Последний костёр

Они все бежали, и бежали, и бежали… Ноги уже сколотило судорогами, а в груди неприятно саднило, будто шипы обвили и сдавили лёгкие. Диппер украдкой перевёл взгляд на товарищей по-меньше — те, на удивление, бежали спокойно, будто пробегали такие расстояния каждый чертов день. Возможно, так и было. Весь Лес, каждый день, с утра до ночи был в их распоряжении. Этот путь сопровождала неприятная одышка — ещё одна причина, почему он не любит бегать, потому что во время неё тебе будто сдирают горло наждачкой. Он вообще не любит спорт. Эта беготня его домотает когда-нибудь в конец… Парень все ещё не понимал логики своих действий. Ну сдался ему этот Сайфер? Что, других вожатых не найдётся? Но в противовес в грудной клетке вновь расцветало почти прошедшее чувство захватывающего ожидания и ещё одного непонятного чувства: и тем временем перед глазами картинкой всплывали прикосновения холодных рук, бархатный шёпот на ухо, сосредоточенный взгляд янтарных глаз… А-а-а! Боже ты мой, нет, нет, не думай об этом. Спустя некоторое время они прибежали на место. Из-за кустов и деревьев, за которыми сидела их маленькая группа, виднелась большая тёмная палатка, можно было даже сказать — целый шатёр. Она была обрамлена темно-красным, чёрным и слегка золотым светом, а вокруг неё на земле были нарисованы зачеркнутые распахнутые глаза, где в самом центре каждого такого импровизированного рисунка втыкалась небольшая палка. Здесь было темно — то ли из-за высоких деревьев, будто склонившихся над палаткой, скрывая её, и совершенно не пропускающих никакой свет, то ли от ощущений, — давления, волнения и тревоги, — от самой этой неприятной палатки. — Это и есть «Общество Слепого Глаза», о котором ты говорил? — стряхивая с себя сухую листву, тихо спрашивает парень. — Да. Походу, ты ничего не знаешь, так что стоит прояснить, — гном, взявшись за корочку дерева, слегка выглядывал из-под неё, слегка дрожа — похоже, сам боялся, — ОСГ — муть та ещё. Охотиться за всем, мм… Паранормальным. За нами. Нелюдями. Напридумывали себе невесть что, захотели «психику людскую спасать». Придурошнее высказывания я не слышал. Сейчас они забрали мистера Сайфера, чтобы, так сказать, уничтожить как максимум, как минимум — силы высосать. Шестерёнки в голове крутились, наверное, с бешенной скоростью. ОСГ, как культ что-ли? Тот, что охотится за паранормальными чудовищами, объясняя это тем, что хотят сохранить спокойный разум остальным людям. Тогда зачем им Билл? Да, блондин явно странный — собирает какие-то защитные круги, знаком с гномами… Но на этом, вроде бы, все. Он может что-то ещё? Зелья, что-ли, готовить, как ведьмы из сказок? Или знакомства с гномами уже будет достаточно для того, чтобы упасть жертвой перед ОСГ? Шум ветра и листвы привёл мальчика в чувства, будто дав невидимую пощёчину. Его позвали сюда, от него ждали каких-то спасательных действий, и если он продолжит думать о причастности Билла к этому концерту — то может не успеть его же из этого пати спасти, так что следовало действовать резче. — Там, — гном показал на заднюю сторону палатки, — должен быть второй вход. Но я не уверен… Диппер, сидя на корточках, развернулся к маленькой толпе, и внимательно всех осмотрел. Времени мало, хотя внутри палатки, похоже, серьёзно так спорили — на это намекали слабые и резкие обрывки речи, что выбивает им сейчас время. В толпе порядка десяти гномов — и все одинаковые. Надо было сначала разведать обстановку: есть ли сзади проход, что именно они обсуждают, каково состояние Сайфера на данный момент… — Итак, смотри, — Пайнс встал, и отряхнувшись, продолжил, — пусть двое гномов пойдут со мной разведать обстановку заднего хода. Остальные пусть как-то отвлекают. — Как нам их отвлекать? Поорать, чтобы сюда прибежали? — ухмыльнулся глава. На это высказывание парень только нахмурился и твёрдо продолжил. — Если надо будет выходить и орать — вы выйдете. Делайте, что хотите — отвлекайте, выводите их отсюда подальше, — но главное задержите большую их часть. Хоть трусы снимайте, только не убивайте. Маленький гном переваривал информацию, сжимая в кулаке часть деревянной коры. А потом резко расслабил плечи и выдохнул, только кинув на последок: — Окей, но поищи ещё такой жёлтый справочник, может, будет где-то у них валятся. Рисуночки там всякие внутри… Попробуй чего-нибудь оттуда прочесть, вдруг получится… *** Внутри шатра было душно из-за обилия тут людей и общей закрытости и непродуваемости помещения, отчего дышать было сложно, а голова слегка кружилась. Билл старался держать голову высоко, не смотря на то, что немного плохо себя чувствует. Билл старался привести свои мысли в порядок, чтобы понять, как выбраться отсюда. Но Билл, к сожалению, только смотрел на спины всех чёрных мантий, как на отборный мусор, потому что этим мусором они и являлись, и не мог абсолютно ничего сделать. Билл придерживался мнения — эти ублюдки творят какую-то бесполезную дичь, которую сами себе напридумывали. Надоедливые существа, сующие свои загребущие руки туда, куда не следует. Тратящие не только своё время, но и драгоценное время других на полную чушь, раздражая этим ещё больше. Таких мерзких Билл всегда презирал. Но заставляла его ухмыляться единственная мысль — целый культ из двадцати человек собрался тут только ради него любимого. Да, он в откровенно дерьмовом положении сейчас, на железном стуле, похожий на пыточный или родовой, а его запястья и лодыжки сковывают ремни, прошитые внутри шерстью единорога, отчего в теле остаётся непроходимая усталость, но даже так Билл постарается не дать этим выблядкам даже малейшего шанса увидеть его расстроенным или, «не дай Боже», испуганным. Он проснулся примерно пять минут назад. А может десять. А может ещё раньше, но он честно не смог бы даже со всеми усилиями определить потраченное здесь время. Единственное, по чему он мог хотя бы немного ориентироваться — раздражающие возгласы чёрных мантий. В какой-то момент они решили обратить на его персону своё ненужное внимание. — Нам надо его запечатать? — Да просто убейте его уже! — Не лучше бы ему промыть мозги? Мы можем использовать его в своих интересах после. Одновременно. Голова раскалывается, но в мире живых, а не Морфея, его оставляет только интерес, чем же это закончится. Пока все перекрикивали друг друга и переругивались, Билл неожиданно громко засмеялся. — Ахахаха! Вы такие…я просто не могу. Сборище отборных тупиц. Он не мог просто смотреть на их бездействие; на то, как они мешкаются, не могут понять, что с ним все-таки делать. Разрываются во мнениях. Тяжёлые взгляды было вынести легко, но вот когда его рот замкнули импровизированным кляпом, стало только смешнее. У Билла не было уверенности, что он выберется отсюда живым. Сейчас он был недостаточно силён для того, чтобы проучить этих засранцев, о чем очень жалел. Из раздумий его вывел чей-то оглушающий крик с улицы, похожий на зазывной. Неужели это тот самый раз, когда его изгонят как-то поинтереснее, чем запечатывание? — Фил и Боб, проверьте, что там на улице, — сказал низкий мужской голос. Исходил он от самого высокого члена организации, — наверное, стоит ему сначала промыть мозги. А после дождаться Рукодела, и там уже с его подачи решать, как лучше расправиться со злым демоном. «Рукодел» — и ведь только к одному человеку они могли применить это прозвище… Пока думы дойти до нужного места не успели, раздался повторный крик, более высокий, чем прошлый. Билл старался повернуть голову к выходу, но его попытку быстро пресекли, усадив ровно. Жаль, что на его затылке нет глаз. Надо будет обдумать эту идею… — Где тех двоих носит? — грозно вопрошал глава, явно рассерженный, — пусть кто нибудь нормально сходит и позовёт этих разгильдяев! Из толпы вышли коротышка и шкаф, под два метра ростом. Уже четверых не было — всего-то, из двадцати… Видимо, глава устал сидеть без дела, поэтому начал распоряжаться людьми — послал нескольких за оборудованием машины для стирания памяти. Вряд ли они смогут это провернуть — память длинной в миллиарды лет сложно будет уместить в маленький пистолет… Похоже, он в какой-то момент отключился. Он был слишком слаб — даже всего лишь шерсть единорога работала против него. На голове вдруг раскрасовался какой-то незнакомый шлем, подключенный к огромному блоку. Это немного отличается от той маленькой слабой пушки, которая была у них раньше… Шея затекла. Снова захотелось спать… Там стоит глава… А вон там, за этой кучкой, Диппер прячется. Сосна, что-ли? Осознание заставило распахнуть в лёгком удивлении глаза, пересекаясь с серьёзными взволнованными шоколадными глазами. И это же заставило вновь бессильно рассмеяться сквозь кляп. Его ударили в живот, но ему уже не было никакого до этого дела. Да какая разница? Этот мальчик, Диппер, оказывается не такой скучный, как думалось изначально… А в руках книга Гидеона. А две бледно-розовые полоски говорят что-то неуловимым шёпотом. А уже после мир погружается в приятную темноту.

***

Книга Гидеона хрен там оказалась словарём — на деле же была какой-то книгой демонической. Валялась, блять, как раз в шаговой доступности от второго прохода, о котором говорил тот гном — теперь, если живым выберется из этой секты, то задаст пару вопросов ласковых Глифулу. Наверное. Страницы тихо перелистывались, потому что старыми были, старее, чем тот, ради кого они все здесь собрались — старее блондина с янтарными глазами и безумным смехом, за которого действительно страшно было, — а потому сильно бы шелестели при неправильном подходе. Написано на хер пойми каком языке — только картинки примерно показывали суть происходящего «заклинания». Шатен остановился на картинке с человеком, из чьей руки возникает огненный шар. Заклинание было более менее читабельным, если думать, что это — английский; не было длинным и, вроде бы, сложным. («А ещё это может быть шуткой. Гном мог иметь в виду другую книгу… А также это может не сработать. И времени в обрез…») Сердце застряло в лёгких, не давая дышать, а пальцы на страницах потели, боясь зашуршать слишком громко и сдать своего носителя. Он осмотрелся ещё раз. План А — попробовать заклинание из книги. План Б, если план А — хуйня; — перерезать провода машины, прикреплённой к Сайферу. Тогда он и пересëкся со взглядом сумасшедших янтарных глаз, распахнувшихся сейчас в недоумении, а после — в ярком предвкушении. Вот только чего — не понятно… На случай нападения — слева от него есть длинная швабра. Можно будет отбиваться ею, если что. А справа как раз ножницы на тумбочке какой-то лежат — ржавые, конечно, но хоть какие-то… Вдох. Выдох. Поднял руку в их сторону… Глаза в книгу. Люди в чёрных мантиях начинали включать машину, отчего пульс в мозгах бил как бешеный. — «In nom-ine dia…boli, pila de mani… Глава встал рядом с блоком, вбивая на огромной панели какие-то значения. Диппер отвлеклся — засмотрелся на огромные буквы… bus rakero «Демоническая составляющая» -rum!» Мальчик заорал от боли. И ведь на самом деле из его руки начал образовываться шар — вот только медленно, мало и очень болезненно. Кожа моментально покрывалась волдырями, после слезая с руки мальчика жирными кусками. Было видно мясо. На крик внимание обратили все, похоже, кроме Билла — тот вроде валялся в отключке. Шар был размером чуть больше баскетбольного мяча, а от того и не сильно действующий — но главное, в цель попал. В блок и рядом стоящего главу, который завопил не своим голосом от боли. Блок был сломан. Маленькие искры, что разлетелись от шара, с ходу подожгли часть тёмной шторы. В мгновение ока та правая часть скинии была заражена всепоглощающим огнём. Пайнс медлить не стал — не чувствуя своей правой руки, еле встал, и пользуясь замешательством людей вокруг, отцепил Сайфера от громоздкого кресла и взвалил того на свои плечи. А дальше втопил на полную — попутно гномам крича, чтоб блондина поддержали сзади.

***

Билл перевернулся на другой бок, что-то промычав. Но до ушей вдруг начала доноситься какая-то возня, отчего сон медленно, но верно сошёл на нет. Осознав это полностью, вожатый только приоткрыл глаза и потянулся, лёжа до этого, оказывается, на мягкой траве. Неожиданно он громко засмеялся: — М-м-м… Давно я так хорошо не спал на самом деле! Спасибо тому, кто устроил для меня такой отдых, хахаха! Убрав чёлку с глаз, осмотрелся — везде стояли маленькие домики, а вокруг своими бытовыми делами занимались гномы. Нет, блин, потише заниматься своими вещами? Взор наткнулся на шатенистую макушку, бездвижно лежащую совсем рядом. Сайфер встал, ещё раз потянулся и протёр глаза, лишь после чего пошёл в сторону другого слабого незыблемого человеческого тела. — Эй, Сосна-а! Рад увидеть тебя ещё раз, но думаю, стоит уже вставать. За обед давно перевалило, плохо так долго спать, ахаха! Но тело все еще лежало бездвижно. Блондин присел на корточки, заглядывая мальчику прямо в лицо — внимательно осматривая блендные щеки, подрагивающие длинные тёмные ресницы, беспорядок наверняка мягких шатенистых волос на голове, и слегка приоткрытые бледные полоски губ. Абсолютно ничего милого. Ничего привлекательного. Умиротворение. Одежда в местах была разорванной, грязной. А шатен будто и не хотел просыпаться — видимо, переутомился. — Мистер Сайфер, вы в порядке? Тут же подбежал Джефф. Двадцать четвёртый номер — гномы. — Не считая легкого голода, вполне. А с ним что? — носком своей лакированной туфли он слегка ткнул Дипперу куда-то в рёбра. — Парень, притащив вас на плечах, просто вырубился тут. Мы подумали, ему нужен отдых. Особо не осматривали на наличие ран… не успели. Нет, не «не успели», думает Джефф. «Побоялись к нему притронуться, ведь не знали, кем точно он приходится Сайферу». Вдруг грозным голосом сверху раздаётся: — Правильно боялись, Колпак красный, — янтарный глаз слегка наполнился алым цветом, не предвещая ничего хорошего, а глаза сощурились в презрении, отчего гном трусливо затрясся от страха, — а ещё я терпеть не могу, когда мне врут. Билл уже хотел дрожащего коричневого гнома прибить за такой óгрех по отношению к нему, но тушка мальца рядом вдруг зашевелилась. — мхх… — Эй, Сосенка! — Сайфер быстро позабыл (ну, или оставил на потом) мелкого гнома, присев на корточки рядом со своим подопечным, ярко ему улыбаясь, можно даже сказать, счастливо, — знаешь, я бы тоже поспал, но ближе к вечеру такое делать не советую. Ночью ведь потом не уснёшь! Громкая речь «дорогого» вожатого не оставила спокойному сну шатена почти ни шанса, отчего тот лишь недовольно промычал. Глаза зажмурились, а губы недовольно поджались, а в голове ни единой мысли, кроме… «больнобольнобольнобольбольбольболь…» Вдруг Сайфер помрачнел, чего перепуганный Джеффри увидеть не смог, погрузившись в свои переживания. — Сосенка, где тебе неприятно? Глаза, яркие, зелено-шоколадные, понемногу являлись этому миру. Они все ещё были больше зажмурены, чем открыты, но это не мешало Дипперу посмотреть на Сайфера в ответ. — Ру… Кха, рука. Пайнсу безумно хотел пить. Чем начиналось, тем и закончилось — гребанным забегом, отчего горло стерлось сильнее, чем по нему бы прошлись наждачкой все сорок раз. Рука уже почти не чувствовалась. Сознание от дикой боли уходило все дальше и дальше, наверное, решило ещё раз вздремнуть… — Знаешь, я так подумал, Сосна, — Билл осторожно перетянул голову мальчика к себе на колени, начиная потихоньку поглаживать волосы, успокаивая, будто отдавая заветному царству Морфея в руки, — поспи ещё немного. Я сам тебя разбужу, когда надо будет. И как по команде Диппер вырубается окончательно, оставляя за собой лишь сиплые вздохи.