Закрой глаза. Доверься мне.

Вечность. Примерно столько времени нужно, чтобы сердце маленького мальчика перестало болеть после предательства родителей. Хёнджину, благодаря правильным людям рядом, потребовалось куда меньше. Уже через неделю после злополучной стычки с Чимином он держал в руке телефон, нервно всматриваясь в контакт «Мама». За пятнадцать минут до тренировки, сидя на полу спортивного зала и подпирая спиной холодное зеркало, Джин прогонял в памяти все тёплые моменты детства, когда Ю-Джин была для него безоговорочным примером. Вот он стоит в детском саду в толпе таких же мальчишек и жмётся к стенке, потому что стесняется глупого обтягивающего костюма, который на него напялила воспитательница для выступления перед родителями. Мама тогда опустилась перед сыном на колени, чтобы смотреть на него не сверху вниз, а разговаривать на равных. Объяснила, что это — важная часть спектакля, и без него — без маленького Хёнджина в чёрных легинсах — ничего не получится. Что он — важный элемент, без которого история просто напросто не сработает. И мальчишка, широко улыбаясь, вышел на сцену, впервые в жизни попробовав то, что в дальнейшем станет для него смыслом жизни — танцы. Намного позднее он вернулся домой в едва ли вменяемом состоянии, когда родители Йонга впервые уехали на все выходные, оставив отпрыска дома. Тогда наивные подростки закатили вечеринку с одноклассниками, беспечно таская крепкий алкоголь из бара отца. Никто из них не знал, что сделать, чтобы мгновенно не опьянеть, понятия не имели ничего про повышение градуса алкоголя, и, само собой, никто даже близко не представлял, какое количество алкоголя их не окрепший организм в состоянии вынести. В тот вечер, чуть позже полуночи, Хёнджин позвонил маме, заплетающимся языком объясняя, где он, жалуясь на головокружение и тошноту. Ю-Джин забрала его и Феликса, приехав на такси посреди ночи. Неспешно прогуливаясь по улицам ночного города в ожидании, пока на свежем воздухе станет немного легче, она рассказывала, как в юности впервые попробовала алкоголь. Как родители потом долго кричали на неё, подбирая самые нелестные эпитеты из всех, что приходили в голову. Когда на утро Хёнджин обнаружил себя в свежей постели и со стаканом воды на тумбочке, он благодарил вселенную за понимающую маму. Такую, которая тоже когда-то была ребёнком, трудным подростком, которая знает, как это — пробовать новое, даже если не знаешь, что за этим последует. Она всегда была рядом. И почти всегда была на его стороне. Почти. Когда отец ушёл, её жизнь началась сначала. Она училась быть матерью-одиночкой, совмещать семью, работу, при этом не забывать о себе, хотя бы раз в месяц оставляя мальчиков на попечение бабушки — матери Ки Ёна. Та любила Хёнджина. Принимала Феликса, хотя не понимала, зачем Ю-Джин повелась на мольбы сына. Тем не менее, семья оставалась семьёй, даже если в ней не хватало одной бракованной, испорченной детали. Ки Ён никогда не был хорошим отцом. Он был деспотичным, холодным не только в отношении детей, но и по отношению к любимой женщине. К каждой из них. Матери Чанбина повезло больше — когда Ки Ён слетал с катушек, она забирала сына и улетала к маме в Японию. Пережидала там какое-то время, но потом всё равно возвращалась, пока однажды огромный синяк не появился прямо под левым глазом. Тогда бабушка девятилетнего Чанбина, прямо угрожая Ки Ёну, вынудила дочь бросить его и съехать в однушку на самую окраину города. Спустя чуть меньше года на свет появился Хёнджин. Ки Ёну потребовалось слишком мало времени, чтобы перевернуть одну страницу и найти себе новую игрушку. Со слов Ю-Джин, несколько лет были спокойными. Любовь Кие Ёна проявлялась первые два года в его безразличии — он отдалился, стал холодным, но продолжал выполнять роль отца — проводил время с сыном, играя с ним в различные развивающие игры, оплачивал няню, когда Ю-Джин вышла на работу, иногда, по выходным, даже готовил обед и ужин или помогал с домашними обязанностями. Всё изменилось, когда Хёнджин научился говорить. Он был обычным ребёнком — просто очень много задавал вопросов и не успокаивался, пока не получал на них развёрнутый ответ, способный удовлетворить чересчур любознательный мозг. Ки Ён как спичка загорался от его «А почему…?», «А как…?», «А что будет, если…?». Ухудшилось всё, когда Хёнджин, не получая ответов, пытался узнать всё на практике. В первый такой раз, стоило мальчику зажечь свечу, чтобы попробовать потушить её собственными пальцами, Ки Ён привязал его за руку к ручке кресла, словно глупого, непослушного щенка. Маленький мальчик не понимал, что в этом не так, но Ю-Джин, вернувшаяся с рынка раньше, утратила дар речи. Тогда состоялся первый серьёзный разговор. За ним последовал ещё один. И ещё. И сотни других, которые в конце концов привели семью к тотальной ненависти и хаосу, бушующим в четырёх стенах, как только закрывалась входная дверь. У Ки Ёна было всё просто — для него существовало только собственное мнение. И оно касалось всего — Ю-Джин и её работы, свободного времени, подруг. Под запретом было буквально всё, что главе семейства не нравилось. По тем же правилам жил Хёнджин — строгий график, домашние и учебные обязанности, за невыполнение которых тут же из шкафа доставался ремень с самой массивной пряжкой. Мальчик всего несколько раз видел, как рука отца заносилась вверх, когда Ю-Джин пыталась оспорить право на собственное мнение. Но куда чаще он слышал крики, а после — видел последствия на бледной, почти серой коже матери, которые она безуспешно маскировала тональным кремом или прятала под слоями одежды. Последней каплей стала история с двойкой по биологии в восьмом классе. Хёнджин вернулся домой после школы и на привычное требование дать дневник ответил, что потерял его. Ки Ён, не поверив, вырвал из рук сына рюкзак, забитый учебниками и тетрадями, из которого выудил тот самый потерянный дневник. Пролистав страницы до нужной даты и увидев выведенную каллиграфическим почерком красную двойку, он с силой схватил сына за волосы, одним резким движением припечатывая детское лицо к холодной стене. Тогда на теле ребёнка появился первый шрам — шрам от рассечённой брови. Громкий плач, разрывающий тишину адским воплем, услышали соседи. Вызвали полицию. Но та не приехала, посчитав, что это обычная семейная ссора. Когда домой с работы вернулась Ю-Джин, маленький испуганный Хёнджин сидел в своей комнате, закрывшись на замок и наотрез отказываясь впускать родителей. Он не выходил до тех пор, пока Ки Ён следующим утром не уехал на работу, бросив сыну сквозь дверь «Вечером поговорим». Это была последняя ночь, когда отец ночевал дома. Но далеко не последняя, когда мальчику с разбитым сердцем и засохшей кровью на лице снились бесконечные ночные кошмары, день за днём отравляя его всё сильнее. Пока мальчик не превратился в ледяного Принца... Парень невольно вздрогнул от раската грома, взорвавшегося прямиком над спортзалом. Устало поднявшись на ноги, Хёнджин ещё раз взглянул на экран мобильного — больше месяца длилась их с мамой игра в молчанку. И если первое время он действительно злился, не хотел разговаривать, не знал, что сказать, то спустя пару недель уже просто не мог разбить возведённый в голове барьер, чисто из принципа продолжая молчать и игнорировать все попытки примириться. Встав у окна и уперевшись лбом в стекло, по которому равномерно били капли дождя, Джин нажал кнопку вызова и принялся слушать гудки. Один… Два… Три… На четвертый звук в телефоне щёлкнул, и по ту сторону раздался взволнованный голос матери. — Джинни...? Волна тепла разлилась по телу, заполняя собой все пустоты, зияющие в груди. Хёнджин закусил губу — внезапно, все слова утратили смысл. И он сказал единственное, что имело значение: — Мам… Я люблю тебя. Тишина, что повисла после слетевшего с губ признания, по ощущениям Хёнджина длилась вечно. Он терпеливо прислушивался к ней, опасаясь, что позвонил слишком поздно. И когда из трубки послышался рваный всхлип, сердце парня пропустило удар. Острый нож из ненависти к себе пронзил грудь, выбивая остатки самообладания. — Прости меня, мама. Прости, слышишь? Мне так жаль… Громче, нежели шёпотом, говорить не получалось. Голос не слушался, дрожью сотрясая грудную клетку. — Мам? Молчание, заполнившее собой всё существование, с каждой секундой сводило с ума — царапало натянутые нервы, сдавливало лёгкие, мешая сделать глоток воздуха. — Я тоже люблю тебя, Джинни. Я так скучала… Хёнджин зажмурился. От услышанного должно было полегчать, но сердце почему-то принялось сильнее биться о рёбра, удар за ударом разгоняя тревожные импульсы по телу. — Я приеду домой сегодня? Пожалуйста… Парень не понимал, почему просит разрешения, если это и его дом. Его квартира, где он провёл большую часть своей жизни. Но приехать, не спросив, он не мог — больше нет, только не после всего, что сделал и наговорил за последнее время. — Хёнджин… — голос матери дрогнул, и Джин услышал тяжёлый вздох, сорвавшийся с её губ. — Ки Ён… Он… У нас больше нет дома, Хёнджин. Щелчок. В глазах потемнело. Пульс отчаянно застучал в висках, заглушая тихий, слабый голос Ю-Джин. Сосредоточиться не выходило — душа Хёнджина преобразовалась в скопление ярости и ненависти, затмившей разум. — Почему… Почему ты не позвонила? Что он сделал? — выровняв дыхание, спросил парень сквозь рвущуюся наружу боль. — Он? — удивлённо переспросила женщина. — Он достаточно сделал. Начиная с первого дня нашего знакомства и заканчивая моим днём рождения в этом году. После того, что он устроил в ресторане, я… Я ушла. В этот раз насовсем. В ту же ночь вернулась домой, собрала вещи и уехала в отель. Жила там, пока не нашла небольшую квартиру не слишком далеко от центра… Слова медленно доходили до сознания, обретая смысл. Чем больше говорила Ю-Джин, тем сильнее задыхался Хёнджин, разглядывая студентов, прячущихся под зонтами. Если бы не его выходка — маме не пришлось бы жить на чемоданах, менять комфортную жизнь в элитном жилом комплексе на бездушные комнаты городских отелей. — Прости. Чёрт, это всё из-за меня… — Хёнджин, — серьёзно отрезала Ю-Джин. — Ты не виноват. Наоборот, это я должна просить прощения. За всё, через что тебе пришлось пройти. За то, с чем тебе всё это время приходилось справляться в одиночку. Ты заслуживал другого детства — наполненного счастьем, весельем, множеством путешествий и незабываемых эмоций. А не криками, издёвками и страхом. Я должна была сделать это намного раньше, слышишь меня? Не вини себя. Ты ни в чём не виноват. Двери зала распахнулись, впуская внутрь порыв пронизывающего ветра. Завывание сквозняка словно смычком от скрипки скользило по натянутым до предела нервам. На пороге стоял Феликс, с опаской всматриваясь в лицо Принца, застывшего у окна с телефоном в руке. — Мам… У меня тренировка. Пришли адрес, я приеду сразу после неё, хорошо? Положив трубку, Хёнджин прикрыл веки, делая несколько глубоких вдохов. Мысли ворохом крутились в голове, болезненно отскакивая друг от друга, пока не притихли, стоило Феликсу подойти ближе, заботливо заключая Принца в крепкие объятия. — Всё в порядке? — тёплый бархат любимого голоса прервал хаотичные размышления. Хёнджин отстранился, слабо улыбаясь. Помимо ядовитой злости, что понемногу покидала измотанное сознание, где-то глубоко в груди теплилось новое, незнакомое прежде чувство умиротворения и спокойствия, означавшее только одно — у него больше нет отца. На этот раз окончательно.

*****

Всего одна неделя отделяла команду от финального баттла, к которому они так долго шли. Ещё никогда Toxic Crew не чувствовали такое единение и связь — они были связаны не только увлечением танцами, но и чем-то куда более важным и ценным — дружбой, прошедшей через многие трудности, верностью и доверием. Май превратился в завершающий марафон препятствий — подготовка к экзаменам и сами экзамены занимали почти всё время, собираться полным составом для репетиций с каждым разом было всё сложнее. У каждого были какие-то хвосты, которые нужно было подтянуть, чтобы ногами вперёд не вылететь из университета. В пятницу вечером, перед последней тренировкой, под тёплыми лучами почти летнего солнца на лужайке у корпуса с наушниками в ушах танцевала Лина. Уменьшила скорость трека и словно в замедленной съёмке оттачивала каждое движение, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Медленные биты позволяли насладиться каждым взмахом руки, каждым прыжком, каждым поворотом головы, каждым брошенным взглядом сидящему неподалёку Феликсу, зависшему над конспектом по истории искусств. Он медленно грыз наконечник карандаша, вчитываясь в записи. Хмурил брови, когда не мог разобрать собственный почерк. Когда лёгкий весенний ветер игриво закружил вокруг него, задевая светлые пряди волос, Феликс поднял голову, подставляя лицо приятной прохладе. Его изумрудный взгляд устремился к девушке. Достав один наушник, Лина застыла, приподнимая уголки губ вверх — она улыбалась, всматриваясь в поцелованное солнцем любимое лицо, утопая в теплоте заботливых глаз. — Может, останемся танцевать на улице? Погода просто огонь, — со стороны корпуса кафедры международных отношений приближался Крис, снимая солнцезащитные очки и вешая их на ворот лёгкой хлопковой футболки. Парень присел рядом с Ликсом, заглядывая в тетрадь, лежащую перед ним. — Господи, Феликс, что это за каракули? — Чан рассмеялся, на что тот толкнул его в плечо и захлопнул конспект. — Не всем же быть такими идеальными, — закатив глаза, парень поднялся на ноги, игнорируя ухмылку на губах друга и отряхивая налипшую на джинсы траву. — Я согласен, на улице действительно отлично. Тем более, завтра тоже выступать на открытом воздухе, так что я точно за. Феликс принялся разминаться, краем глаз наблюдая за Линой, устало рухнувшей на землю рядом с Чаном. Она изводила себя тренировками куда больше нужного — злилась, когда Феликс просил, а Хёнджин буквально требовал остановиться. Всё напоминала им об их первой встрече, когда с влажных от проливного дождя губ слетело уверенное: «Я ваша победа». И как бы парни не уговаривали её, что уже давным давно получили свой приз — она продолжала спорить, отметая все попытки утихомирить её пыл. Вдобавок, Лина продолжала работать в книжном, практически ежедневно пересекаясь с Чонгуком. Много раз Хёнджин уговаривал её уйти с работы, чувствуя, какой истощённой она покидала магазин в конце рабочего дня, но девушка была непреклонна — делала то, что по её мнению необходимо и поступала так, как считала нужным. Хёнджин в свободное время помогал маме — устроился к ней на работу, взяв на себя обязанности ассистента. Благодаря своей дотошности и любви к контролю, он идеально справлялся с планированием рабочих созвонов и встреч, поиском недостающей информации и подготовкой отчётов перед встречей с командами, разгружая Ю-Джин от рутинных задач. Все полученные за работу деньги он возвращал на трастовый счёт, чтобы навсегда покончить с отцом. А ещё это позволяло больше времени проводить с семьёй — той её частью, которую Хёнджин бесконечно любил. Теперь, когда Джин после учёбы мчался в спортивный центр, где работала Ю-Джин, Феликс — единственный, у которого оставались свободные вечера — взял пару дополнительных курсов, погружаясь в изучение киноискусства. И хотя под конец года они носили исключительно факультативный характер, он полностью посвятил себя получению новых знаний. Постепенно к разминке Феликса подключилась вся команда, разбавляя упражнение неторопливой беседой. — Как думаете, завтра много людей будет? — делая выпады, спросил Ян, концентрируясь на дыхании. — Должно быть, — Крис широко улыбнулся. — Говорят, на спонсорские деньги удалось арендовать стадион под баттл, прикиньте? Я думал, всё будет проходить в павильоне, а им разрешили поставить небольшую сцену прямо на самом поле. И это ещё не считая мест на трибунах, отведённых для зрителей. — Да мы рок, мать его, звёзды! — воскликнул Минхо, поочерёдно разминая ступни. Сначала по часовой стрелке, а потом — против. — Надеюсь, в этот раз нас не ждут никакие сюрпризы? — Хан бросил настороженный взгляд на капитана, но тот вскинул брови, будто бы не понимая, к чему вообще такие вопросы. — Ага, понятно… — Никаких сюрпризов, честное слово, — невинно протянул Джин. — Но если вы хотите… — НЕТ! — вся команда хором заглушила Хёнджина резким возгласом, срывая с губ капитана довольный смешок. — Давайте начнём. По местам, — становясь в два ряда, Toxic Crew отбросили шуточки и непринуждённую беседу в сторону, полностью сосредотачивая внимание на репетиции поставленного номера. Внимание проходящих мимо студентов абсолютно не смущало. Команда двигалась слаженно, без слов чувствуя состояние друг друга, полностью отдавая себя во власть музыки, играющей из лежащего на бордюре телефона. После очередного прогона, когда сил практически не осталось, ребята, тяжело дыша, обернулись, замечая собравшуюся вокруг толпу. Среди парней и девушек затерялось несколько преподавателей, возвращающихся домой после занятий. Все они с неприкрытым восхищением глазели на команду, громко аплодируя увиденному. — Думаю, мы готовы, — подхватывая бутылку воды, Хёнджин довольно улыбнулся, встречаясь взглядом с Феликсом. Тот в половину силы, прикрыв глаза, продолжал повторять связки — приятное возбуждение от предстоящего дня покалывало во всём теле, не позволяя остановиться. — Отдохните сегодня, а завтра — порвём стадион. Дружно кивая и подбадривая друг друга радостными криками, танцоры принялись собирать вещи в лежащие всё это время на траве спортивные сумки и рюкзаки. Ажиотаж от приближающегося финала не спадал — все никак не могли разъехаться по домам, гадая, что ждёт их завтра. Только когда на улице окончательно стемнело, а в воздухе запахло ночной прохладой, они наконец-то смогли попрощаться, пообещав друг другу сделать всё возможное, чтобы одержать победу.

*****

Спокойствие раннего утра окутывало сознание. Проснувшись за несколько минут до будильника, Лина перевернулась на спину и сладко потянулась, пока Хёнджин не накрыл её талию рукой, крепко обхватывая и притягивая себе. Его нос скользнул по плечу, зарываясь в волосы у шеи. Горячее дыхание щекотало чувствительную кожу, мурашками рассыпаясь по телу. Пальцы едва уловимо поглаживали проступающие рёбра, срывая с губ девушки тихий смех и нотки протеста. — Не уходи, — оставляя лёгкие поцелуи на изящном плече, сонно промурчал парень, пока девушка безуспешно пыталась выбраться из объятий. Сердце бешено стучало, отдавая приятной ноющей болью в груди. Это было одновременно и пыткой, и наслаждением — чувствовать власть и настойчивость в руках парня, что так отчаянно сопротивлялся необходимости отпустить. — Хёнджин… — собрав волю в кулак, Лина приподнялась на локтях, замечая недовольство в глазах капитана, всё так же удерживающего её за талию. Взгляд девушки тут же смягчился, и она, повернувшись на бок, наклонилась, оставляя дразнящий поцелуй на его губах. — Он прав, не уходи, — проснувшись от незначительного движения возле себя, пробормотал Феликс, с закрытыми глазами прижимаясь к спине Фурии, повторяя изгиб её тела. Лина тяжело выдохнула, замирая от тепла тела позади себя. Губы Хёнджина растянулись в довольной улыбке. Он аккуратно поднёс руку к лицу девушки, заправив розовую прядку за ухо, после чего потянулся дальше, и проделал то же самое со светлыми волосами Феликса. Тот невольно улыбнулся, подставляясь мягкому касанию. Хёнджин продолжал кончиками пальцев нежно оглаживать усыпанные веснушками скулы парня, пока тот оставлял аккуратную дорожку из поцелуев на шее зажатой между ними Фурии. Когда зазвонил будильник, Хёнджин не спеша потянулся к телефону, отключая звук. — Может, ну этот баттл к чёрту? — откидываясь на подушку и запрокидывая руки за голову, протянул парень. — Останемся тут, проведём день вместе… — Ты пошутил? — из-за спины девушки выглянул озадаченный Ликс, недоверчиво уставившись на капитана. Его спутанные после сна волосы топорщились в разные стороны, и Хёнджин засмеялся, протянув руку и ещё сильнее взлохматив их. — Конечно пошутил, мы ждали этот день четыре месяца, — отбросив одеяло, Джин встал с кровати, вытягиваясь на носочках. Не стесняясь наготы, обернулся через плечо, замечая две пары глаз, прикованные к его телу. — Или всё-таки не пошутил? — вскинув одну бровь, он рассмеялся, на лету хватая взятые с пола и брошенные Линой спортивные штаны. — Понял-понял, одеваюсь. Отточенный механизм сборов втроём в пределах одной маленькой квартиры достиг совершенства. Пока девушка принимала душ, непозволительно долго нежась под каплями горячей воды, Феликс заваривал себе чай и варил кофе для Принца и Фурии, в то время как Хёнджин готовил завтрак, ловко орудуя на кухне и разгоняя по квартире приятный аромат свежих тостов. После Лины ванную комнату занимал Ликс, последний на очереди почти всегда был Джин. Но только в те дни, когда они спешили на пары, работу или тренировки. Во всех остальных случаях все этапы смешивались и очень часто заканчивались, так и не начавшись — на мягких подушках и в скомканных простынях, сопровождаясь сладкими стонами и искренними признаниями, слетающими с губ тихим шёпотом.

*****

Старт конкурса был назначен на пять часов вечера, но уже к трём к сеульскому Стадиону Кубка мира начали стягиваться люди. На парковке не осталось ни одного свободного места, а у проходов на трибуны выстроились длинные очереди желающих посмотреть шоу. Огромные баннеры растянулись по периметру стадиона, привлекая внимание случайно оказавшихся неподалёку прохожих. Из колонок громко играла музыка, и люди, ожидающие входа внутрь, пританцовывали, бодро обсуждая предстоящее мероприятие. Атмосфера свободы и праздника царила вокруг, яркими красками наполняя вечер буднего дня. Приехав заранее, чтобы подготовиться к выступлению — осмотреть сцену, обсудить постановку света и спецэффекты — Toxic Crew присоединились к другим командам. Десять избранных танцевальных групп настороженно изучали друг друга. Некоторые прежде никогда не встречались на сцене, с другими же доводилось соревноваться за звание лучших. В случае с ребятами из Choice — соперничество и вовсе давно вышло за пределы уличных танцев. Организаторы попросили капитанов всех команд подойти для жеребьёвки к сцене, где стоял ведущий с десятью конвертами в руках. В каждом из них лежала пластиковая карта с порядковым номером, означающим очередность выступлений на конкурсной программе. Один за другим парни вытягивали запечатанные конверты, тут же нетерпеливо разрывая их вместе с командой. Первые зрители, занявшие свои места на трибунах, поддерживали участников громкими криками и аплодисментами. Хёнджин не торопился — наблюдал за лицами других капитанов. Пытался по их реакциям вычислить, кому достался первый, а кому последний номер. Наконец, когда остался всего один конверт, под пристальными взглядами всех участников Джин медленно распечатал его, с наслаждением рассматривая выгравированную цифру десять. По толпе прокатилась волна недовольства — то ли по воле случая, то ли и правда была какая-то закономерность, но победителем почти всегда становилась команда, закрывающая баттл. И видеть на этом месте Toxic Crew, не раз подтверждавших своё превосходство, нещадно било по уверенности и амбициям. Уладив все вопросы касательно выступления, Хёнджин вернулся к ожидающим друзьям под их довольные, ликующие возгласы. Они вместе направились в сторону гримёрных комнат, но у входа в административный блок Хёнджина перехватил мужчина с бейджем организатора на груди. — Хван Хёнджин? Вы капитан команды Toxic Crew? Джин бегло осмотрел взглядом стоящего перед ним мужчину. Он был значительно ниже ростом, где-то на макушке проступала седина, а квадратные очки с толстой чёрной оправой, вместо того, чтобы добавить ему внушительности, только делали его комичнее и несуразнее. — Да, — всё же вежливо кивнув, Джин вопросительно изогнул бровь. — Всё в порядке? Глаза мужчины растерянно бегали по лицу капитана — он то и дело открывал рот, чтобы заговорить, но тут же уводил взгляд в сторону, будто бы в поисках подмоги. — Да… То есть… Мистер Хван… — Быстрее, пожалуйста, — Хёнджин нетерпеливо переминался с ноги на ногу, игнорируя нарастающее волнение. — Да-да… Конечно, простите, — он сделал глубокий вдох, поднимая подбородок навстречу внимательному взгляду. — Дело в том, что наши спонсоры… — мужчина вновь замялся, подбирая слова. — Дело в том, что до них дошли слухи… Где-то в груди кольнуло. Воздух на мгновение покинул лёгкие. Глаза вмиг затянулись чёрной дымкой, сосредотачиваясь на перекошенном от волнения лице. Хёнджин с трудом сглотнул скопившуюся во рту слюну, чувствуя, как органы внутри скручиваются в ноющий узел. — Что вы хотите этим сказать? — Я хочу… Мы… Мы просим вас не устраивать провокаций, мистер Хван. Из уважения к вашим фанатам, которых, по необъяснимым для нас причинам слишком много, мы не сняли вас с конкурса. Не разочаруйте их, — поправляя очки, мужчина отступил назад, пропуская Хёнджина внутрь. — Можете идти. Смерив того надменным взглядом, Хёнджин вошёл в павильон, пытаясь унять дрожь в теле. Тошнотворное чувство безысходности тяжёлым грузом опустилось на плечи — он понимал, что смысла в сегодняшней битве для них больше нет. Ему чётко дали понять, что, как бы сильно они ни старались, ради сохранения спонсоров и их денег им не одержать победы. И если он заслуживал такое наказание, то команда, работающая все эти месяцы на износ — нет. Размышляя над тем, как поступить и что сказать команде, Хёнджин медленно шёл по пустому коридору, прислушиваясь к эху собственных шагов. Какой смысл в участии, если ты всё равно останешься ни с чем? Зачем тратить силы и нервы, зная, что всё равно уйдёшь проигравшим? Позади раздался шум, и Хёнджина нагнал вышедший из уборной Крис. Он поравнялся с капитаном и, желая в очередной раз проговорить все детали, один за другим задавал вопросы, касающиеся будущего выступления. Когда Джин никак не отреагировал, Чан замолчал, внимательно всматриваясь в непроницаемое лицо друга. Остановившись у самой двери в гримёрку, Джин вяло улыбнулся Крису, сделал глубокий вдох и, собравшись с мыслями, потянулся к ручке. Дверь резко распахнулась. На пороге показалась Лина — она явно кого-то искала, и судя по огню в её глазах — это был именно Хёнджин. Девушка взволнованно подпрыгивала на месте, тыкая пальцем себе в бока. Она уже переоделась в выбранную для номера одежду — короткий чёрный топ обтягивал грудь, специально приспущенные ниже мешковатые спортивные штаны такого же цвета висели на бёдрах, оголяя плоский живот, на котором ярким рисунком красовались временные татуировки в виде пионов. Из-за спины девушки выглядывали Йенни и Минхо, отряхивающий мокрое полотенце, которым помогал переводить тату, а ещё чуть дальше сидел Феликс — на его щеках сияли аккуратные ямочки от блаженной улыбки, с которой тот наблюдал за восторженной Фурией. — Чёрт, я всегда мечтала забиться! — Лина скакала перед капитаном, пока тот, закатив глаза, не отвёл взгляд в сторону. — Эй, ты чего? — тут же поникнув, девушка нахмурилась, серьёзно уставившись на Хёнджина. — Всё в порядке? Что тебе сказали? Все взгляды устремились на него — волнение, охватившее команду, было настолько сильным, что стало почти осязаемым на ощупь. Огонь в глазах Лины сменился искрящимся беспокойством, а на невысоком лбу выступили тонкие морщинки. — Всё хорошо, я просто подумал… Мы можем кое-что добавить, — лукаво улыбаясь, Хёнджин вошёл внутрь, захлопывая за собой дверь.

*****

Стоило шоу начаться, как стадион вспыхнул яркими огнями — со всех сторон на арену были направлены разноцветные прожекторы, а гладкую поверхность сцены затянула лёгкая дымка, удерживаемая специальной машиной. Заполненные до предела трибуны взрывались от восторга всякий раз, когда новые участники занимали свои места для выступления. Уже на третьем номере стало понятно, что битва будет жёсткой. Накал страстей кипел и у подножья сцены, где, разбитые на блоки, стояли команды, ожидая своей очереди. Перекрикивая друг друга, желая раззадорить соперника, танцоры развлекались, пытаясь задеть очередной глупой шуткой. Только две команды держались подальше от происходящей вакханалии. Choice и Toxic Crew по иронии судьбы находились рядом и изо всех сил игнорировали присутствие друг друга. Стоя среди своих, Лина сильнее жалась к спиной к Хёнджину — ей не хватало тепла, а чем больше проходило времени, тем прохладнее становился воздух. Феликс закрывал её от ветра с другой стороны — его глаза, как и глаза других токсиков, были плотно подведены чёрными тенями, делая их образы резкими и провокационными. — У тебя… Осыпалось немного, — девушка привлекла Ликса ближе и провела указательным пальцем под его нижним веком, стирая лишнее. Изумруд зелёных глаз, очерченный угольно-чёрным, сиял яркими огнями, не позволяя Фурии отвести взгляд. Её ладонь скользнула ниже, поглаживая утончённые скулы, когда у самого уха прозвучал тихий, хриплый голос капитана. — На нас смотрят, — он повёл головой, опаляя дыханием кожу на шее. — Не останавливайся. Не скрывая хищной улыбки, Лина мягко завела руку за голову Феликса, пальчиками цепляясь за волосы на затылке и притягивая к себе. Он послушно шагнул вперёд, не сводя с неё взгляда. Игра началась, и они договорились играть до конца. Мягко поглаживая талию девушки, Хёнджин осматривался, с наслаждением замечая беспокойство и озабоченность в глазах персонала, работающего на мероприятии. Из-за прямой трансляции на телевидении публичное проявление чувств было под строгим запретом, и менеджеры, впитав все слухи, кружащиеся вокруг Toxic Crew, ожидали от них любого подвоха, способного разозлить спонсоров. Вдобавок вокруг участников всегда вертелось много блоггеров, чьи фото и видео моментально разлетались в сети, вызывая шквал обсуждений. И Джин, вопреки чувству вины перед друзьями за предстоящий проигрыш, хотел устроить настоящее шоу. Утереть нос организаторам и спонсорам. Сделать так, чтобы их Toxic Crew навсегда запомнились своими провокационными номерами, ломающими все правила и преграды на пути. И команда его в этом поддержала. Лина не переходила границ. Просто гладила волосы Феликса, не сводя с него пристального взгляда. Просто двигалась в такт звучащим битам другой команды, выступающей на сцене. Просто выгибала спину, двигая бёдрами непозволительно интимно, зажатая меж двух участников команды. Просто наслаждалась жаром горячей руки Хёнджина, что большим пальцем подцепил кромку её спортивных штанов, ладонью сильнее прижимая ткань к телу. Они не нарушали никаких правил, всего лишь ходили по краю. Но этого было достаточно, чтобы шуточки вокруг них постепенно стихали, превращаясь в тихое перешёптывание и направленные в их сторону любопытные взгляды. Когда объявили выход Choice, Лина отвлеклась. Она повернулась к идущим на сцену — танцоры явно выглядели напряжёнными. Их капитан шёл первым — сосредоточенный, холодный взгляд был устремлён вперёд. Проходя мимо, он лишь на мгновение притормозил, окидывая беглым взглядом Хёнджина и стоящих рядом соперников. — Удачи, — ни миллиметра улыбки не отразилось на его лице. — И вам, — Джин не сдержал ухмылки, но всё же кивнул, провожая того взглядом. Следом шёл Чимин. На мгновение он встретился глазами с Линой, но та поспешила отвернуться, так и не найдя в себе достаточного количества эмпатии, чтобы простить его идиотские выходки. Пожалуй, выступление девятой команды было одним из лучших, что видел сеульский стадион. Это было заметно по рёву толпы на трибунах, по визгу стоящих в фанзоне девушек, по растерянным взглядам и отпавшим ртам других команд, по молчанию ведущего, который не мог подобрать слов, когда прозвучал последний аккорд. Choice сорвали громкие овации и с просиявшими лицами спустились со сцены, задыхаясь не то от слишком сложной, но идеально отработанной хореографии, не то от охватившего их возбуждения. Стоило ведущему объявить Toxic Crew, крики усилились, зазывая танцоров на сцену. Поднимаясь под шум с трибун и занимая свои места под светом прожекторов, направленных в их стороны, Хёнджин, Феликс и Лина держались за руки, широко улыбаясь ревущей толпе. Как только заиграла музыка, Фурия отступила, освобождая место остальным участникам. Первая партия была полностью мужской, и у неё было время, чтобы собраться с мыслями, в миллионный раз прокрутив в голове танец. Вспышки камер слепили, и девушка прикрыла веки, чувствуя, каким невесомым становится тело под напором внимания, направленного на них со всех сторон. Парни наслаждались, полностью отдаваясь музыке. Движения выверенные, отточенные до идеала разрезали воздух, создавая сложную композицию из тел, двигающихся в унисон, безупречно дополняющих друг друга. Под конец первого припева круг света от направленного прожектора сузился, оставляя место для одного человека. Фурия, сделав глубокий вдох, дождалась короткого проигрыша и шагнула вперёд, приковывая к себе всё внимание. Тридцать секунд она была центром постановки — двигалась по-кошачьи плавно, разбавляя классический балет экспрессией кипящих в ней чувств. С каждой секундой дерзость движений набирала обороты, кульминацией которых стала полная чувственности и отчаяния партия между ней, капитаном и Феликсом. То, как они чувствовали друг друга, как выгибались под прикосновениями, как игриво наслаждались вложенным в касания смыслом завораживало, заставляло затаить дыхание и неуклонно смотреть на них, проглатывая каждое движение и требуя добавки. Музыка понемногу стихала, а вместе с этим нарастал звук, которым трибуны награждали последних участников. Взгляд Хёнджина устремился на Лину — девушка смотрела на него снизу вверх, тяжело дыша и хлопая пушистыми ресницами. Мир, существующий вокруг них, растворялся, перекрывая доступ к кислороду. Проведя кончиком языка по пересохшим губам, Джин повернулся в сторону журналистов, расположившихся под самой сценой, и, подмигнув им, резким движением привлёк к себе Фурию, врываясь в приоткрытые губы жадным, пьянящим поцелуем. Крик зрителей, разнёсшийся по стадиону, теплом разлился в груди, после чего зазвучал вдвое громче, стоило капитану отстраниться от девушки, отдавая следующий поцелуй стоящему рядом Феликсу. Не дожидаясь объявления результатов баттла, Toxic Crew спустились со сцены и с триумфом покинули стадион, чувствуя неподдельную эйфорию, эхом гремящую за их спинами.

*****

В комнате было темно. Лишь слабый свет от экрана ноутбука освещал небольшую гостиную, погружённую в уютный сумрак. Чёрный телефон, лежащий на кухонном островке, завибрировал, оповещая о входящем сообщении. Хёнджин оторвал взгляд от экрана ноутбука, стоящего на журнальном столике, и взял в руки мобильный, пробегаясь глазами по тексту. Чанбин: Как дела? Как ваш баттл? Победили? Джин улыбнулся. Начал набирать ответ, но отвлёкся, переведя взгляд на сидящую перед ноутбуком парочку. Влажные розовые волосы аккуратной паутиной лежали на бледной коже, рисуя незамысловатые узоры на обнажённых плечах. Лина задумчиво покусывала нижнюю губу, неотрывно глядя на экран. Подтянув к себе ноги, девушка пальчиками нервно перебирала уголочек пледа, лежащего у неё на коленях. С десяток раз пересматривая фильм в компании Фурии, Феликс знал его наизусть. Мог напеть любую песню, процитировать каждый момент, особенно те, что сильнее всего любила девушка. Поэтому, пока та сосредоточенно следила за финальной сценой, он с нежностью всматривался в безупречные черты лица, в сотый раз восхищаясь аккуратным, немного вздёрнутым носиком, губами, которым Лина не давала покоя на протяжении всего фильма, выразительными глазами, обрамлёнными длинными ресницами, подрагивающими от волнения. Рука Феликса скользнула по плечам девушки, привлекая её в объятия в тот самый момент, когда стало окончательно понятно, что пути главных героев навсегда расходятся. Но Фурия упрямо сидела ровно, выпрямив спину, отчего губы Ликса растянулись в ироничной ухмылке. — Я разревусь, Феликс, не надо, — она крепче обхватила ноги руками, пытаясь сморгнуть подступившие в уголки глаз слёзы, но уже было поздно — первая слезинка неспешно скатилась по щеке, падая на мягкий ворс пледа. — Блин… Утыкаясь носом в шею парня, Лина всхлипнула и сильнее прикусила губу, когда мягкая рука Ликса опустилась на макушку. Он нежно поглаживал влажные волосы, пальчиками перебирая локоны. Удерживая девушку в спасительных объятиях, Феликс обернулся, встречаясь глазами с наблюдавшим за ними Принцем — чувствовал его взгляд, мурашками рассыпавшийся по коже. Знал, что тот наблюдает — всегда это делал, стоило им включить La La Land. Делал вид, что не смотрит, но каждый раз с трепетом ловил каждую морщинку, каждую лёгкую улыбку на любимых лицах. Вернув внимание телефону, Хёнджин быстро напечатал короткий ответ и отложил мобильный в сторону, тихо отодвигая стул и поднимаясь на ноги. Фурия подняла глаза, ладонями вытирая солёные дорожки с лица. Уголки губ приподнялись в смущённой улыбке, и она ближе придвинулась к Феликсу, освобождая рядом с собой место для капитана. Ещё несколько секунд подсветка на экране телефона не гасла, рассеиваясь мягким светом в уютной тишине маленькой квартиры. Х: Всё хорошо, Бинни. Мы проиграли, но это неважно. Я бесконечно счастлив. Забравшись под плед, Хёнджин привлёк к себе Фурию, обнимая её за хрупкие плечи и нежно целуя в висок, после чего вернул внимание Феликсу, повернувшемуся в их сторону. Созвездия веснушек оживали под зачарованным взглядом Принца. Ликс подался вперёд, сокращая расстояние, и медленно коснулся тыльной стороной ладони лица Принца, с трепетом поглаживая бархатистую кожу. Хёнджин улыбнулся, когда Феликс скользнул большим пальцем по его нижней губе. Оставил невесомый поцелуй на мягкой подушечке, поддаваясь искушению. Прижимаясь к груди капитана, Лина лёгкими прикосновениями губ вела дорожку от ключиц парня вверх к шее, что дрожью отзывалось во всём теле, миллиардом бабочек разлетаясь в груди. Наслаждение, разлившееся по телу, сводило с ума. Хёнджин сделал глубокий вдох и, не в силах больше сопротивляться, потянулся к Феликсу, чтобы украсть желанный поцелуй. Но тот остановил его всего в нескольких миллиметрах от цели и, хищно улыбаясь, промурчал в самые губы: — Закрой глаза, Хёнджин. Доверься мне.