, что приехали к бабушке на каникулы. Да и удалённость от большого города как никогда играло важную роль: здесь все еще были блага человечества. Попробуй сейчас найди в городе хотя бы воду, бегущую из крана. Хоть какую-нибудь. Или отопление. Что уж говорить о свете, газе... В бетонных коробках остались лишь призраки былой жизни и той непозволительной роскоши, что раньше была минимумом комфортного существования. Ни человека, ни собаки не встретишь там уже: все, кто рискнул остаться, стали либо зомби, либо чьим-то обедом. Об этом думал Трэвис, стоя перед старым, потрескавшимся зеркалом и смотря в своё отражение в свете тусклой жёлтой лампы. Он очень устал. Лицо осунулось, под глазами пролегли тени. В волосах серебром светилась седая прядь. Кажется, внешне к возрасту накинулось ещё годочков, и выглядит он уже не как его друзья, а лет на 30. Очень хотелось уснуть, но больше - ощутить горячую воду. Сколько он уже не мылся? Того и гляди посыпется живность из его головы, такая она засаленная и грязная. Стараясь долго не задерживать очередь из желающих помыться, молодой человек вовсю намыливался с ног до головы, тщательно натирая кожу и волосы. Щетка, что дала хозяйка, была ужасно колючей и жёсткой, но тем и доставляла удовольствие телу, которое мучалось от зуда, избавляя его от пота и жира. Кажется, Трэвис никогда не был так счастлив от простого принятия душа. Махровое свежее полотенце, чистое белье, взятое ещё из дома, приятно пахнущая порошком футболка и любимые пижамные штаны - это ли не повод назвать себя самым удачливым человеком во всем мире? Если жить в условиях апокалипсиса, то определенно. Фелпс вышел из ванной, уступая место Эшли. Остальные пока еще сидели за столом и о чем-то весело болтали с хозяйкой. Трэвис посмотрел в окно. Уже стемнело. Так быстро? Парень уже и забыл, что он за городом. Это место быстро стало ему родным. Возможно, из-за тёплого гостеприимства женщины, а может быть, от взгляда на друзей, что так беспечно общались ни о чем. Трэвис чувствовал себя, словно находился сейчас где-то в общаге, хотя никогда там и не был. Но почему-то он имел четкое представление, что там все и должно так быть: общая ванная, общая кухня и три комнаты на 8 человек. Романтика. Молодой человек вошёл в спальню, где лежала Мэйпл. Рядом с ней, на полу, сидел Сал и тихонько гладил её по голове. Заметив Трэвиса, Фишер дернулся и смущенно отвёл взгляд, продолжая гладить девочку. - Как она? - негромко спросил Фелпс. Сал вздохнул. - Не просыпается. Я начинаю переживать. Трэвис с сочувствием посмотрел на товарища. Какая бы неприязнь между ними не была, он разделял чужие чувства и так же беспокоился о здоровье подруги. Не хотелось бы, чтобы с ней случилось что-то плохое. В голове парня стоял немой вопрос: "Почему Салли настолько обеспокоен состоянием Мэй?", задать который ему было неловко. Но Сал, будто почувствовав эти мысли, снова заговорил. - Я знал её брата. Очень хороший парень. Он часто рассказывал о "его малой", обещая познакомить. Не успел. Дурак... Трэвис отвёл взгляд. Воспоминания об их с Кохэн откровенном разговоре всплыли перед ним. Девочке так не хватало чей-то опоры, поддержки... Возможно, поэтому она была такой открытой к нему и Салу. Но понять, почему к нему, Фелпс не мог. Одно дело Фишер: он харизматичный, сильный, смелый, сможет защитить. Да, характер у него не сахар, но, как выяснилось, и он может любить. Хотя если вспомнить ситуацию с Тоддом... В душе Трэвис не верил, что Сал мог убить друга. Вообще убить кого-либо. Несмотря на его грубость и беспардонность он все еще человек и может быть слабым, чувствовать боль. Сейчас он это и демонстрировал. - Она к тебе очень прикипела, - вдруг сказал гитарист и поднял глаза на товарища. - Мне иногда даже кажется, что влюбилась. Фелпс растерялся. Он привык слышать колкости и язвительность в голосе этого парня, но сейчас он говорил тихо и спокойно. И такой нетипичный тон для Трэвиса был поводом больше насторожиться, чем расслабиться. - Думаешь? - осторожно спросил он. Сал усмехнулся. - Ты такой глупый, Травка. Даже в очках не видишь очевидных вещей, - сказал он и прислонился головой к стене позади себя. - Иди, пожалуйста. Я устал. Трэвис молча ушёл. Он понимал, что Сал устал не только физически, но и от разговора. Возможно, ему хотелось высказаться, но точно не этому парню, потенциальному конкуренту аж в двух любовных интересах. Да, Фелпс считал, что такая забота о Мэйпл была обоснована не только тем, что Салли знал её брата. Скорее всего, дело было совершенно в другом. Но лезть в душу к этому человеку Трэвис совсем не хотел. Это не его дело. Ночь опустилась совсем быстро. В доме горели свечи, чтобы свет не выбивался слишком явно в окна, и то вовсе скоро потухли. Дом лёг спать. Сал наотрез отказался уходить от Мэйпл. Его еле уговорили сходить в душ, и то с условием, что рядом с Кохэн побудет Сид. Собственно, врач и остался ночевать в комнате с девочкой и Фишером. Мало ли что случится. Он должен быть рядом с пациентом, чтобы успеть оказать помощь. В соседней комнате легли Бен, Эшли и Нил. Эш тоже не хотела оставлять раненого брата одного. Как бы Бенджамин не уверял девушку, что с ним все в порядке, она не унималась и не желала даже ложиться спать. Нил лёг рядом с подругой, обнимая её, пока та не уснет, чтобы ей было не так тревожно. Бену нужна была отдельная постель: его шов начал затягиваться, но из-за нагрузок и переутомления делал это очень медленно. Иногда он начинал сочиться кровью, что не было нормой в общих чертах, но было нормой для тех условий, в которых они живут. Мазь, конечно, делала своё дело. Возможно, через несколько дней можно будет снять и швы, но только если рана перестанет сочиться. Поэтому парень лежал отдельно и строго на спине. Хотя ему было без разницы, в каком положении спать: только коснувшись подушки головой, он сразу же отрубился. В целом, как и все в доме. Почти все. В дальней спальне Трэвис стоял возле окна и смотрел в черноту леса. Лишь свет луны, отражавшийся от снега, хоть как-то освещал эту тьму. Голова была пустой и тяжёлой. Нужно лечь спать, но что-то не дает покоя. - Ещё не спишь? Внезапный голос Ларри напугал юношу. Он так бесшумно подошёл... - Извини, напугал? - тут же спросил Джонсон, неловко улыбаясь. - Все уже спят, а я только из душа вышел. Не хотел никого будить. Трэвис вздохнул, повернувшись к другу лицом. - Нет, ничего. Просто это было неожиданно. Ларри повесил полотенце на спинку стула и подошёл ближе к Фелпсу. Его лицо было изрезано усталостью: осунулось, тоже синяки под глазами, небритая щетина. Последняя даже шла Джонсону, но в купе с остальным напоминала, что миру пришёл пиздец. - Ты очень изменился, - негромко проговорил Ларри, приложив руку к лицу Трэвиса. - Ты был таким тихоней, когда мы познакомились. А сейчас даже в диалог с зазнобой Салли вступаешь. Трэвис отвел взгляд. - Ты слышал наш разговор? - Да, прости. Я не вникал в него, лишь видел как факт, - виновато произнёс Джонсон, поглаживая большим пальцем чужие щеки. - За ужином, когда миссис Пакертон заговорила о Боге... Что с твоим лицом было? Фелпс прикрыл глаза, ласкаясь к ладони на его лице, и накрыл её своей, сжимая. Он так долго не ощущал этих манящих прикосновений. - Там, среди трупов за госпиталем... Я понял, насколько отвратителен этот культ религиозности. Верить Богу, какому-то Богу, и просить у него лучшей жизни, здоровья, благополучия... Это уродство. Я всю свою жизнь бился лбом возле крестов и икон - и все ради чего? Жизнь человека не стоит, как оказалось, ничего, даже искренней веры. Жизнь матери не стоит ничего. Жизнь ребенка не стоит ничего. Ни одна жизнь не стоит ничего. И никому, кроме нас самих, мы в этом ебучем мире не сдались, - Трэвис вздохнул, потирая переносицу. - Бога придумали бестолковые люди, желая во что-то верить, от чего черпать силы, когда случалось ненастье, и верили, что испытания в жизни - ничто иное как наказание или проверка на прочность. А чем заслужили такое наказание те дети, что гниют в куче трупов? Кто дал право людям с винтовками отнимать чужие жизни? Боже, да эти дети ещё даже мира не видели... Ларри обнял друга, прижимая к себе. Он гладил его по спине, пытаясь ощутить чужую боль в полной мере. Ему в этом плане легче: он давно уже ни во что не верит. Но вот переломный момент в жизни верующего... Джонсон не понимал, что нужно говорить и стоит ли вообще открывать рот. Трэвис продолжил. - Если я ещё не умер, означает ли это мое наказание? - Почему сразу наказание? - спросил Ларри, ослабляя объятья и заглядывая в глаза парня. Тот устало вздохнул. - А ты не понимаешь типа, да? Джонсон отрицательно покачал головой. Трэвис снова вздохнул и неуверенно прикоснулся своими губами к чужим. Всего на секунду, всего на мгновение, ведь это было слишком смущающе и не к месту. Парень прятал лицо в плече друга. Запах шампуня и влаги от каштановых волос окутал его, успокаивая. - Не говори, что ты не помнишь того поцелуя в туалете... - Да помню я все, - выдохнул Ларри, вспоминая ужасы того вечера, - разумеется, помню, хоть и смутно. Повисла неловкая пауза. С каждой секундой Трэвису все больше хотелось отстраниться и уйти куда-нибудь подальше от этого человека. Неужели он все себе придумал? Неужели эта симпатия не взаимна? А есть ли она вообще хотя бы у него или это тоже все игра его больной жажды быть нужным? Молчание затянулось, и молодой человек решил оставить Ларри в этой комнате, как и оставить все мысли о возможных чувствах. Любовь? Они выживают! Сначала все должно вернуться в норму, а потом можно попробовать любить. Но Ларри схватил Трэвиса за руку, снова прижимая к себе. Тому это не понравилось. - Отпусти меня. - Почему? Снова молчание. Фелпс попытался отстраниться, но Ларри крепко его держал, не давая уйти. - Отпусти, пожалуйста. - Но мы не договорили. - Я не хочу больше обсуждать эту тему! - Почему? Боишься полюбить и быть любим? Вопрос друга ударил, как гром среди ясного неба. Точно ли друга? Черт, да как вообще можно назвать этого человека другом после всего этого? Джонсон мягко приподнял лицо Трэвиса кончиками пальцев. Тот упорно отводил глаза. - Посмотри на меня. - Нет. - Ну Трэвис... - Нет, я говорю, отстань. - Когда ты успел стать таким врединой? Фелпс перевёл взгляд на парня перед ним, не в силах долго сопротивляться. Он бесстыже краснел, чего не было видно в темноте, но было и без того понятно, как сильно он смущен. - У тебя уже есть парень. - Кто? Сал? - Ларри тихо и коротко посмеялся. - Ты все этот случай в автобусе вспоминаешь? - А что в этом смешного? - возмутился Трэвис, хмурясь. - Нас чуть не убили, а вы там... - А ты лично видел? - на лице Джонсона расписалась ухмылка. - Не было у нас с ним ничего, Трэвис. Сал - придурок. Из ревности стремится нагадить постоянно. Вот и подставляет меня такими приколами. Фелпс все еще в сомнениях искал успокоение в чужих глазах. Врет? Вроде нет. Пытается внушить ему, что это он дурак? Да тоже не похоже. Поверить ему? Но сердце так сжимают страх и сомнения... - Не ходи вокруг да около, - произнёс Ларри, гладя большим пальцем по губам напротив. - Что сложного открыть эти прелестные уста и вымолвить слова, что гложут душу? Трэвис судорожно выдохнул. Джонсон мягко опустил руку на талию парня, прижимая к себе. Тому казалось, что он просто упадет сейчас в обморок. - Я... Я, ну, - Фелпс сглотнул. Если не скажет сейчас, возможно, потом никогда и не сможет. Так что ему терять? - Я тебя люблю, Ларри Джонсон. Ларри улыбнулся, усмехаясь. - И вот разве стоило это твоих накручиваний? Он коснулся губ Трэвиса, сразу увлекая в глубокий поцелуй, медленно, не торопясь и чувствуя каждое неловкое движение партнера. Джонсон не стал долго его мучать, отстраняясь, но продолжая целовать щеки и шею Фелпса сантиметр за сантиметром все с той же осторожностью, чтобы не напугать неопытного новичка своим напором. Трэвис съежился, тихо и часто вздыхая. На трезвую голову все ощущалось иначе. Более чувствительно, более смущающе. Странное чувство, похожее на бабочек, скрутило живот. Ему стало жарко. - Ларри, перестань, - сказал он, утыкаясь лбом в широкую грудь парня. Тот, снова усмехнувшись, поцеловал Фелпса в макушку головы. - Ты глупенький, Трэвис. Странно, что ты не заметил моей любви раньше. - Вообще-то заметил... Но я не мог признаться в этом самому себе, - смущенно ответил Трэвис. Джонсон погладил его по голове. - Я понимаю, солнце. Я понимаю... И все же сейчас все хорошо. Пойдем спать. Завтра, если тебе будет нужным, мы можем ещё раз поговорить на эту тему. Трэвис вздохнул, кивая и укладываясь в постель. "Сам меня на диалог раскрутил, а теперь спать предлагает... Подлец." Рядом с ним пристроился Ларри, обнимая его со спины. - Не против? - Не против. - Тогда спокойной ночи? - Спокойной... И оба тут же провалились в сон.