like cat

Выходные прошли спокойно, без Гоголя. Однако Фёдор и не вспоминал нового знакомого, просто времени не оставалось, ведь как оказалось за свой мини-отпуск студент доделал далеко не всё. Осталавась огромнейшая работа по истории и несколько должков по столь нелюбимому английскому. И какого чёрта он вообще занимается этим ужасом, если направленность совершенно другая? Поступал на химика-технолога, в итоге делает кучу конспектов по истории и учит английский, а ведь в душе Достоевский – никто иной, как писатель. Да и помимо всех дат, утро понедельника выдалось ну очень странным. Фёдор проснулся раньше будильника и впервые за весь учебный год не опоздал, даже пришёл намного раньше. Но всё это сказалось на конце дня, потому что сейчас, после всех пар, студент чертовски хотел спать и еле передвигал ногами. А ведь через два часа уже надо бежать на работу, ну что за наказание? Слава Богу, у Гончарова появились дела, ибо сейчас Достоевскому бы жутко не хотелось идти в компании с кем-либо. Хочется просто сесть на лавочку и вдохнуть приятный городской воздух, хочется вечно оставаться в одиночестве со своими мыслями, как жаль, что "сумасшедший" парень с косой, который в наглую подбежал к такому усталому Фёдору, считал совершено по-другому. – Привееет! Мне очень нужная твоя помощь, милый. И снова этот звонкий голос. Ну как у него остаются силы быть таким активным? – Я уже милый? Приятно слышать, – Достоевский сделал небольшую паузу, дабы осознать, что собеседник не в одиночестве. Сзади стоит парень примерно такого же роста, как Фёдор, и он явно жутко недоволен. По тёмным волосам студент вспомнил, этого молодого человека зовут Дазай. – Какая помощь? – голос стал заметно подрагивающим из-за спутника Гоголя. Ох, как же младшекурсник ненавидит новых людей. – Мы же договаривались с тобой сегодня погулять, правда? – Николай слегка подмигнул, по-видимому ему нужно подыграть. Дальше парень с косой очень резко двинул рукой, пальцем тыкая в грудь Дазая. – А этот идиот хочет забрать меня у тебя! Ну, скажи ему. Федя всегда был хорошим актёром, но не в такие моменты. Ему жутко страшно в целом разговаривать с дружком Гоголя, а уж тем более спорить. Но делать нечего, ситуация безвыходная. Поэтому пришлось тихонько кивнуть и начать представление. – Да... Николай спас моего котёнка, я обещал отблагодарить его ужином. Достоевский опустил взгляд, голос слишком сильно дрожал, разговаривать просто невозможно. Со стороны, наверное, выглядит жалко. Феде так обидно, он даже общаться с людьми не может! Однако за печалью последовала огромнейшая злость, злость на самого себя. Нет, сейчас он не будет выглядеть как зажатый подросток. Не та ситуация. – Ой, Господи, – младшекурсник цокнул языком, сделал максимально надменное лицо и аккуратно взял Гоголя за запястье. Хотелось скорее закончить этот разговор, соответственно, нужно действовать. – Ну всё, мы опаздываем. Достоевский уже развернулся, когда Осаму схватил его за плечо. И очень сильно, ну что за неуважение! – Наверняка вы даже не знакомы. Просто отдай мне этого абортыша, – злое лицо Дазая вмиг стало очень ласковым, а губы искозились в неестественной улыбке. – Прости, нам правда надо бежать, – Федя не врёт, ему честно нужно торопиться на работу. – Будешь продолжать, я проявлю насилие. И опять эта отвратительная улыбка. Если кто-то спросит, кто раздражает Достоевского одним своим видом, то он точно ответит "Дазай Осаму". А Гоголь и вовсе сдался, сделал грустное лицо и уже готов подойти к кареглазому. Но Федя держит чужую руку достаточно крепко, а внутри уже заиграл азарт, и так просто он Николая не отдаст. – Я осуждаю насилие. Может, карты? Глаза напротив блеснули. Видимо, студент надавил на нужное место, ведь он, безусловно, помнил историю про игру на пять тысяч. – Ох, я только за. У меня с собой есть карты, во что играем? – В дурака. – Ну... Ты выбрал самое скучное, – Дазай надул губы. – Я выбрал самое быстрое. Колоду мешает Коленька. Достоевский непроизвольно обратился к Гоголю уменьшительно-ласкательно, видимо сильно вжился в роль. Однако сейчас это неважно. Хотелось просто играть, как же давно Фёдор не чувствовал настоящий азарт. В относительной молодости котозависимый часто играл в карты, скорее даже из надобности, ведь в школьные годы надо было как-то зарабатывать на те же сигареты. А вот Николай был совершенно не в восторге, только речь зашла о картах, уголки его губ опустились, а сам белобрысый, когда парни шли до ближайшей лавочки, опустился к уху Достоевского и прошептал что-то про хорошую игру Дазая, попросил постараться. Но младшекурсника это ничуть не напугало, даже во время игры страх был только перед ничьей, но никак не перед проигрышем. Однако соперник имел другие взгляды на игру, ибо где-то под конец колоды с губ напротив вырвалось: –Легчайше. – Да что ты? – пробормотал Федя, очередной раз беря чужие карты. Но парень точно знал – Осаму нужно, чтобы Достоевский отбился. – А в рот ты так же хорошо берёшь? – Гоголь положил свою голову на плечо младшекурсника, ох, этот странный парень определённо умеет портить всю атмосферу. Так почему же Фёдору всё равно комфортно? – Никогда не пробовал. – Мы это исправим! – Николай чуть улыбнулся, а в ответ услышал только тихое "не думаю". Достоевский явно не сильно задумывался насчёт игры, он лишь делал вид, будто ему сложно, чтобы Гоголь не лез. И как раз под столь незамысловатую беседу Фёдор переводит козырного туза, оставаясь без карт на руках. А у Дазая тем временем пять или шесть. – Теперь нам точно пора, спасибо за игру! Ты старался. Ответ соперника уже не был услышен. По Фёдору было заметно – он очень гордится собой и больше не собирается продолжать разговор с кареглазым, да и за игрой страх к Осаму вовсе исчез. Но для достоверности Достоевский всё же снова взял Гоголя за руку, направляясь в сторону своего дома. И когда парни зашли за угол, откуда Дазай их точно не услышит и не увидит, Николай, еле сдерживая смех, произнёс: "спасибо тебе!". Федя лишь широко улыбался. Знакомые... Или, может, друзья не совсем понимали, почему им сейчас так весело. – К слову, а почему ты так испугался сначала? – Гоголь шёл вприпрыжку чуть впереди младшекурсника, словно самостоятельно вёл его до своего же дома. – Ну, не особо люблю взрослых мальчиков, у которых на лице написано "я убью тебя". В ответ Достоевский услышал тихий смешок. – Знаешь, мне казалось, что ты в целом всех не любишь. – Ну почему же? Я люблю людей с животными, от них не чувствуется угрозы. – Получается, ты их просто не боишься? – Николай посмотрел на собеседника, а когда увидел короткий кивок, продолжил. – Ух, значит, я заставляю тебя дрожать от страха? Старшекурсник наклонился близко-близко к Феде, стараясь сделать максимально угрожающее лицо. Но обладатель кота лишь улыбнулся и, приложив руку к чужой груди, слегка отодвинув парня. – Не в обиду, но тебя в целом очень трудно бояться. Даже если ты будешь стоять передо мной с ножом. Улыбка Достоевского стала чуть шире, а сам студент ускорил шаг, оставив уже опечаленного такой реакцией Гоголя в одиночестве. Но ненадолго, ибо через несколько мгновений Николай всё же нагнал беглеца и схватил за ворот рубашки, чтобы контролировать чужую скорость. Глаза Феди устало закатились. – Мне нужно торопиться на работу, ты и туда со мной пойдёшь? – Конечно, но почему ты идёшь в сторону дома? – старшекурсник приподнял одну бровь, изображая удивлённое лицо. Ох, как же выразительно это выглядит! – Надо Борю покормить и зайти за рабочей формой. – Отлично, я с тобой! – Ты издеваешься? Парни уже подходили к дому Достоевского, и теперь у младшекурсника не оставалось сомнений – это какой-то новый вид мошенничества. Сейчас всю его квартиру вынесут, а Гоголь будет стоять рядом с улыбкой на лице. Но делать нечего, этот сумасшедший слишком назойливый. Поэтому, скрепя сердцем, Фёдор открывает дверь в свою в квартиру и пропускает новоиспечённого гостя. А Боря, предатель такой, как забегал, как замурчал, как зарадовался, когда увидел своего похитителя. Ну что за два белых психа? Честно, в Достоевском проснулась огромнейшая ревность. Пришлось забрать своего маленького мурчащего мальчика из чужих рук, прошептать на кошачье ушко "ты только мой" и отнести на кухню. Федя насыпал любимый корм Бори в миску и слегка улыбнулся, всё же коты любят тех, кто их кормит. А из комнаты студента уже послышался грохот и громкое "ой". Там находился Коля, который виновато складывал разбросанные по полу книги. Ну что за наказание... – Прости! Я просто прошёл в твою комнату и споткнулся... – в чужом голосе было сожаление, а вот искреннее или нет Достоевского не волновало. – Ничего страшного, сложи, пожалуйста, обратно, я пока соберусь. Те книги, что разбросал Гоголь были, мягко сказать, самыми нелюбимыми, вот и лежали на полу без дела. Среди литературы виднелись словари по английскому, что-то научное, история и парочка книг современных авторов. И как раз что-то оттуда заинтересовало Николая, он поднял одно творение и начал читать краткое содержание. Книжка была про двух влюблённых парней, к слову, неплохая. Красиво написана, среднего объёма, да и читается легко. Однако Феде в целом подобное не нравилось, вот и оставил лежать в стопке на полу. – Тебя такое интересует? – парень с косой приподнял книгу, демонстрируя обложку. – Я не особо люблю романтику, но в целом достаточно миленько. –Можно мне взять, почитать её? Достоевский ненавидел давать свои книги кому-то, но почему-то ему так понравился заинтересованный взгляд собеседника, что ответ сам слетел с языка. – Можешь забрать, я всё равно обычно не перечитываю книги. Чужие глаза засияли, а старшекурсник буквально прыгнул на "самого щедрого на свете" парня. Такая реакция, безусловно, льстила Фёдору. – Ну-ну, поспокойнее. Я уже собрался, пойдём, если тебе до сих пор нечем заняться. – Да, пошли! И с таким приятным настроем парни отправились в путь. Всю дорогу Николай то рассказывал какие-то странные истории, то задавал чудные вопросы, то вообще читал подаренную книгу. Он словно ребёнок, внимание переключается по щелчку пальца, и младшекурснику это по неизвестной причине нравилось. А когда ребята дошли до зоомагазина, Гоголь вовсе протянул открытую на какой-то странице книгу со словами "мы". Федя ожидал всё, что угодно, но не анекдот про двух клоунов. Что-то Достоевский вообще не помнил такого момента, но времени думать не оставалось, ведь смена скоро начиналась. Пришлось на скорую руку завязать импровизированный хвостик и, быстренько проверив клетки животных, встать на кассу. А Николай тем временем прогуливался по магазину, разглядывая зверей. Точно как ребёнок, чей родитель из-за безысходности взял своё чадо с собой на работу. На самом деле слишком большой интерес к своей персоне очень напрягал младшекурсника. Он привык слушать что-то на подобии "ты слишком скучен" и так далее. Да и парень никогда не стремился к большому количеству внимания, скорее даже избегал это. Однако от Гоголя чувствовалась искренность, даже если это на самом деле не так, Достоевскому нравится думать, что Коля правда заинтересован. Ну, безусловно, это просто самовнушение, ведь студент понимал, что старшекурснику банально нечем заняться, что очень странно в его-то возрасте. Из-за таких мыслей хотелось оттолкнуть Гоголя раньше, чем он сделает это сам. – Хей, Коленька, – Фёдор слегка махнул рукой, подзывая знакомого к себе. В помещении почти не было посетителей, ребята могли позволить себе побеседовать. – Я сегодня заканчиваю очень поздно, давай ты просто пойдёшь домой, и мы не будем мешать друг другу. Гоголь сделал наигранно удивлённое лицо и слегка ударил собеседника по губам, призывая к молчанию, а после начал говорить. – Ну-ну, разве так строят сбалансированные отношения? – Достоевский кивнул в чужую сторону, как бы прося продолжения мысли. – Давай разговаривать! Я же просто хочу сделать твою работу чуть веселее, зачем ты так? Фёдор совершенно не понимал, что хочет получить Николай от такого врепрепровождения. Ну явный псих, что с него взять? Но этот парень берёт желанное тем, что уж слишком настойчивый, отказать ему почти невозможно. И Достоевский сдался, ещё давно, с самого начала их общения. – Хорошо... Студент привык нехотя брать главную роль в социальных отношениях. Он никогда не хотел в целом заводить знакомства, но приходилось. А поскольку люди слишком эгоистичны и глупы, чтобы уметь поддерживать разговор или хотя бы соблюдать рамки приличия со своим собеседником – зачастую активничал Фёдор, игнорируя отсутствие своего комфорта. Но когда парень вырос, смог максимально отказаться от новых людей в своей жизни, поэтому и потерял последние социальные навыки. Однако Николай сказал, что хочет сделать работу младшекурсника веселее, он это и сделал. Ребята правда говорили, говорили весь вечер о всяком, начиная с любимого салата, а заканчивая деталями своего характера, о которых почти никто не знал. И Достоевский чувствовал себя во многом должным перед Колей, ведь он буквально забрал чужое время. Но было так чертовски хорошо! Особенно когда Федя решил сделать Гоголя членом своей маленькой ежедневной традиции. Дело в том, что студент каждый вечер после работы брал несколько пакетиков мокрого корма и у своего подъезда делился этим добром с уличными котами, обдумывая буквально всю свою жизнь и состояние, просто наслаждался вниманием животных. И видимо Достоевский был настолько окрылён этим днём, почти полностью проведённым в компании странного мальчика с косой, что решил предложить сделать это вместе. И они сделали. Сейчас после тяжёлого и долгого дня Фёдор совершенно не чувствовал усталости рядом с Гоголем. Ребята сидели на лавочке возле кучки котов в немом молчании, по-видимому, уже уставшие разговаривать. Но им нравилось даже это: просто сидеть, наслаждаться компанией друг друга. И только тогда Достоевский заметил одну деталь в своём новом знакомом – кучу синяков на руках и парочку ранений на шее. Хотелось поговорить об этом, но внутри словно загорелся красный свет. Будь они чуть дольше знакомы, Федя, безусловно, начал бы расспрашивать, а если ему показалось бы нужным – вовсе пригласил бы к себе домой. Но они знакомы пару дней, Николай не может стать чем-то дорогим для младшекурсника за это время. И наоборот. – Ладно, уже поздно, постарайся выспаться, – Достоевский слегка улыбнулся и помахал рукой. А на лице собеседника опять появилась грустная улыбка, Фёдор совершенно не понимал её природы и почему она появлялась каждый раз после прощания. – До завтра, наверное. – Пока. Студент сложил руки в карманы и направился к двери в подъезд. Уже внутри котозависимый на секунду остановился, переживая этот вечер ещё раз. "Мы просто интересные друг для друга собеседники, и мы совершенно не близки. Волноваться о благополучии чужого человека – глупость, на которую я не способен." – с этой мыслью Федя поднимался на свой первый этаж.