Я хочу сделать твою жизнь лучше

      «В нашем мире жить тяжело. Никто не будет заботиться о так таковой справедливости если ты простой жилец с кучкой проблем», – глаза Туббо опустились на родной край – Л`Мэнбург – что уже никогда не будет прежним, таким родным и шумным как ранее. Обняв прижавшие к груди ноги ветер, словно играючи перебирал намокшие волосы Тоби. Дождь не прекращался, а капли, кажется, стали крупнее, отскакивая от макушки густых, слипшихся волос.       На вершине скалы было холодно и голодно, самокопание юноши прекратилось из-за непонимания: дождь шел, шел и вдруг остановился. Холодные капли больше не стекали по носу, не превращали волосы в губку, но солнце так и не выходило из-за грозных туч, темнеющих с каждой минутой. Туббо наконец поднял усталые голубые зенки наверх.       «Ох, это… зонтик, – серый, потупивший взгляд въелся в высокую темно-белесую фигуру: неестественно длинные руки, вытянутое лицо и любопытно оглядывающие глаза оглядывали молодого быстро, останавливаясь на полуприкрытом челкой лице Туббо».       – Я давно наблюдаю за тобой, – начал долговязый незнакомец. Так сложилось, что тощие ноги не попадали в площадь зонта, поэтому на щиколотках оставались розовеющие ожоги. Дождь приносил ему вред, и это подметил Тоби. – Почему же ты несчастен?       Ответа не последовало. Парень опечален прошедшим временем которое уже никогда не вернется к нему. Пустые глаза не обращали никакого внимания на дружелюбную речь Ранбу – незнакомца перед ним. Он отвел заплаканный взгляд на страну.       – Предательство? Я сделаю твою жизнь намного лучше, теперь ты есть у меня, Туббо.       Парень вздрогнул, недоумевая, откуда его имя уже узнали и кем этот черт может быть.       – Что ты хочешь? – робко кинул шатен, убирая прилипшие волосы со лба. Естественно, поведение подобных особ крайне предсказуемо: эгоисты, чье внутреннее «Я» хрупкое, как фарфор. Богатая жизнь зачастую скучная и это одна из причин, почему Ранбу находится здесь: обычные люди, мечтающие о бессмертном богатстве, коих легко заманить крупной суммой. Туббо не из робкого десятка и не повелся бы на подобный развод за просто так. – Я хочу сделать твою жизнь лучше, Туббо.

Долговязый потянулся к спине юноши, осторожно прикасаясь.

*

По иронии судьбы Туббо и Томми – бродяги. Бродяги после развала Л`Мэнбурга и основания Мэнбурга: Шлатт и его шайка признали их гражданство недействительным, от чего парням пришлось длительное время скрываться и, если то понадобится, навещать старых друзей.       Парень отстранился от Ранбу. Не стоить говорить, как Туббо был возмущен подобной нахальности богатого, однако прислушался к его фразе.       «Сделать лучше? Он не сможет, нет», – промелькнуло в мыслях. Отсаживаясь от объятий долговязого, парень снова мок под дождем.       – Хэй, – начал хрипло, поправив галстук, Ранбу. – Не думай, что за тобой еще кто-то также побежит. Ты только взгляни на себя, парень. Ты выглядишь отвратно, – голос его звучал спокойно, если не брать в счет покашливания, что воспроизводились после каждого предложения. Буквально. Туббо сразу обратил на это внимание и именно эта черта характера Ранбу отпечаталась в сознании парня после реакции на воду. Богатей потянулся к парнишке снова, подтянув к себе за рукав небрежно. Он что-то буркнул, кажется, на эндерменском и после чего добавил.       – Послушай меня, дорогой Туббо. Неужели ты не хочешь жить так, как жил раньше, до всего этого? Ты только вспомни, – колкие воспоминания как лезвием прошлись по груди юноши…

– Я, как новый президент Л`Мэнбурга заявляю: отберите у Томмииннита и Туббо_ их гражданство! Изгоните их к чертовой матери, чтобы их я больше не видел! – высокий мужчина на подиуме говорил так уверенно, что сразу не поймешь, как же он был пьян. Собственно, Шлатт всегда праздновал заранее и не стыдился собственного вида в эти моменты, а наоборот, кажется, гордился. По приказу Томми и Туббо были изгнаны. Первый искал возможные пути вернуться на родину, однако был чуть не убит, последний же совсем смирился с тем, что ни вещи, ни друзей он не вернет больше никогда.

      У Туббо снова наворачиваются слезы. Единственный друг, единственная родная душа – он ни за что не бросит его? Ранбу вытер капли возле глаз паренька и шикнул от легкой боли. Дождь медленно прекращался, и вскоре эндермен опустил намокший зонтик на траву. Конечно, дотрагиваться до одежды юноши богатею было неприятно из-за намокшей ткани, но он не подавал особо виду: лицо выражало абсолютное равнодушие, пустая улыбка не спасала. Порой самому Ранбу казалось, что он не умеет выражать человеческие эмоции как положено, от чего приходилось натягивать улыбку перед гостями или чего похуже.       Смотреть на горюющего бродягу долговязому уже порядком надоело. Наконец, тот встал и нагло потянул за собой Туббо, приближаясь к еловому лесу. Деревья были на удивление довольно крупными, ствол – сухим, из которого сочилась темная смола. Будь Ранбу алчным до «не хочу», мог продавать ее кому и где угодно. Например каким-нибудь производителям красок за бешеные деньги. Постоянно оглядываясь, Тоби уже давно прекратил лить слезы, с неловкостью выдавив с опущенной головой:       – А Томми? Что будет с ним? Он будет жить с нами? – Ранбу остановился. Разноцветные глаза забегали по листве и быстро переметнулись на парня, заставив последнего съежиться от пугающего пустого взгляда. Его глаза блестели на пробивающемся тусклом свете солнца, что кажется зрачков не было видно вовсе.       – Тот, кто живет с тобой? У меня нет места для него, забудь о Томми. Он не заслуживает общения с тобой, понимаешь? Это значит, что вам придется перестать общаться. Я, конечно же, помогу с этим.       – Как… забыть? Нет, стой, я не могу! – Туббо начал вырываться из когтистой хватки долговязого, не желая слушать подобные острые высказывания в сторону лучшего друга, однако собеседник стоял как вкопанный, будучи совершенно спокойным.       – Он постоянно сидел у тебя на шее. Пользовался тобой. Идем, у тебя начинается новая жизнь со мной, – после этого Ранбу сильнее вцепился в руку юноши и повлек за собой через лес дальше. Им оставалось пройти совсем немного, пока не начал виднеться огромный заросший забор. Само здание напоминало заброшенное, на что уверенность Тоби пошатнулась.

*

      Томми открыл глаза. Он не был в силах шевелиться, но отчетливо видел, как находится не дома. Синее свечение: единственное, что парень мог разглядеть. Похоже на подвал, стало трудно дышать.       Лишь спустя несколько минут смиренного лежания на холодном полу, Иннит наконец смог подняться. Вся одежда промокла из-за затопленного пола в помещении, а сам юноша замерз.       – Что за черт?! Где я?! Туббо? Туббо, где ты? – начал тот биться в истерике так, как бился руками по стене в сомнительной надежде найти что-нибудь в темном помещении, освещенное слабым светом. Нащупывая хоть какую-нибудь ручку, какую-нибудь зацепку, Томми нашел целую дверь. Со страхом юнец толкнул ее, показался длинный коридор. Иннит не был бы собой, если не пошел прямиком в неизвестность, что он собственно и сделал. Прозвучал шум механизма, дверь с грохотом закрылась и парнишка оказался совершенно один в темноте.       Свет включился, заставив Тома сощуриться.       Десяток распятых людей на стенах. Повсюду кровь, такая алая, похожее на красное вино. С раскрытых животов жертв стекала фиолетовая жидкость, не похожая на кровь.       – Томми, посмотри, что ты сделал с ними, – прозвучал низкий голос эхом по комнате. Он показался парню до чертиков знакомым.       – Где я?! Ответь мне, отвечай! Иначе я!..       – Ты ничего не сделаешь. Ты абсолютно бесполезен, – смех, больше похожий на звуки дьявола, резал уши Инниту. Юноша опустился на колени и схватился обеими руками за голову, стараясь заглушить голос.       – Ну за что, за что… Вот черт… – заскулил парень, пока уровень крови не начал подниматься, добравшись до пояса Томми в считанные секунды. Едва не захлебнувшись, блондин поднял голову. Неизвестные лица распятых людей приняли облик всех друзей, которых тот знал, некоторых он не смог опознать из-за смешанности с другой физиономией. Все как в тумане, однако довольно ярко выражалось место посередине: аналогично вбитые в стену гвозди, но тела не было. Протирая глаза от чужой крови, Томми на миг увидел себя. Чертыхнувшись, алая жидкость продолжала подниматься выше и выше, пока не заполнила всю комнату. Сердце учащенно забилось, юноша хотел закричать, как в рот и нос забралась кровь, наполняя каждый сантиметр его тела.       После этого Иннит проснулся, резко поднимаясь в холодном поту. Он не нашел рядом Туббо, что заставило его запаниковать сильнее.       – Что это, черт побери, было?.. – переводя сбитое дыхание, Томми хватился за грудь.