Unrelated

Мэйко видела волны. Высокие, но спокойные покачивания океанских вод баюкали её перед сном и в нём же являлись как единственная реальность. Сутки шли за сутками, и ничего больше не происходило. Только вода, небо и рыба, которая попадалась всё реже. Девушка уже не пыталась смывать с себя соль, плёнкой осевшую на одежде и коже. Даже глаза уже привыкли к постоянному раздражению от капель, то и дело залетающих за борт. От скудной пищи её тело истощилось, волосы поредели, а разум был совершенно измучен. Так измучен, что ей стало уже всё равно, как долго длится её путешествие. Её день начинался с забора воды из очистителя и рыбы и водорослей из автоматически раскинутых сетей. Потом завтрак — рыба на пару, сырые водоросли и чай. А потом корректировка курса. За неимением ориентиров, Мейко не знала, куда плыла, но нуждалась хоть в каком-то ощущении контроля. Потом ужин, заметки, проверка систем и снова сон. И где-то среди этого всего — множество неважных, но нужных ей движений и мыслей, лишь бы отвлечься от того, что было до. Лишь бы не думать о том, что когда-то на этой лодке плыла целая семья. Их было пятеро: мать, отец, его брат, Мейко и маленький Сатоши. Ему едва исполнилось семь, но он уже знал вид и название множества рыб и водорослей, и просто обожал перебирать сети вместе с отцом. Они жили на «Йоко», не имея недвижимости на берегу, свободно плавая по островам Японии и сходя на берег раз в несколько месяцев, чтобы продать улов. Однако в последний раз им это не удалось. Что-то случилось, и пограничные кордоны запретили причаливать любым судам. Жители «Йоко» спокойно восприняли это и бросили якорь в зоне ожидания. Но после пары недель решили отплыть к своим фермам водорослей и собрать урожай. Вероятно, именно это спасло им жизнь. Так Мэйко предполагала. Предки защитили рыбацкую семью. Или это был просто случай? Так или иначе, когда они снова вошли в прибрежные воды Токио, всё изменилось навсегда. Закрывая глаза теперь, она снова и снова видела остовы высотных домов, торчащие из воды. Видела неповторимый шпиль телебашни, наклонившийся над погнутыми водной массой руинами. Видела вздувшиеся изъязвлённые тела, разлетавшиеся в разные стороны, когда нос лодки расталкивал их будто дохлую рыбу. И за всем этим голос дяди Юичи, на всех частотах пытающийся докричаться хотя бы до кого-нибудь, и крики и стенания матери, умолявшей небеса, чтобы это было сном. И это стало сном Мэйко. Океанские волны, руины и тела, глядящие в небо пустыми белыми глазами. Её разбудил звук, которого она совсем не ожидала услышать. Звук топота чьих-то ног наверху. Сначала она подумала о чайках — эти вечно-голодные птицы нередко устраивали пир на лодке, пока все спали, доедая потроха, оставленные на столе. А порой и сами становились едой, чтобы разнообразить рыбную диету. Потом вспомнила водных духов, но в этом не было смысла — они не стали бы подниматься, ведь им не нужно быть рядом, чтобы петь песни и зазывать её прыгнуть на дно. А сейчас шаги были тяжёлые и громкие. Так ходят лишь те, кто обречён ходить по земле. А за ними раздались голоса. Мэйко так давно не слышала человеческой речи, что сперва не смогла разобрать ни слова, хотя это был её родной язык. Ей хотелось вскочить и бежать навстречу людям, какие бы они ни были, но ослабевшее тело не слушалось, будто прилипнув к грязному матрасу. Усталый разум отказывался воспринимать это иначе, чем как странное продолжение сна, очередную ложную надежду. Голоса становились громче, и вот один прозвучал совсем рядом. Дверная ручка опустилась, дверь открылась, впуская непривычный запах. В каюту вошёл молодой мужчина в матроске. Когда его взгляд остановился на единственной жительнице «Йоко», он издал удивлённый возглас и тут же позвал кого-то за спиной. Мэйко так и не нашла в себе силы ничего ответить.

***

В тот день произошло событие, которое жители Ямато считали крайне маловероятным. Случайное рыбацкое судно, не потрудившееся бросить якорь, приплыло к громаде крейсера и билось о борт, пока десантная группа не взяла контроль над лодкой. Это было бы нормальным, будь они близко к берегу. Но здесь, посреди океана, шанс встретить другой корабль стремился к нулю. Матросы готовились было отчитывать зазевавшегося пьяницу-рыбака за незаконное вторжение на элитную территорию великого японского ковчега, но вместо него обнаружили на лодке девушку, едва помнящую себя от долгого одиночества среди бескрайних вод. Она была в ужасном состоянии. Просоленная кожа трескалась и отслаивалась, глаза были красными от лопнувших сосудов, половина волос выпала, как и четверть зубов. Из горла раздавались лишь хрипы, складывавшиеся в едва различимый шёпот. И вдобавок к этому в истощённом теле обнаружились признаки лучевой болезни. И чем больше её исследовали, тем больше к ней накапливалось вопросов. Спустя неделю интенсивной терапии она наконец-то смогла заговорить. Но в остальном её состояние не становилось лучше. Врачи давали ей не больше месяца. А значит — бессмысленно было её возвращать на землю. Императрица лично приняла решение пощадить бедняжку и предоставить ей комфортное убежище для её последних дней. — Добрый день, Имаи-сан. Я Матсуда Ясуо, замглавы службы безопасности Ямато, — назначенный для допроса следователь высшего ранга опустился на стул рядом с койкой. Его ассистент застыл за спиной с записывающим устройством. — Где я? Где моя лодка? — девушка повторила тот же вопрос, который уже сотню раз озвучила дежурившим рядом с ней врачам. Словно каждый раз надеялась услышать что-то другое. — Ваша лодка в порядке. Пришвартована у пристани Ямато. А вот вы… вы умираете, Имаи-сан. И я пришёл, чтобы вы рассказали мне всё прежде, чем это случится. — Океан… повсюду океан… — она говорила медленно, устремив взгляд в потолок, — жёлтая река поглотит всё. Как пески пустыни. Только вода. Ясуо достал из запаха униформы блокнот, найденный на борту «Йоко». Пока девушка приходила в себя, он с подчинёнными тщательно изучал записи, но они были столь же неинформативны, как её бормотание. Ясно было лишь одно — с семьёй Имаи случилось что-то ужасное. И возможно не только с ними. Это было похоже на триллер. Крейсер Ямато, отчаливший от берегов Хонсю два года назад, существовал на полном самообеспечении посреди океана, и его многотысячные пассажиры могли позволить себе большей частью роскошную беззаботную жизнь. Ещё ни одно серьёзное преступление не омрачало существование этого плавучего острова, и местная полиция успела заскучать. Поэтому появление Имаи Мэйко вызывало больше интерес, чем ужас. Наконец-то что-то действительно стоящее внимания самого Матсуды Ясуо, самого богатого следователя Японии, заслуженно получившего приглашение в этот элитный проект. — Имаи-сан, что случилось с вашей семьёй? — Небеса среди дня стали чёрными. А солнце будто упало… Мы не могли дышать. Воды кипели. Птицы падали. Рыбы плавали брюхом вверх. Потом… ничего. Небо жёлтое. Грязно-жёлтое. Как в аду… Ясуо опустил глаза на дневник. Подобные события были датированы седьмым днём января. Почти два года назад. До этой части заметок их вёл уверенный почерк, после же символы кандзи стали почти нечитаемы, а потом пишущий и вовсе перешёл на хирагану. — Вода поглотила всё. Мы плыли над Токио. Город упал в бездну. Там поднялась вода. Везде вода. Океан забрал всех. Живых не было… не было… — «Плыли над Токио»? — переспросил Ясуо. — Вы не верите мне. В моём телефоне есть фото. Правда он сдох, — речь Мэйко вдруг стала чуть более осмысленной, и истрескавшиеся губы изобразили что-то похожее на улыбку. — Но вы же умеете извлекать данные. Это мне не приснилось. Нет… — она мотнула головой и зажмурилась, словно ощутила морскую качку, хотя здесь, на Ямато, из-за огромных размеров почти не чувствовались даже самые высокие волны. Датчик пульса учащённо запищал. Ясуо поджал губы, поймав взгляд медсестры, намекающий ему проваливать, пока пациентке не стало хуже. — Ясно. На сегодня прервёмся, — понимающе кивнув, он поднялся с места. — Благодарю вас, Имаи-сан. Я зайду к вам позже. Спустя полчаса он уже сидел в отделе информационной безопасности, ожидая, когда специалист закончит извлечение данных. Телефон девушки не просто сдох — из-за постоянного присутствия солёной воды в окружении карта памяти успела получить значительные повреждения, и многие данные были утрачены. Но что-то всё же сохранилось, и подобно почти бессвязному потоку слов перед глазами следователя теперь шли столь же тревожащие образы. Ясуо сверялся с датами снимков и постепенно выстраивал в голове последний маршрут «Йоко». Рыбацкое судно приплывало в разные порты и везде встречало похожую картину. И если бы это не были проверенные специалистами фото с мобильного телефона, он бы решил, что это очень реалистичный фотомонтаж от какого-то любителя фильмов-катастроф. Но это была реальность. Жуткая реальность, в которую точно никто не поверит. Семья Имаи остров за островом обплывала архипелаг, и на месте суши видела лишь остовы ушедших под воду зданий. Кое-где торчали горы, и на одину из них двое мужчин судя по фото рискнули подняться. И больше их на борту не было. И нигде ни одной живой души. Всюду лишь трупы, трупы, трупы… Среди файлов нашлось несколько видео, одно из них удалось восстановить. Где-то пять минут кто-то снимал то, как изуродованные пламенем и разложением тела людей и обломки зданий качаются на волнах, облепленные стаями голодных облысевших чаек. Ясуо поймал себя на том, что пересматривал его уже третий раз будто заворожённый этим пиршеством. — Матсуда, ты выяснил, откуда она? — Семья Имаи — вольные рыбаки, сэр, — отвечал он главе службы безопасности, когда тот по прошествии дня вызвал его. — У них нет чёткого места жительства. Однако дело сейчас не в них. Юная Мэйко принесла очень тревожные вести о нашей родине. — Наш приоритет — безопасность Ямато. Где бы ни умерли все эти люди — это сейчас не наша забота. Мы охраняем ковчег нашей культуры. Лучших людей нашего общества. И мы не просто так остановились посреди океана и избегали любых контактов. — Разумеется я помню, сэр. Но я, как и вы, японец. Родился и вырос в Тсугинами. А теперь там… ничего нет. Не то чтобы я собирался когда-либо покидать Ямато, но если это всё правда… все, кто остался в Японии, мертвы. Нам некуда возвращаться. В голове не укладывается, — Ясуо нахмурился, всё больше и больше понимая состояние бедной девушки. Даже небольшой части того, что он услышал от неё и извлёк из телефона хватило, чтобы поколебать его уверенное спокойствие. — Мы ещё не получили подтверждения. Диспетчер пытается связаться с землёй, но сам понимаешь, потребуется время. — А сколько он уже пытается? — Ясуо выпрямился и пристально взглянул на начальника. Тот чуть ссутулился, сдвинув седеющие брови. — С тех пор, как к нам прибило «Йоко». Думал выяснить хоть что-то о судне, но ответа нет. Эфир молчит, — он тяжело вздохнул. — Частные корабли, самолёты, береговая служба, спутники… На всех частотах пусто, всё словно вымерло. Ясуо кивнул. Он ожидал именно такого ответа, и вопреки ситуации не почувствовал ничего. Пусть ещё не было никаких доказательсв, кроме данных семьи Имаи, он словно уже поверил в худший из сценариев. И в глазах начальника он читал такое же принятие. — Это может быть трюк, — глава тряхнул головой. — Глушилка. Всё-таки идёт война. И эту девчонку нам могли подбросить, чтобы вынудить Ямато вернуться. Но мы в любом случае останемся здесь. — А что если мы последние люди на Земле? И наш ковчег — это всё что осталось после нового потопа? — Мы точно не последние, — глава фыркнул, отмахиваясь от пугающих предположений. Руки его заметно дрожали. — Наверняка кто-то попрятался по бункерам, в метро или… девять миллиардов, Матсуда, ну не могли же все помереть. Так что… пускай там сами разгребают. — Последнее слово всё равно за Её Величеством. — И она точно не захочет плыть к отравленным радиацией руинам. Так что взбодрись и почувствуй гордость за наш проект. Если это всё правда, мы теперь — самые цивилизованные люди на планете, — глава недобро оскалился, взлетев от мыслей о разрушенном доме к новым небывалым высотам самолюбования. — А мы с тобой теперь — закон для всех. И недовольным некуда бежать. Ясуо поражённо приподнял брови на этот монолог, но не стал высказываться. — Будут ли ещё указания? — Вытащи из девчонки всё, что сможешь. И не распространяйся об этом. Даже Императрице. И своим прикажи. Нам не нужно, чтобы все ходили контуженные напрасной паникой, пока мы не подтвердим историю Имаи.

***

В этот раз ей снился штиль. Яркое солнце над стоячей водой, простиравшейся до горизонта, и по этой воде скользила одинокая лодка с прекрасной танцующей богиней на борту. Откуда-то звучала флейта. Мэйко опустила глаза и увидела под водой целый оркестр улыбавшихся ей духов. Один из них поднял перед собой большой красивый кото, предлагая ей сыграть. Она протянула руку и тут же вскрикнула, увидев вместо кожи голубую чешую. Проснувшись, она тут же закашлялась, сплёвывая кровь на белое одеяло. В ушах стояло гудение. Волн не было. Зрение Мэйко было таким мутным, что ничего кроме пятен света было не разглядеть. — Удивительно. Ты всё ещё жива, — обратился к ней мужской голос. Она вспомнила, что уже слышала его, но приняла за наваждение. Или ещё одного духа. — Где я? — Это ковчег Ямато. Не слышала никогда? — ответил он с усмешкой в голосе. Мэйко отрицательно закивала. — Я-то думал о нём всюду трубили последние десять лет. Огромный корабль с лучшими людьми Японии, культурное наследие, которое останется в веках, даже если мир сгорит в пламены войны… когда мы отплывали, берега было не видно под толпой людей. Нам махали даже с крыш. Она снова закивала. — Мы рыбаки. Наш выбор — скитаться по океану. Наша вотчина — малые острова, мы редко доплывали к Хонсю. Мы говорим с людьми, волнами и духами. То, чем живёт большая земля, знаем лишь урывками из интернета. А он упал, ещё… в декабре, — она запнулась, припомнив последний прогрузившийся сайт — форум для других таких же вольных рыбаков, где они делились историями и предупреждениями. В тот день было много сообщений об усилившихся волнах и погодных аномалиях, а с ними несколько теорий про гнев небес. — Да. В декабре. А потом и навигатор забарахлил. Пришлось ориентироваться по звёздам. Мы с братиком играли в пиратов… а потом он… — она подняла перед собой руку и медленно завращала ладонью, глядя на красные язвы. — Со мной так же будет. Духи уже ждут меня. — Я читал, что ваши мужчины пропали, сойдя на землю. А что стало с матерью? — Кинулась за борт. Я тоже хотела, но не хотела бросать братика. А потом… потом просто уже мыслей не было. Только вода… — Мэйко поморщилась от накатившей тошноты. Все её внутренности будто горели. — И так, я не уверен, что ты меня поймёшь, но сейчас я расскажу тебе, что я понял из твоих слов и дневников. Пока вы были в открытом море кто-то атаковал нашу страну. Но не точечным ядерным ударом, а чем-то достаточно мощным, чтобы весь архипелаг скрыло водой, — голос следователя дрогнул. — Где-то недалеко от вас точно разорвалась ядерная боеголовка. И вся ваша семья была заражена остаточной радиацией. Вы убедились, что все острова затопило, и поплыли в случайно выбранном направлении, не надеясь наткнуться на кого-то ещё. Почему же вы не поплыли к континенту? — Не знаю. Я почему-то… чувствовала, что там будет так же. А на тот момент я уже была одна с братиком… Было всё равно куда плыть. Небу было угодно, чтобы я приплыла к вам, — она осторожно вдохнула — комната, в которой она лежала, совсем не пахла кораблём. Чистота, искусственная свежесть и никакой соли. Роскошь, вызывавшая ассоциации с богачами. — Больше ведь никого не было? Некому было сказать вам, что всё уничтожено? Ответом ей было молчание. Следователь явно подавал какие-то знаки пришедшему с ним ассистенту, надеясь, что подслеповатая пациентка не сумеет их считать. Но сам факт уже наводил на мысли. — Последний вопрос и я уйду, — сказал он наконец, проигнорировав последнюю реплику. — Скажи, кто-то ещё остался? — Я не могу знать. Мы видели только… то, что унесло водой. Но вы видите что со мной. Свет солнца стал ядовитым. Если кто-то и выжил — это ненадолго, — Мэйко прослезилась, и от отразившихся на лице эмоций лопнула поражённая язвами кожа. — Чем мы так прогневали богов? — Спасибо, Имаи-сан. Теперь я вас оставлю. Ясуо поднялся и вопреки напускному уважению не стал даже кланяться. Мэйко понимала — она исчерпала свою полезность следствию и теперь ей оставалось только шагнуть за край забвения. Она закрыла глаза, слушая шорох удалявшихся шагов, мысленным взором снова обратившись к духам воды, зазывавшим её песнями. Она улыбнулась. Вдруг послышались голоса и суматоха. В тесную палату будто ворвалось что-то большое и яркое. — Ваше Величество… — холодный и уверенный тон следователя сделался взволнованным. — На Ямато вся власть — моя. Так что не смей даже пытаться мне возражать. Мне хватило болтовни твоего босса, — заговорил молодой женский голос, звеневший будто храмовый колокольчик. Над кроватью Мэйко склонилась широкая тень. — И так, Мэйко-тян. Тебе нечего терять, так что говори правду, — чья-то прохладная маленькая рука легла на изъязвлённую кожу ладоней юной рыбачки. — Чтобы я знала, не пытается ли мой глава службы безопасности что-то от меня скрыть. — А что они… вам сказали? — Что не о чем беспокоиться. Но при этом ты умираешь от радиации. Как так? — Не думаю, что они соглали вам. Вы посреди океана, Ваше Величество. Бомбы, затопившие острова, не могут вам навредить. — Я — Хошида Рен. Я создала этот проект. Собрала на нём всё лучшее, что создала наша цивилизация. Но никогда из моих мыслей не уходила родина. Сотни небезразличных мне людей остались на берегу. И я думаю, каждый на этом корабле мог бы сказать то же самое. Никто из нас не думал, что мы уплываем навсегда. Скажи, Имаи Мэйко… что стало с Японией? — Нет больше страны восходящего солнца — ответила Мэйко с улыбкой. — Духи рек и морей резвятся среди руин городов. Только горы останутся помнить. — Ваше Величество… — снова попытался вяло возразить следователь. — Не слушайте её, она умирает и бредит! — Так почему же никто до сих пор не извлёк её мозг, ведь он в полном порядке? — удивлённо протянула Императрица. — Я желаю беседовать с ней и дальше. Так что позаботьтесь о том, чтобы она не умерла.

***

Океанские волны бились о борта громады Ямато как о скалу. Это непостижимое творение инженерной мысли, апофеоз всех технологий Японии, выстояло шторма и пережило своих создателей. Ковчег путешествовал по срединным водам Тихого Океана уже пятьдесят лет, и за это время ничто не нарушило его целостности. Только люди на нём год от года менялись всё больше. Одни старели и умирали, другие жили вечно в бессмертных синтетических телах. Население росло, и это неизбежно привело к недостатку ресурсов и рабочих мест, а за ними последовало расслоение общества. Одни поднимались выше и боролись за бессмертие. Другие опускались на самое дно. И не было никого, кто что-то бы мог изменить. У подножия громады разросся настил, близ которого сбились вместе несколько рыбацких лодок и плавучих домов, на которые решили переселиться некоторые из местных жителей. Океанские воды были щедры. Множество живности, вспуганной расползавшейся от берегов заразой, приплыло в большие оплетённые водорослями и мидиями загоны, где рыбаки давали им достаточно пищи. Чтобы получить улов, не обязательно было плавать далеко, и близ ковчега, населённого богатой элитой, постепенно разросся маленький плавучий город для тех, кто уже не мог позволить себе такую жизнь. В тот день в рутину рыбаков ярким пятном вплыл длиннополый наряд посетившей их гейши. Она шла по настилу с королевской уверенностью, ничуть не морщась от попадавших на белое лицо брызг. За спиной её висел кото. — Момо-сан! — заголосил один из рыбаков, узнав её. — Момо-сан! — повторили за ним ещё несколько, тут же отложив свои дела. Постепенно они начали подтягиваться к одиноко стоявшей у самого края настила лодке «Йоко», останавливаясь на почтительном расстоянии, ожидая, пока бессмертная красавица, подобная цветку персика, поднимется на борт и расскажет им ещё одну историю. Не говоря ни слова она опустила инструмент перед собой, села и попробовала струны. Низкие ноты кото были подобны высоким, но спокойным океанским волнам, и вторили им словно эхо. Рыбаки и их дети сели полукругом, внимая музыке, ожидая ещё одну историю от единственной гейши, сходившей к ним каждое новолуние. — Слышали ли вы историю о том, как отважная юная Йоко спустилась по жёлтой реке до самого ада? — голос Момодзё был мягок, но всё же каждое её слово оставалось услышанным даже сквозь шум волн, изящно переплетаясь со звуками кото. — Однажды она уплыла ловить рыбу очень далеко в океан. Так далеко, что даже не заметила, что боги потопили её родной край. Поэтому, когда она вернулась, она обнаружила лишь воронку, по которой её лодку словно щепу унесло в подземный мир. И там огромный зверь, уже поглотивший всё человечество, отверз перед ней свою огненную утробу. — Но как же? Вот же она! — возразила из завороженной толпы маленькая девочка, указывая на борт старой лодки. — Как же она выбралась? — Мёртвые своими руками толкали её вверх по течению, взамен умоляя передать их послание. От него в сердце её стало так тяжело, что она едва не умерла, а касания их оставляли на ней следы. Но решимость была сильнее, и Йоко выбралась и прибыла к живым дабы поведать им правду о том, что случилось с их родными и близкими. Чтобы эти души обрели покой. — Но за что же боги так прогневались на её народ? — Прошло уже полвека. Лишь те, кто бессмертны, как горы, помнят историю Йоко. Но знаете… я не думаю, что это были боги. Ведь здесь и там всё такие же люди. Смертны или нет, все мы порочны. Но раз Ямато до сих пор плывёт назло всем бурям, то либо люди на берегу сами низвергли себя в ад, либо этот корабль оказался сильнее богов.