to inspire / to be inspired

Астрид толкает тяжелую дверь кафе с удивляющей легкостью. Бегло озираясь по сторонам девушка, поправляя лямку сумки, висящей на плече, всего на мгновение опускает взгляд вниз, на переписку, а потом снова поднимает вверх, судорожно пытаясь найти в толпе незнакомцев русо-рыжую голову. Ее брови хмурятся. Брен имеет одну очень тяжелую привычку: неважно, в какой ситуации он находится, неважно, насколько ему плохо, Эрмендрад никогда ничего не расскажет. Он протянет все через себя, на все вопросы смотря через призму горькой самоненависти, выдавая обратно такие же горькие ответы, замыкающие его еще сильнее. К Брену нужен особый подход, такой, что не уничтожит остатки светлого внутри - ни Астрид, ни Эодвульф его так и не нашли. Астрид и сама, бывает, грешит подобным: там, где они "были воспитаны", говорить о чувствах было не принято. Эодвульф всегда являлся самым открытым из троих. Даже сейчас, спустя столько времени, им есть чему у него поучиться. Они вредят друг другу, оставаясь вместе. Вечные напоминания, вырезанные на коже рук, в тех местах, где были родинки - чтоб родного ничего больше не было. Они остались друг для друга не семьей, не друзьями, не влюбленными, потому что в их сердцах больше нет места семье, друзьям и влюбленным. Там только боль. И Астрид стыдно, очень, но недавно Эодвульф держал ее за плечи, как держат фамильную фарфоровую чашку - со всей осторожностью, так, чтобы не сломать, но чтобы донести - и тогда, в молчаливой полутьме, она столкнулась своим взглядом, таящим печальную любовь, с идентичным чужим. Брен знает. Они не говорили об этом, но Брен знает. И Брен знает, что их еще можно вернуть, но только для него это уже бессмысленно - в его глазах по отношению к бывшим влюбленным теперь только боль. Принцип, превращенный в единственно верное. Он упрям, когда дело касается его чувств и необходимости ими делиться; упрям, когда нужно признать, что устал. Упрям, когда без единого звука, глядя в чужие глаза, своими произносит: "Я этого не заслужил". Сердце Астрид бьется до ненормального быстро. Она торопливо пробегается взглядом по людям, пытаясь отыскать среди них Калеба. Калеба, что около восьми минут назад написал: "Мне нужна помощь". Замечая знакомый профиль с волосами, завязанными в низкий хвост, девушка, облегченно выдыхая, быстрым шагом направляется к нему, громко постукивая каблуками по паркетному полу шумного кафе. Брен как обычно задумчив, но что-то в его взгляде не так. Этот взгляд, полный сожаления и живой растерянности, Астрид не видела слишком давно. --- Калеб поднимает голову, прекращая рассматривать чашку с кофе в своих ладонях, и едва заметно кивает, поджимая губы. - Hallo, meine Freundin. Астрид с несвойственной неуверенностью кивает в ответ, помедлив садится напротив. Какое-то время они проводят в тишине, сопровождаемой неразборчивыми голосами на фоне. Мимо окна проходят случайные люди. Взгляд Калеба сфокусирован на чашке, что он по-прежнему держит в обеих руках. Большой палец в нервном жесте скользит по ободку. - Я не знаю-... - парень говорит негромко, на родном языке, по-прежнему не поднимая глаз, - ...как об этом лучше сказать? - Что-то не так? - его подруга спрашивает тут же, наклоняясь вперед и понижая громкость голоса тоже. - Это-..? Видогаст машет головой. Его жесты насквозь пропитаны усталостью, излишним спокойствием и совсем немного робостью. Взгляд наполнен виной. - Это насчет одного человека. - он начинает осторожно, старательно подбирая слова. - Я был заинтересован в нем некоторое время. Он... кажется неплохим, но вокруг него ходит много негативных слухов. Я не то чтобы склонен обращать на подобное внимание, но их слишком много. И слухи должны иметь под собой хоть какую-то почву, не так ли? - Астрид непонимающе кивает. Парень, спустя время, продолжает. - Я никогда не встречал столь талантливых, удивительных людей. То, что он делает, то, чем он увлекается-... - Калеб затихает. - Он очень креативный человек, с поразительными вокальными навыками и совершенным природным талантом к музыке. Каждый раз, когда я вижу его, он всегда делает или показывает что-то удивительное. Его голова - это нескончаемый поток идей, прямолинейных, но таких... - он выдыхает, не в силах найти подходящих слов. Даже так его речь, размеренная и грамотная, похожа на строгий заученный текст. - Этот парень... Я видел, как он играет и как поет, и все его поведение как будто не вяжется с образом, который придумали окружающие. Хотя возможно, это я просто хотел бы так думать. И все же, несмотря на свою негативную репутацию, он привлекает меня своей открытостью, искренностью в исполнении и креативностью. Так что... - Калеб затихает. Сжимает губы в этот раз досадно, как будто вынужден рассказать свой самый главный секрет, - ...можно сказать, я его... фанат. Астрид молчит. - Так он-... - она запинается. - Он нравится тебе? - Нет-нет-нет, нет. - Калеб отстраняется, в эмоциональном смущении качает головой. Астрид впервые за одиннадцать лет видит его таким. - То есть, совсем не так. Точнее-... - он замолкает. Вновь вздыхает, приводя мысли и эмоции в порядок. - Он симпатичен мне. Но это логично. У него красивое лицо и тело, он обаятелен и харизматичен, к тому же явно не глуп. Плюс он всегда хорошо выглядит... Думаю, можно сказать, в его внешности, поведении и движениях прослеживается некая "эстетика". Он самоуверенный, скорее всего самовлюбленный, и это оправдано количеством его поклонников. Он явно... мой типаж, - Калеб неуверенно понижает громкость голоса, - но это не то, о чем я хотел поговорить, совсем. В своей голове я сильно разграничиваю те качества, которые мне интересны с позиции... эм, симпатии, и те, что интересны мне как творческому человеку, увлеченному музыкой. И я хотел бы затронуть именно вторые. Точнее... Калеб прикрывает лицо ладонями, средними и безымянными пальцами проходится по переносице. - Это очень сложно, Астрид. Он-.. интересует меня. - парень под руками слегка краснеет. - Не в том смысле. Ты поняла, о чем я. В любом случае, - его ладони медленно опускаются вниз, - я отношусь к нему, как подросток относится к своему кумиру - с восхищением, страхом сделать что-то не так и желанием оставить приятное впечатление. Мы сталкивались несколько раз, в коридоре, но он не замечал меня. А тут... - Калеб вновь затихает. Астрид подается немного ближе. Берет чужую ладонь в свою, несильно сжимает. - Все хорошо. Я слушаю и не тороплю тебя. Все нормально. Ее друг благодарно кивает, улыбаясь одними уголками губ. - Он зашел в актовый зал, когда я играл. Девушка удивляется лишь на секунду, а затем ее взгляд меняется на смесь понимания и сожаления. Она знает, как Брен выглядит, когда играет. - Я плакал. - Калеб продолжает. - Я заплакал после того, как прекратил играть. А потом повернулся и увидел его. - Что случилось потом? - Астрид спрашивает, давая другу передохнуть. Тот прикрывает глаза. - Я увидел его единственным зрителем, слишком близко к сцене. Он улыбался. Я не знаю-... - его несет, речь ускоряется, и парень снова прерывается, чтобы дать себе успокоиться. Его подруга сжимает чужую ладонь сильнее. - Возможно, он смеялся надо мной. Скорее всего, так и есть. Я помню его улыбку, но не успел разглядеть лица - мне казалось, это все один большой сон. А потом стало тошно. - Калеб признает, неосознанно вжимаясь в собственные плечи. - Мне стало тошно от самого себя. От того, каким Моллимок меня видел. И тогда я сбежал, оттолкнул его и сбежал. - Ты думаешь, он запомнил тебя? Видогаст горько усмехается, ничего не отвечая. Его подруга молчит, опускает взгляд на чужую ладонь. Скользит по ней пальцем. - Если он смеялся - значит, это недостойный кумир. - она говорит размеренно, как мать, успокаивающая ребенка. Плечи парня слегка расслабляются. - Но, может, он на самом деле был восхищен? Только подумай - ты играешь невероятно хорошо, может, в тот день ты наоборот стал его кумиром? - Я очень сильно сомневаюсь, солнце. - Калеб улыбается виновато, опускает взгляд на чашку вновь. Молчит немного. - В любом случае, не то чтобы это что-то меняло. Такие, как он... - парень затихает, не заканчивая мысль. - Это все неважно. Думаю, мне просто хотелось выговориться. - Калеб. - Астрид говорит резко, нежно и с пониманием, но строго. - Мы с тобой взрослые люди, так что я хочу, чтобы ты постарался быть честен. Хотя бы с собой. - тот опускает взгляд вниз, словно провинившийся школьник вжимаясь в собственные плечи. - Ты произвел плохое впечатление на человека, в которого влюблен. - Калеб открывает рот, намереваясь опровергнуть слова подруги, но та не дает ему вставить и слова. - Ты не знаешь, что делать с этим, но очень хочешь исправиться. И сейчас, сидя здесь, ты не делишься со мной своими чувствами - ты, солнце, спрашиваешь, как тебе все изменить. Бэк смягчается. Выдыхая, расслабляется, чтобы продолжить спокойнее: - И честно скажу: я не знаю. Мы обязательно придумаем что-нибудь, вместе, но пока тебе нужно сфокусироваться на кое-чем, что поможет тебе думать: принятием моих слов. Видогаст тяжело вздыхает, убирая свою ладонь из чужой. - Я знал, что это плохая идея. Прости меня. - Брен. - девушка отвечает тише, только для них. - Я видела любовь, и видела восхищение. Прошло много лет, но поверь мне, я помню. Ты смотришь на меня этим взглядом, защищаешь незнакомого тебе человека от слухов... Думаешь, я не понимаю, к чему все идет? - Калеб молчит. Его подруга переходит на шепот - в ее глазах, усталых и печальных, появляется сожаление. - ..Упрямец. Думаешь, не давая себе шанса на счастье, ты единственный, кто будет страдать? Калеб встает. - Извини меня, солнце. И также резко, в нервном жесте хватаясь за край собственного пальто, уходит, сопровождаемый парой нежно-голубых глаз. Астрид остается немного, задумчивой тоской рассматривая случайных прохожих через окно. Моллимок разобьет его. --- Через неделю вновь выпадает снег. Он не такой тяжелый, как зимой; тонким слоем располагается на асфальте и затихает, разгоняемый вскоре ветром. Калеб кутается в осеннее пальто плотнее, подрагивая от холода. Поднимая голову, проходится взглядом по учебному корпусу. Там, в актовом зале, ровно неделю назад он столкнулся с Моллимоком. С человеком, которым он восхищается. С человеком, в которого он влюблен. Опуская руку, Калеб позволяет ветру забраться под одежду. Этот холод, приносящий боль, отрезвляет. Парень делает шаг вперед, к собственному сожалению принимая мысль о том, что надеется увидеть Моллимока вновь. Астрид была права.