Горькое счастье

–…слышь, ты! Разлёгся он! –орал грубый мужской голос на весь рынок, да так звучно, что небось разбудил бы даже спящую красавицу. Глаза на мгновение приоткрылись, но смогли различить перед собой лишь темный, размытый силуэт, какой не мог устоять на месте и возбужденно размахивал руками.Веки, словно под натиском чего-то тяжёлого, плавно опустились, пытаясь вновь перенести их обладателя в необъятную страну снов– куда подальше от злополучной жестокой реальности. — Мест кругом– навалом, — не замолкал глас, смысл выкриков которого ещё с трудом долетал до полудремлющего мозга жертвы его надругательств, — Но нет же: надо улечься именно тут! При этих словах последовал резкий толчок, от коего лежащая перед гомонящим фигура в темных лохмотьях, дернувшись, согнулась на пополам.К несчастью, данный пинок, воспроизведенный ногой оппонета, пришелся прямиком в живот нашего пострадавшего, где уже итак красовалась рана почтенных размеров, расположившаяся на правом боковом участке чрева.Данная ссадина, полученная во время недавней схватки, была не такой уж и глубокой, из-за чего не задела какие-либо жизненно важные органы, но при малейшем напряжении сразу же давала вспомнить о своем существовании.Так же произошло и на сей раз: тонкий пласт только начавшей образовываться грануляционной ткани разорвался от резкого удара, тем самым дав хлынуть на поверхность тоненьким ручейкам горячей крови. Рана, в дополнение к пульсирующей боли от удара, стала предательски печь, от чего увечный зажмурился. Кричащий же, в свою очередь, не замолкая ни на секунду, принялся наносить больше ударов, более походивших на хлесткие толчки, куда попадя. Проходящие мимо люди замедлили шаг, уставившись заинтересованными взорами на разыгравшееся представление. — …ты распугиваешь видом и чертовски невыносимой вонью всех покупателей, готовых отдать все денежки даже за какую-то мелочевку, стоит мне только приукрасить ее « свойства»! — огромная ступня вновь достигла цели, — Вставай же, сукин ты сын, иначе я вызову полицию! Очередной удар угодил по ноге, какая тут же вспыхнула от боли. Читатель, верно, думает: почему же этот тип даже не обороняется? А все потому, что наш персонаж решил не тратить хоть самую малость тех сил, какие при нем ещё оставались, хотя и те с каждой пролитой капелькой крови увиливали от него, словно змея, наровившаяся улизнуть от притаившегося неподалеку ежа. Что до попытки дать хоть какой-то отпор–она даже не рассматривалась, нисколько из-за нехватки мощи в данный момент, а сколько из-за нежелания быть поверженным, да ещё и на глазах у большого количества людей. — Отец! — раздался наконец уже новый голос, судя по тембру, принадлежащий девушке. По небольшому утишению мучений, раненый приподнял голову, чтобы в конце-концов нормально разглядеть того (а уже, по всей видимости, тех), с кем имеет дело: перед ним предстал мужчина, огромное жирное пятно на майке которого очень цепляло взгляд, разговаривающий с девушкой, на вид раза в два младше его самого.Мужлан, судя по начавшим седеть густым, словно леса Амазонии, усам и большим размерам пле́ши на голове, был в самом расцвете сил. Вышеупомянутый что-то эмоционально жестикулировал: то тыкал жирным пальцем на свою «жертву», то просто размахивал огромными руками, словно птица могучими крыльями, прямо перед девицей в опрятном нежно-голубом платьице. — Чего вы так пристали к этому бедолаге? — спросила девушка, уклоняясь от взмахов рук, какие уже чуть не достигали ее ухоженного личика. — Этот бомж отпугивает всех клиентов и даже не собирается отсюда проваливать!.. — И как я должен был уйти, если мне не предоставлялось возможности даже встать, из-за непрерывного града ударов, успевших осыпаться на меня спросонья, ни с того, ни с сего? — впервые за все это время подал голос тот, кого назвали бомжом. Выясняющие обстоятельства устремили недоверчивые взоры на заговорившего. Он, держась одной рукой за место, где ткань уже была мокрой от начашей просачиваться сквозь нее крови, обперся о правый локоть, пытаясь хотя бы сесть. — Отец, да как вы обращаетесь с человеком! — Это не человек– это бомж, от которого за километр несёт помойкой и перегаром, — выдал торговец, наблюдая маленькими скупыми глазенками за тем, как его жертва пытается привстать, стиская зубы от боли.Последний ухватился рукой (а другую все прижимал к зудящей ране) за край тумбы прилавка, стараясь приподняться, но предательская рука, как по закону подлости, соскользнула и тот, будучи уже полустоявшим, потеряв равновесие из-за малосилия, плюхнулся на землю. С головы слетел темный покров, представив обозрению наблюдавших копну медно-красных кудрявых волос, какие по своей неухоженности походили разве что на паклю. Персонаж, изогнувшись напополам, обхватил ноги и уткнулся головой в колени, тем самым скрыв лицо.Он явно не хотел, чтобы чужие глаза узрели его лик без солнцезащитных очков, какие спали (в значении: упали) во время падения, ведь даже не соизволил приподнять голову, чтобы посмотреть, что за предмет протягивает ему девица, а просто молча потянулся за вещицой. — Спасибо, –поблагодарил тот, нацепив солнцезащитные окуляры на переносицу, ведь именно их, как вы уже догадались, подавала девушка.Было видно, как гримаса недовольства исказила лицо торговца, какой успел за это время раздобыть маленький колосок и стоял в сторонке, покусывая конец соломинки, бурча что-то под нос. Это все конечно хорошо, но надо все же поскорее уйти отсюда и найти то, чем можно заново перевязать и промыть рану, иначе так можно и коньки отбросить– из ссадины умеренным потоком все ещё хлестала кровь. Вышеупомянутый, будучи из рода упрямых, не смотря на первое поражение вновь повторил попытку встать на две конечности, какая чуть не закончилась идентично первой, если бы не подоспевшая вовремя барышня. — Давайте я вам помогу, — предложила девушка помощь, резко потянув рыжеволосого за руку, пытаясь тем самым возобновить равновесие падающего. Последний толком не успел выпрямиться, как тут же ухватился за докучливое увечье, какое отдало пронзительной до мозга костей болью, словно тысячи стрел одновременно блеснули разные участки тела. Перебарывая мучения, пострадавший кое-как вскинул на плечи небольшую сумочку и, обделив торговца с его дочкой хмурым взглядом, заковылял восвояси, не обронив ни слова. — Вот так и помогай этим бездомным, — неудовлетворенно произнес мужчина, подойдя к доче, и строго скрестил руки на груди, –Все-равно хоть мизерной доли благодарности от них не дождешься. А наивная молодая женщина, напротив, была уверена, что человек безумно благодарен в помощи, хоть тот и просто промолчал, ибо она, из-за темных очков, прикрывающих глаза рыжеволосого, не заметила негодующей тени, промелькнувшей у того во взгляде. ____ Ничем не примечательная фигура, мирно стоявшая до этого возле дома напротив, наблюдая за происходившим, словно по команде двинулась по противоположному, относительно идущего бродяги, краю дороги.

❧❧❧

Галдеж на базаре возрос ещё больше, якобы аккомпанируя идущему, а точнее стоит выразиться: припадающему по дороге. Подол своеобразного темного костюма, больше походившего на свисающие лохмотья, волочился по пыльной земле, из-за которого его владелец уже раза два чуть не загремел носом в землю. Возможно, облачение не было таким уж и практичным, но служило отличным прикрытием от посторонних: почти полностью скрывало голову, покрывало тело; в общем– самое то для человека, изгнанного из церкви и какого, вероятно, уже вовсю разыскивают констебли. Наш странник подходил то к одному, то к другому прилавку, надеясь выпросить хоть какой-то пласт бинта, либо тряпки для сменной перевязки увечья, но отовсюду исходил только один надокучивший возглас: «Проваливай!». С горем пополам найдя валяющуюся на земле никому ненужную повязку путник, зайдя за ближайшую растительность и по радости о находке даже не задумаваясь о том, что мутная тряпка может занести заражение в рану, принялся за перевязь (преждевременно промыв ссадину водой из бутыля, покоившегося в ноше). Но даже тут ему не удалось избежать попадения на чужие глаза: люди смеялись, замечая того средь редкого лиственного покрова кустов, и указывали пальцами, словно увидели диковинное животное в заповеднике; проходящие мимо родители с детьми, так вообще, наклонялись к своим чадам и тихо шептали на ухо, мол: «Если не будешь прилежно учиться и не соблюдать этикет– станешь таким же, как этот дядюшка». Ох, как же выводило из себя это отношение, словно к кучке мусора! Вот если б при нем было достаточно сил и хоть немного другое положение, он бы всем им показал.Всем до единого. Скиталец отбросил в сторону использованные, насквозь пропитанные алой кровью, бинты, отдававшие неприемлемым запахом, какой походил на смард скисшего молока с примесью ещё иного аромата, с коим не удалось провести какое-либо удачное сравнение.Вышеупомянутый заканчивал процедуру, закрепляя повязку тугим узлом и глядя сквозь листву на куда-то устремленных, либо просто беззаботно прогуливающихся людей, наслаждавшихся прекрасным днем.По правде говоря, он завидовал.Завидовал тому, что им не надо было каждый вечер метаться по всем окрестностям, в поисках ночлега; не было обходимости искать лишние выброшенные объедки, какие являлись едой; не говоря уже об одежде. А самое главное: у них был смысл жизни, смысл проживать день за днём, наслаждаясь каждой минутой.Это было очень заметно даже по одному горящему взгляду, сопровождаемому некой живостью в глазах, какой прямо говорил за человека: «я живой». А что же до нашего персонажа, то он уверял себя, что повис на тонкой грани меж жизнью и смертью, готовой вот-вот разорваться под тяжестью телесной оболочки, давно покинутою душой– во всех смыслах данного словосочетания.Путник давно утратил значимость существования, теняясь по округе, будучи голодным, холодным и никому не нужным бродягой, потерявшим цель, идя по своему долгому, запутавшемуся в клубок, жизненному пути.Другими словами: он истлел изнутри и стал безцельно существующим «ходячим мертвецом». Жалкое урчание в животе заставило покинуть размышления, напоминая о человеческих потребностях. Странник узнал местность– как раз неподалеку отсюда находился знакомый трактир. Прикинув, что если пройти вдоль сей заросшей аллеи, красовавшейся по правую руку, можно срезать путь да и, вдобавок, хотя бы как-то укрыться от нежеланных взоров, путник, придвинув стопой смердящие бинты ближе к кустарнику, умеренным шагом направился по тропе. Кровотечение прекратилось, но рана все-равно ещё отдавала болью при ходьбе, какая в сравнении с предшествующей была почти неощутимой.Главное избежать каких-либо резких движений в ближайшие дни, чтобы дать ссадине уже в конец нормально затянуться. Идя по этому живому туннелю тут и там можно было заметить разномастных птиц, вернувшихся в родные края по наступлению тепла.Крылатые мальцы распевали знаменитые птичьи песни, правда, понятные только им самим, развлекая проходящих своим ласкающим уши чириканьем; великие труженики царства Насекомых, именующие себя пчелами, не сделали исключением для работы и сей день: они летали от цветка к цветку, опыляя растения.Благодаря недавно прошедшему дождю, в своего рода оранжереи, помимо сладкого благоухания цветов, стоял освежающий запах мокрой земли. Все-таки, Матушка-природа– великолепный мастер своего дела.Как жаль, что такие маленькие шедеврики, сотворенные ее щедрой рукой, так мало ценятся в наши дни! Чеберяющие позади шажки, отдавашие негромким чавканьем по грязи, уже ненашутку начинали раздражать странника. «О, черт! — возмутился просебя скиталец.–Я могу хоть минуту побыть в тишине?! » Он решил отойти в сторону и подождать, пока компаньон удалиться, чтобы продолжить путь наедине со своими мыслями.Остановившись подле старого дуба, раскидистая крона которого создавала небольшой купол, закрывая могучими ветвями обзор на небо и переплетаясь отпрысками с листвой противостоящих древ, путник, подбоченясь, стал поджидать мимоходца.Но никого не последовало: ни самого человека, ни даже надоедающего хлюпанья–лишь мягкий шум, произведенный листиками деревьев от дуновения ветра, настолько походящий на человеческий шепот, что иногда даже удавалось разобрать единичные слова и словосочетания.Бродяга посмотрел в противоположный конец дорожки–ни одной души. « Странно, — пронеслось у того в голове, — показалось, наверное «. Вышеупомянутый развернулся и сделал было всего пару шагов, как сомнения тут же развеялись: слух различил иную ступь, старающуюся двигаться в такт. Странник замер– посторонние шаги последовали его примеру. Идущий не стал оборачиваться, опасаясь, что это может быть нежеланное лицо, а просто сильнее надвинул на лик своеобразный капюшон и вновь двинулся в путь, ускоряя шаг. Кому надобно следовать прямо за ним? Поняв, что преследователь нагоняет, пытавшийся ускользнуть через силу перешёл на бег, какой по вышеописанной причине оказался довольно болезненным. (хотя, было громко сказано, назвав сие передвижение «бегом» — оно больше походило на «ускоренное ковыляние»). Констебель? Бродяга нагнулся, проскальзывая под толстым суко́м сухого древа, в противном случае угодившем бы в лицо.Сию же секунду сзади донеслись проклятия– преследователь оказался не таким уж и повортливым, врезавшись прямо в ту самую ветвь. На мгновение, бранившийся голос показался убегающему подозрительно знакомым, но тот все же не рискнул остановиться. Подосланный киллер? Да кто угодно! «Проклятая-чтоб-её» рана, как вечно называл ту очкастый, вновь открылась, тем самым заставив рыжевласого сбавить скорость. Тысячи мыслей разбросанно витали в голове, словно жужжащие мухи, слетевшиеся на варенье.Убегающий никак не мог понять: как же удалось его выследить? В любом случае, оставалось только бежать.Уже неважно куда, главное хоть как-то оторваться от негодяя. По миновании нескольких футов, перед взглядом замельтешил тупик, представленный в виде крупного дерева, поваленного поперек дороги. Окончательно приблизившись к растению бродяга убедился в поистине громадных размерах окружности ствола– на преодоление данного препятствия уйдет много времени.Этого-то пункта как раз и не доставало в ассортименте убегающего, ведь, судя по звуку ступающих ног, приближающимуся с каждой секундой, противник был уже рядом.Неуж-то это конец?! Путник, тяжело дыша, обперся дрожащими руками о шероховатую кору ствола и со словами: «Думай, думай, думай! «, пытался заставить соображать выдохшийся мозг.Взгляд судорожно метался из стороны в сторону, не в силах сфокусироваться на чем-то конкретном. В поле зрения мелькнули заросли, через которые можно было пробраться на людную улицу.Скиталец уже хотел броситься к колючим кустарникам (в мыслях виня себя: «Идиот! Надо было сразу так и сделать!»), но было уже… –Кроу… А-А-А! –вскричал противник, схватившись за вспухший от удара нос. Странник вконец полностью обернулся, держа наготове кулак для ещё одного удара. –Чертов Кроули! –Хастур! — признал в седовласом незнакомце приятеля тот, кого окрестили Кроули. –Да ты мне нос разбил! — возмутился приследователь, вспыльчиво вглядываясь оппоненту прямо в очки и одновременно с этим ощупывая дряхлой кистью нос.Быть может, он желал устрашить пожирающим взглядом собеседника, дав тому понять, что не стоило так браво наносить удар, ибо могут образоваться последствия; а возможно, пытался рассмотреть нечто таинственное, скрывающиеся за неотъемлимым аксессуаром. Под давлением такого пристального взгляда Кроули невольно отстранился. — Благодари за то, что ещё так легко отделался.– произнес отрывисто рыжевласый, в свою очередь бегло оценивая облик визави́.Не только по затасканному виду залатанных во всех местах сюртука и брюк, но и по исходившему от вещей запаху можно было понять, что те не поддавались чистке, а уж тем более смене уже многочисленные дни. –Ты следил за мной? Видно, как Хастур замешкался на пару мгновений, отведя внезапно затмившиеся неуверенностью темные, словно ворнье крыло, глаза. — Я прогуливался рядом, –стал оправдываться Хастур, чья речь из-за проглатывания звуков казалась почти неразборчива, — и вдруг вдалеке заметил фигуру в похожей на твою одежде. Оппонент прервал рассказ, плавным движением руки утерая струйку крови, скользящую из пораженного места. –И? –…решил подойти поближе, чтобы убедиться действительно ли это ты. Как вдруг «фигура» ринулась бежать.Я звал, но ты никак не останавливался. Кроули все с тем же неизменным выражением лица, чья однотипная маска позволяла скрыть от оппонента истинную эмоцию недоверчивости, клокочущую внутри, окинул визави подозрительным взглядом.Нельзя было сказать, что скиталец совсем не поверил его словам– вероятность незамеченности зова была велика, так как голова странника в тот момент была занята купой внезапно налетевших мыслей.Но вот что-то поведение собоседника при произнесении именно сей фразы не внушало особого доверия… –Ладно, проехали.– наконец сказал последний.–Не слышал я– так не слышал. Хастур озадаченно посмотрел на собоседника, пытаясь остановить вновь хлынувшую кровь. — Кроули, так это… — Говорю же: проехали. Пошли лучше поищем, где можно нам с тобой «подлататься» –порекомендовал скиталец, проводя рукой подле тронутого места, где ткань уже заметно прилипла к телу.–Да и подкрепиться не помешало бы… Казалось, при этих словах светловолосый воодушевился.Он вихляво подошёл к знакомому и благородно предложил руку, чтобы раненый смог опереться, хоть немного облегчив передвижение. –Если ты не вышиб мне все мозги, то я смогу вспомнить дорогу как раз к такому месту. Кроули лукаво усмехнулся при сих словах, с мыслью о том, что Хастур ещё не видал истинной силы его кулаков.Часом позже рыжевласый будет жалеть, что не уложил оппонента на том же месте. –Ну же, Кроули, хорош строить из себя неприступного.Идем.– высказал Хастур, увидев, как собеседник вопросительно вскинул рудые брови при виде предлагаемой помощи. Очкастый, готовый в любой момент к предполагаемому удару или прочей гнусности, с опаской взял компаньона под руку.